Глава 23. Несладкий плен

Предрассветная, хмурая погода, промозглая и сырая, хоть плащ выжимай, не прибавляла мне уверенности в собственных силах, увы. Ранее всё казалось гораздо проще, когда мы с папа договорились о нашем плане действий на весь сегодняшний день, с одним маленьким изменением — рабочую статуэтку иду относить я, вместо Дутти, а заодно и передам хрустанит в качестве оплаты моего долга Кирхарду, через главного ловчего, Келрика, которому и попрошу его передать вместе с запиской с извинениями. До сих пор не понимаю, на что я надеюсь? Что мистер Родгар придет встретить статуэтку лично, и я смогу еще хоть разочек увидеть его, поговорить? Попытаться объясниться? Еще более удивительно, что папа отговаривать меня не стал. А лишь окинул понимающе-сочувственным взглядом и кивнул.

Во избежание задержания, папа отдал мне червонную, в простонародье называемую кровавой, монетку — артефакт перемещения, привязанную к точке возврата. Поэтому бесконечно дорогой и любимый родитель попросту остался ждать меня, когда я вернусь, чтобы мы забрали с собой инструменты и отправились на место встречи с ведьмами для долгожданного обмена, точнее освобождения Вардии, будущей Шеннод. Ведь мои родители были не женаты. Оказывается, я незаконнорождённая, чье шаткое положение в обществе скрыли. Матушка поступила так ради нашей защиты, чтобы оставить неизвестной свою долгую любовную связь, которую тщательно прятала от всего ковена.

И вот теперь этот день настал.

День, когда я смогу получить еще больше ответов и наконец порадоваться воссоединению семьи, если всё пройдет гладко. Поэтому лишь сильнее запахнулась в плащ, радуясь безлюдности улиц. Правда, полная тишина и мрачные серые здания с зарешеченными окнами, куда ни глянь, нагоняли жути, еще мало сказано. Но я уже взрослая, чтобы пугаться такому, и со мной в этот раз есть монетка, которую достаточно активировать, сжав в руке, для возвращения обратно к моему родному, а главное живому и здоровому папа, хоть и изрядно вымотанному.

Перешла через улицу, свернула еще в два переулка. Теперь-то с магией идти было проще, а как пояснил мне папа, мелкое волшебство — поисковые чары, магическое зрение, тайнописание — практически не влияют на магический фон и потому разрешены, как и некромантия, правда, последний вид чародейства по иным причинам. Ради защиты королевства. Некромантия довольно эффективна против монстров-оборотней и упырей-вампиров, соседей Истмарка, но увы, не против хитрющих болотных ведьм, чье присутствие в городе уловить почти невозможно. Если только не проверять всех и вся новым изобретением Бранда Элфрина, костесветом.

Еще через две улицы я наконец вышла на королевскую площадь, ведомая поисковой магией, подсказывающей нужное направление. Пересекла узенькую дорогу шириной лишь в один экипаж, ступая по блестящим от влажности булыжникам. Видимо, ночью в этой части города все-таки прошел дождь. Но не на нашей улице. Потому как его не слышала. Ведь мне, увы, так и не удалось уснуть. Проверив магическим зрением статуэтку, я с удивлением обнаружила лиловый спектр чар. Магический вампиризм, кроме того, что было указано в бумагах отца. На что он мне утром пояснил, так и было задумано. Папа намеренно оставлял не совсем корректные записи, на случай, если те попадут к Руале в руки. И потому тот факт, что я все-таки их забрала с собой, его, конечно, обрадовал, но и только.

Впереди между тем маячила калитка высоченного металлического забора, которым был обнесен внушительных размеров особняк. Но только размерами. Ведь архитектурой он ничуть не отличался от остальных зданий, а именно прямыми стенами из серого камня, окнами, закрытыми металлическими ставнями, которые наблюдала у домов помещиков побогаче, видимо. Не знай я наверняка, что пришла по правильному адресу, не поверила бы никогда, что «это» может быть королевским замком. Но увы, отец меня даже предупредил, не удивляться.

Более того, стоило мне взяться за висящий на петельке молоточек, чтобы постучать им о металлическую пластину для вызова привратника, как тот пожаловал сам. Наглухо укутанный в серый плащ мужчина в лохмотьях сильно горбился, а еще попеременно шмыгал носом и кхыкал горлом. Видимо, простыл.

— Вы бы выпили настой ромашки, — посоветовала ему с улыбкой, когда тот подошел к калитке и стал её отворять без лишних слов. Что было, кстати, странно. Ни про цель визита, да вообще ничего у меня не спросил, а вместо этого лишь сильнее склонился и пропустил внутрь. Невольно вспомнились события в комендантской комнате перед нашим перемещением. Папа же успел предупредить, что статуэтку принесут завтра утром. Похоже, Келрик, уже успел сообщить королевской страже о прибытии утреннего гостя?

Сердце противно заныло в тревожном ощущении. А вдруг Родгар действительно где-нибудь здесь? И выйдет меня встречать?

Глубоко уйдя в свои мысли, я замерла на проходе, не решаясь пройти сквозь калитку. А еще меня смутил тот факт, что привратник вышел из дома, парадного хода, а не подвальных помещений, или же пристройки для слуг, где те, как правило, и проводили большую часть времени, дожидаясь распоряжений господ.

Видимо, устав ждать, привратник решил меня поторопить, но вместо словестного тычка, я ощутила, как сильная рука схватила меня за плечо и буквально втолкнула внутрь. Изумленно подняла взгляд, пытаясь разглядеть лицо привратника, но это уже было без всякой надобности, едва он заговорил, как я тут же его узнала.

— Что ж ты, Эмилия, заходи, дорогой гость.

— В-вы? — спросила я зачем-то, в то время как меня попросту втянули в дом, все так же удерживая за плечо.

Впервые в жизни ощутила себя настолько странно. Потому как я была одновременно и рада тому, что Келрик пришел меня встретить, и слишком страшилась его гнева и осуждения. Эмоции мои скакали внутри меня попеременно меняя свою полярность в сторону хорошего и плохого настроения, а все в какие-то считанные мгновения.

— Да, это я. А ты ожидала увидеть короля? — ответил он мне тогда, когда за нашими спинами наконец захлопнулась массивная дубовая дверь, окованная снаружи железом.

Жаль только в каждом слове Келрика сквозила какая-то странная, затаенная злоба и даже ненависть. Поэтому не нашла ничего лучше, чем тут же ретироваться. Однако вначале все-таки исполню обещанное, а заодно верну долг, после буду горевать об упущенном счастье, которое и могло бы случиться только в моем воображении. Увы.

Быстро справившись со своими эмоциями, я поспешила снять рюкзак с того самого плеча, которое он держал.

— Вот, я принесла обещанное моим отцом. А еще там же, в другом свертке лежит хрустанит и записка с извинениями для мистера Кирхарда за то, что я не смогу более работать комендантом общежития некромантов.

— Вот как? Только один камешек? И что нам с ним делать? — переспросил Кел, ехидно сощурив свои карие глаза, потемневшие в один миг. — Ты думаешь, этого будет достаточно, чтобы оплатить долг нашему королевству?

Возмутительные по сути слова. Вообще-то это они нам еще должны останутся за то добро, которое отец для них сделал! Ведь он мог и вовсе не делать вторую статуэтку! А попросту обмануть.

Мистер Родгар же прочитав возмущение в моих глазах лишь усмехнулся и приподнял бровь, ту самую с тоненькими шрамами, расчертившими её в самом конце. Показалось ли, но смотрел он на меня как-то выжидательно. Да и сумку забирать не спешил.

— И что? — Уставилась на него во все глаза. — Неужели вам не нужна статуэтка? То есть я могу уйти?

— Достань её, — приказал Келрик, все так же удерживая меня за плечо. А это как минимум начало неимоверно нервировать. Видимо, он знал, что при активации кровавой монетки в портал утягивает не только владельца, то есть меня, но и другие живые существа, которые держат меня или которых держу я. Правда, принцип до конца так и не поняла.

В ответ на его слова вначале скривилась, а после все-таки полезла доставать из своего рюкзака ту самую статуэтку, из-за которой всё и началось. Пальцы слегка подрагивали при этом, хоть я и отчаянно старалась унять дрожь, которая наступала каждый раз, стоило только Келрику приблизиться ко мне. Едва же из-за ткани показался свет, который затопил своим холодным белым светом холл королевского замка, затем мы оба увидели лунную чашу в руках Мааргоша, который её держал, то мистер Родгар приказал:

— Достаточно, прячь обратно и давай сюда рюкзак.

Сделала, как он велел. На секунду, мне даже почудилось, будто ловчий в чем-то сомневался, ведь лицо его нахмурилось, когда он перехватил рюкзак, Однако же при этом нехотя но все-таки отпустил мое плечо. Чем я воспользовалась, активируя монетку другой рукой, спрятанной в кармане.

Но перед тем со слезами на глазах выдавила из себя:

— Прощайте, Келрик.

И снова я ощутила неприязненное ощущение от переноса, прежде чем открыла глаза.

Сказать, что я была удивлена — не сказать ничего. Ведь комната, в которой я очутилась ни разу не была похожа на мастерскую, где ночевала. Обстановка здесь явно намекала на какие-нибудь королевские гостевые покои, ведь и обои из плотного зеленого сукна и червонно-красные рамочки на стенах, в которых висели дорогущие наверняка картины, все это явно не было похоже на ту унылую, скудную обстановку нашего убежища.

А еще, вместо папа, здесь в кресле, прямо напротив меня сидел мистер Осберн. Его столь же довольный, сколь безумный оскал внушал как минимум благоговение, как максимум еще и жутчайший страх.

— Вот и ты, Эми-ли-я, — друг Келрика передразнил по слогам мое имя. Видимо, намекал на мое враньё.

— Простите, мистер Кирхард, я была вынуждена бежать…

— Знаем-знаем, как же, — вымолвил он, поднявшись с кресла. Только сейчас заметила мокрые разводы на полу под его ногами, да и на кресле тоже. — Мы всю ночь караулили ваш домик, на случай, если кто-то из вас решит сбежать. А после я все-таки не выдержал и поспорил с Келом, что ты сама явишься отдавать ему статуэтку. — С этими словами он подошел ко мне весь такой угрожающе-довольный и негодующий одновременно. Его кустистые брови сошлись к переносице, а губы изогнулись в саркастической ухмылке. — Оказывается, не один только я догадался о твоих чувствах к Келрику. У меня из-за вас двоих всё общежитие в открытую потешается над моим другом. Радует, что надо мной не рискуют. Да только Келу всё невдомек, твердит мне про какую-то измену и ведьмины планы.

Быстро схватив меня за руку, Осберн приподнял рукав рубашки и изучил запястье.

— Ага, так и знал, клеймо снял Алод, да? — вопреки интонации, мне показалось, что директор Академии Нежити не спрашивал, а утверждал.

Отвечать не стала. Лишь попыталась отдернуть руку. Но не получилось.

— Мне то уже всё равно, твой долг перед академией выкупил Келрик, а тебе стоило бы, как следует, его отблагодарить... — тут мистер Кирхард сделал многозначительную паузу. — И отработать все пять золотых.

— Я же передала вам через него хрустанит.

— Да что ты говоришь? — Осберн надо мной откровенно потешался. Зайдя мне за спину он снял с меня плащ и кинул его к стене рядом со входной дверью комнаты. Из-за чего лишь сильнее поежилась, но оборачиваться не стала. — И где же он?

— Он в рюкзаке, вместе со статуэткой, у мистера Родгара.

— Для тебя граф Артис уже давно просто Келрик, девочка, уяснила? — словно приказал он. — Но можно и просто Кел.

Смущению моему не было предела, ровно как волнению и страху

— Я-я не могу… мистер Осберн, сжальтесь. Скажите мне, где мой папа?

Его же слова и вовсе выбили землю у меня из под ног, что я даже пошатнулась, стоя на месте:

— Артефактор Алод Шеннод, наверное, к этому моменту уже арестован, ровно как и большая половина ковена болотных. А я сейчас вынужден сторожить одну маленькую проблему своего друга, пока он сам сюда не явится.

— Но-но как? И главное, за что арестовали моего па-папу? — все-таки на последних словах мой голос задрожал, пока я отчаянно пыталась справиться со слезами, вот-вот готовыми выступить на глазах. Нет. Нет, не буду плакать!

— Скажем так, твоего папу задержали до выяснения всех обстоятельств. Но как твой бывший благодарный работодатель, все-таки проговорюсь, исключительно по доброте душевной, сейчас в городе происходят массовые обыски и задержания, а так же стычки стражи с оборотнями. В нашем же общежитии студенты обыскивают комнаты и уничтожают остатки чужой нежити. Поэтому там, — Кирхард указал пальцем в сторону двери, — сейчас крайне небезопасно таким комнатным растениям, как вы с Алодом Шеннодом. Но это не значит, что у короля не в чем вас упрекнуть, не так ли?

Ох! А ведь я никого не видела, я совсем никого не видела на улицах, пока шла сюда.

— О чем вы, ведь… — вначале усомнилась, а после прикусила язык, услышав за своей спиной недовольное сопение.

— Тебя вели и не беспокоили по приказанию главного королевского ловчего. Очень прискорбно осознавать, что ты даже слежку за собой не учуяла. А еще… — с этими словами я ощутила чужие пальцы занырнувшие в ворот моей рубашки. — Этот кулон, который тебе подарил мой друг служит неплохим маяком для поисковых чар, дорогуша. Если мы тебя нашли о-очень быстро, то и остальным ловчим и стражникам — проблем тоже не составило. Увы. А еще, я бы все-таки побеспокоился на твоем месте умилостивить Родгара, чтобы он похлопотал перед королем об освобождении отца, и, возможно, даже мамы. Вардии, не так ли?

Изумленно обернувшись в его сторону, я абсолютно не ожидала перехватить столь задумчивый странный взгляд этого несносного костолюба! Ведь то, что он сейчас делал — очень уж похоже на запугивание и шантаж!

— Уж не в кровать к нему вы мне советуете прыгнуть ради благополучия нашей семьи?

Мистер Кирхард в ответ лишь хохотнул, а после наконец отпустил цепочку с кулоном обратно скользить по коже к ложбинке груди ныне не стянутой тканью.

Вместо ответа он лишь взял меня за руку и поцеловал кончики пальцев, якобы прощаясь. А когда быстрыми шагами дошел до дубовой двери, украшенной самой настоящей мозаичной фреской из кусочков зеркала, то перед уходом обернулся со словами:

— Кто знает?..

И снова не ушел, перевел взгляд куда-то в сторону. Посмотрела туда же и чуть не охнула от восторга. Высокая дубовая лохань была полна горячей воды, клубящейся паром над поверхностью и стояла с другой стороны от кровати с балдахином, но дальше, у стены.

— Приготовься, что ли, к приходу графа, ты же как-никак баронесса, а не портовая шлюха, чтобы пахнуть псиной и экскрементами.

Ох! Ну и хам!

Хотела было ответить ему, да только дверь уже закрылась к тому моменту, когда я опомнилась. И ведь действительно, пахну не очень приятно. Не экскрементами, конечно, но и не розами или георгинами, увы. В этой суматохе не было абсолютно никакой возможности привести себя в порядок.

Жаль только, не могу сделать все это у себя дома в Коско, зная, что с папой и мамой всё в порядке.

Но… еще раз посмотрела в сторону лохани и отважилась помыться. Тем более рядом на прикроватной тумбочке обнаружила сменную одежду и даже новое платье.

Быстро разделась, пока не передумала и, взяв с деревянного табурета, стоящего рядом, мыло, залезла внутрь лохани и выдохнула от облегчения. С души словно свалился тяжелый груз, когда горячая почти обжигающая вода обступила меня с разных сторон, расслабляя и восстанавливая силы одновременно. Что естественно, вода перелилась через края, организуя рядом самые настоящие лужи.

Как хорошо, что в этой комнате не было ковров, иначе даже не представляю, как бы расплатилась за их замену или чистку.

Так, не время сейчас думать о долгах! Неслыханное дело навязывать приезжим какие-то свои правила, законы и прочее. Абсурд, чистой воды. Посмотрела на себя в отражении и скривилась кучерявым, ломким синим волосам. Первым делом решила помыть голову и наконец смыть этот агатник, явно испортивший мне волосы, как минимум.

Намылила голову как следует, после чего привстала и потянулась вниз, чтобы положить его обратно на блюдечко, стоящее на табурете, и чуть не упала на пол, услышав за своей спиной знакомый голос:

— Я смотрю, ты времени зря не теряешь.

Келрик? В комнате моего заточения?

— Что вы здесь?.. — только и спросила в ответ, ныряя обратно в воду по самую шею.

— Ха, то есть тот факт, что тебя перенесло в комнату королевского замка, а не в мастерскую к Алоду, тебя не удивил?

— Нет, конечно же удивил, — честно призналась. — Но, подозреваю, этому есть простое объяснение, которое вы мне потрудитесь дать, не так ли?

— Хм… — только и услышала в ответ. В то время как где-то там, у меня за спиной, уже совсем близко раздались странные звуки шелеста ткани и бренчание металлических пуговиц и ремня. — Так вот как ты заговорила, Эмилия.

От возмущения хотела даже повернуть голову, но увы, это оказалось без надобности. Абсолютно нагой Келрик прошел к кровати и скинул на пуф у изножья свою одежду, а после двинулся ко мне, стуча босыми пятками по полу.

— Вы-вы что делаете? — удивленно уточнила, завороженно глядя на него.

Увы, отвести взгляд от столь красивого, сильного, тела, хоть и местами изуродованного безобразными шрамами, у меня не было абсолютно никакой возможности. Ведь рельефам его мышц наверняка позавидовал бы любой мужчина, и ни одна женщина не смогла бы остаться равнодушной в моей ситуации. Вот и я попалась в эту ловушку, густо краснея не только лицом, но и ушами, и даже кожей шеи, возможно. К тому моменту, когда Келрик приблизился ко мне, мой взгляд уже успел переместиться к бедрам Кела и естеству, демонстрирующему настрой своего хозяина.

Еще какой-то миг и граф залез ко мне в лохань, заставляя буквально прилипнуть к её деревянной стенке, охнуть не успела, как была притянута им к себе в объятья, от которых меня бросило в жар, едва я почувствовала прикосновение от кожи к коже. Своими голыми мягкими грудями коснулась его накаченной жесткой груди.

Однако следующие слова Кела остудили меня до состояния льда.

— Ты, маленькая, несносная лгунья, — прохрипел он между тем. Проведя же рукой от ложбинки до подбородка, он заставил приподнять голову и посмотреть ему прямо в глаза. — Говори, что тебе от меня надо. Какой был план? План моего соблазнения?

От такой наглости я чуть было не охнула в голос, но в место этого стиснула зубы встречая его последующий поцелуй, с которым он склонился ко мне, во всеоружии.

— Ничего! Это вы несносный приставала, мистер Родгар…

— Кел, — рыкнул он в мои губы. — Зови меня просто, Кел.

— Как пожелаете, — сухо ответила я, всё так же стискивая скулы. — Я в очередной раз повторюсь, это у вас, видимо, на меня какие-то свои планы. Мне же от вас ничего не нужно!

На последнем слове я всё-таки приоткрыла рот, чтобы воскликнуть. За что и поплатилась. В этот раз его поцелуй нашел отклик в моей душе, и я чуть не застонала от удовольствия, жадно отвечая на это сладостное прикосновение. Его язык творил какое-то сущее безумство, втягивая меня в поцелуй всё сильней и сильней. В какой-то момент я даже ощутила острую нехватку воздуха и непроизвольно замычала в ответ.

— Скажи тогда, — произнес он с небольшой отдышкой, когда на силу оторвался от меня. — Почему тогда смотришь на меня с таким вожделением? Почему отвечаешь на мои ласки? Черт возьми, зачем ты пришла лично, чтобы отдать реликвию?!

Его голос звучал громко, отзываясь в душе острой болью, которая пронзала сердце с каждым словом, ведь вместе с ними пришло и осознание — он не смог понять элементарного, ведь я влюбилась в него. С первого взгляда. А он… он, хочет от меня лишь одного.

И в подтверждение своим мыслям ощутила смелые ласки его рук, к этому моменту завершившие путешествие одна по моей спине, другая — животу, к тому самому заветному месту, где сейчас пульсировало желание, требуя более смелых прикосновений.

— Твое тело говорит само за себя, Эмилия, — очередные слова Кела чуть не вызвали во мне приступ паники, приправленное острым возбуждением от его близости. А тут еще вспомнились слова мистера Кирхарда.

— Если я лягу с вами в постель, — скривилась циничности прозвучавшего из моих уст. — То вы поможете моему отцу и матушке освободиться, точнее снять с себя все обвинения? П-по завершению нашей связи… я хочу… — голос в конце дрогнул. — Уехать обратно в Коско со своей семьей.

В ответ на мои слова Келрик нахмурился. Сильно нахмурился, и взгляд его ожесточился. А я, я сильно испугалась и решила прибегнуть к еще более вескому аргументу, рискуя быть неправильно понятой. Сильнее прижалась к нему своим телом и провела рукой по его груди, животу, туда, вниз, к естеству, полагая, что если мне хочется более смелых ласк, то возможно и ему?

А едва пальцы мои коснулись его органа, легонько самой вершины, слегка отодвинув гладкую и мягкую кожицу, как Кел напрягся, закрыл глаза и прорычал в голос.

— Уговор-рила, — а когда открыл глаза, добавил: — Но только я решаю, когда наша связь закончится, и чтобы больше никаких побегов.

Увлеченная его реакцией на мои прикосновения, не сразу переварила сказанное, а лишь продолжила в этот раз более активно гладить его там. Когда же поняла то, что он сказал, понурила взгляд, отчаянно сражаясь с нахлынувшими слезами, слезами жалости к себе. И все-таки согласно кивнула.

Как раз в этот самый момент ощутила неприятное щипание в глазах. Вспомнила про мыло на голове. Охнула, отпустила Кела и нырнула в воду, чтобы ополоснуть волосы.

Келрик при этом сказал что-то еще, не услышала. А когда вынырнула, перехватила шальной, хулиганский взгляд ловчего, а после еще и услышала:

— Вставай, хочу намылить тебя всю, прежде чем мы перейдем к главному на сегодня.

Немного помедлив, все-таки решила подчиниться. Тем более и сама бы хотела узнать, какого это — ухаживания мужчины, тем более такие возбуждающе-приятные. В общем, хоть это и постыдно, немыслимо, невероятно, я подчинилась, при этом в уме попросила прощения у Рузи, которая точно упала бы в обморок, узнав, чем её подопечная сейчас занимается.

Шеки опалило огнем, и я поспешила закрыть глаза, когда голая, смущенная поднималась из воды под пристальным взглядом Кела, полыхнувшим самой настоящей похотью. Смущению моему не было предела, особенно когда почувствовала его руки на моих бедрах, после нескольких секунд промедления, от которых меня вначале бросило в холод, а уже после в жар от возбуждающих прикосновений.

Граф по-прежнему сидел в лохани, а теперь еще и массировал меня кусочком душистого мыла, пахнущего безумно-приятным запахом: гиацинтами, чайной розой и лавандой. Невольно вспомнила про сад и с досадой прикусила губу. Как же я уже соскучилась по моему любимому цветнику, теплице, по Коско, по безмятежной жизни там, вместе с семьей.

— Что-то не так? — прозвучал тревожный голос Келрика сквозь пелену моих мыслей.

Отвечать было стыдно. Очень и очень стыдно, поэтому только лишь отрицательно помотала головой и улыбнулась, поощряя моего мужчину, хоть и на непродолжительный срок, к дальнейшим действиям. Надеюсь только, я буду у него единственная. В смысле, на период наших отношений, иначе, даже моему терпению придет конец, а болевой порог от душевных страданий превысит все допустимые значения. Я… просто-напросто не выдержу.

 — У вас есть любовница? — сорвалось вдруг с языка, пока я не успела передумать, спрашивать о таком.

— Возможно… — было мне ответом. — Но только в том случае, если ты согласишься ею стать.

— Увы, — вновь ответила не подумав, а после поняла, что права. — Я из тех, кто заводит семью.

— Вот как? — Перехватила его лукавый прищур, с которым он протянул свои руки чуть выше и накрыл ладонями мои груди. А после все-таки передумал. Встал и вылез из лохани. Стекающая по его внушительной мускулатуре вода образовала внизу еще большую лужу, но графа это ничуть не заботило.

Меня же начало знобить от одного только последующего поцелуя в ложбинку, докуда еще не добрался мыльный след от его пальцев. Кусок мыла ныне покоился где-то на дне лохани, но увы, нам было отнюдь не до него. Ведь его губы построили дорожку смачных, влажных поцелуев по моей шее и выше, после стали осыпать легкими прикосновениями все лицо, оканчивая путешествие на губах.

Не в меру наглая рука Кела схватила меня за сосок и стиснула выжимая стон, который он словно выпил, целуя размашисто, глубоко проникая языком. Мм-м, в какой-то момент я даже чуть не потеряла равновесие, пошатнулась и еле устояла в лохани. Чудом не заскользила по дну из-за растаявшего мыла.

Граф, заметив мои затруднения, а помимо этого еще и гусиную кожу, которой покрылось мое зябнущее тело, решил сжалиться. Быстрыми и ловкими движениями он омыл вначале мои бедра, живот, плечи, грудь. Затем отправился к кровати и подхватил из стопки одежды лежащее сверху полотенце.

— Да ты вся дрожишь, — прошептал он негромко, укутывая меня, как ляльку. — Неужели я настолько страшен, что ты побоялась мне сказать об этом?

Показалось ли, но в его словах прозвучала боль и даже сожаление. А я… не хотела все испортить. Я действительно замерзла, но только потому, что от его прикосновений совсем потеряла голову и не следила за собой, ощущая жуткое возбуждение, которое впервые ощутила, едва только увидела Кела голым.

Когда же Родгар с легкостью подхватил меня на руки, то я прижалась к нему, обнимая за шею. А после неуверенно проронила:

— Все в порядке, правда.

Граф решил промолчать и лишь громко втянул в себя воздух, словно задержал дыхание. А когда он аккуратно опустил меня на кровать, сдернул из под меня покрывало и одеяло, то на выдохе услышала и вовсе странное:

— Всё не в порядке, черт возьми! Ты. Ты. — Кел на секунду умолк, а после продолжил свои попытки сформулировать мысль более связно: — Ты готова лечь под меня только ради родителей? Только ради того, чтобы я помог с их освобождением?

Ответить ему на это мне было нечего. Ведь я сама еще не определилась с целью и причинами происходящего между нами. А лишь решила позволить себе так низко пасть, заняться любовью не вступив в законный брак.

Хотя сейчас, после новых для меня знаний о маминых и папиных обстоятельствах, с неудовольствием поняла, что недалеко ушла от своих родителей. Вот только хоть и в собственных чувствах я была уверена, то глубина чувств мистера Родгара, откровенно говоря, вызывала сомнения. Но даже несмотря на это, я решила позволить ему нашу связь, потому что сама этого хотела. Даже очень.

И потому, когда он лег ко мне рядом, придвинулась к нему ближе, вдыхая его мужской аромат, смешанный с ароматом того самого мыла. Но только на его коже он звучал как-то иначе, чем на моей.

Мое молчание затягивалось...

— Вы же сами этого хотели? — не нашла ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос. — Не так ли? Ведь нечто подобное вы мне и предлагали сами, если вспомните наше уединение в комендантской комнате тюремного форта.

— Я прекрасно помню, что я предлагал, а еще я помню о том, что ты всем нам соврала, и что мама у тебя одна из болотных ведьм, которая наверняка попытается влиять на короля, действуя на меня через тебя.

— В таком случае всё просто, — решила прекратить наш разговор, пока мы не договорились до какой-нибудь обидной глупости. Отправилась губами исследовать гладкость и жесткость его кожи, начиная с ключиц и шеи. — Давайте сделаем это... а после, когда вы решите, что наш уговор исполнен, вы меня отпустите вместе с родителями обратно в Коско. О большем не прошу. Потому что большего мне и не нужно.

Зря я сказала так. Мои последние слова его явно раззадорили, потому что на это предложение он даже не ответил, а накинулся на меня, как какой-то зверь. Взгромоздился сверху, вдавливая в матрас весом внушительного тела, и стал целовать неистово, жадно, сильно и размашисто.

Не ведая, что творю, я стянула с себя полотенце, лишь сильнее прижимаясь к нему голым телом. Руками при том стала гладить его спину, когда приобняла, и, ясное дело, подстроилась под него, сильнее разведя ноги.

Но граф почему-то медлил. Протиснув одну руку между нами, вниз, туда, где горело неутолимое пламя моего желания, он зачем-то вошел в меня пальцем и стал легонько им двигать внутри. Неужели пытался определить степень моего возбуждения? А может, и просто доставить удовольствие таким интимным прикосновением. Ведь легкие массирующие движения быстро сменились глубокими и уверенными толчками на всю глубину пальца, к которому в скором времени добавился еще и второй. В то время как язык продолжил вторгаться в мой рот жестко, требовательно и довольно грубо.

Когда же он убрал от меня руку, то я в ответ лишь бессвязно застонала ему прямо в губы. Ожидаемый пик блаженства отдалился на недосягаемую величину, заставляя злиться от легкой такой досады.

Однако оглянуться не успела, как в следующий миг ощутила его естество внутри, такое широкое, внушительное и слегка пульсирующее. Странное дело, но боли, в отличие от первого раза, я не испытывала, а вместо этого меня затопило чувство полного экстаза, едва он начал толчками продвигаться все глубже и глубже. А затем еще и еще.

Сильный толчок, и я охнула, прерывая поцелуй. Слегка прикусила губу, прерывая рвущийся наружу стон удовольствия. Не бывать тому, мало ли кто ходит за дверью и может нас подслушать. Правда, сейчас мне было абсолютно все равно на окружающий мир, перед собой я видела только одного его, Келрика, чувствовала его внутри, слышала его шумные вдохи и выдохи, когда он вошел, казалось, на всю глубину. Ведь сейчас я парила над облаками, пребывала в мире грез, концентрируя все свои мысли на блаженстве, действе, которое творили мы друг с другом.

Я — ласково водила руками по его спине, наслаждалась крепостью его мышц и гладкостью кожи, а ногами обнимала его зачем-то чуть ниже талии. Само так получилось, тело действовало без подсказки разума, словно по наитию, благодаря которому, собственно, и попыталась притянуть его к себе, чтобы снова прикоснуться грудью его груди. Поцеловать в губы.

Затуманенным страстью взором, прежде чем он склонился и захватил своими губами мои губы, успела перехватить лишь его победную улыбку, прочно врезавшуюся в память. Но… Решила не анализировать это. По крайней мере не сейчас.

Потом, все будет потом, и самобичевание от нравственного падения, и стоны да муки совести, бьющие в набат по моим нервам из-за эгоистичности собственного поведения. Сейчас я лишь чувствовала его толчки там внизу, которые поджигали во мне новый и новый огонь, грозящий стать настоящим пожаром.

А поцелуй наш все длился и длился, совмещаясь с волнами экстаза, накрывающими меня с головой с новой и новой силой, пока в очередной толчок я не испытала просто самую настоящую бурю эмоций, вершину блаженства, волнующие пульсации, захватившие всё мое сознание.

Кел при этом медлить не стал, сделав внутри меня еще несколько толчков, он резко вышел и сцедил в руку какую-то белую жидкость, ту самую, от которой, подозреваю, рождаются дети.

Да, кое-что я действительно знала в вопросе деторождения. Однако только сегодня поняла, насколько скудными были эти познания, подчерпнутые из полунаучных трактатов, взятых у библиотекаря вместе с остальными книгами по лекарским травам и их свойствам.

Следующие слова графа между тем довольно быстро вернули меня с небес на землю, ведь прозвучали довольно цинично, невероятно опошляя нашу связь:

— Знаешь, до сегодняшнего дня меня звали неутомимым любовником. Сейчас же благодаря тебе, наверняка получу новое звание, как мистер скорострел.

У меня попросту язык отнялся от такого комментария, потому не нашла ничего лучше, чем указать Келрику на дверь.

— Если у вас всё, то я предпочла бы сегодня ночевать одна.

Мои слова явно пришлись графу не по душе. Он недовольно скривился, иронично изогнул бровь. А после встал и пошел к лохани мыть руки.

— Что ты, Эмилия, я лишь хотел похвалить тебя, как… — Кел замолчал, оборвав фразу. А когда управился со всеми своими делами, вернулся назад и вновь забрался ко мне в кровать, оттесняя меня на другой край, добавил: — О ночах в разных спальнях не может быть и речи, тем более сегодня нам еще есть чем заняться и о чем поговорить.

— Например?

Не знаю, откуда взялась во мне эта циничная черта характера, однако я была ей очень благодарна. Она позволила мне спрятать свою боль, испытанную из-за возвращения к реальности после всего случившегося с нами во время занятий любовью.

— Например, я хочу рассказать тебе, как допросил Бранда Элфрина, и узнал, что твоя матушка одна из болотных ведьм, и что твой отец с ней в сговоре. А сейчас мои ребята вместе с королевскими стражами ведут задержание всей диаспоры ведьм в Истмарке.

— Полагаю, это должно помочь мне уснуть? — съязвила я недовольно.

— Что ты, наоборот, помочь не спать, — граф Сабрис усмехнулся. Радовало, что беззлобно. А после потянулся ко мне руками и притянул к себе в объятья. — Иди сюда, Эмилия, я не кусаюсь, если только меня об этом не попросят.

— К слову, моя шея до сих пор в ваших непрошенных укусах, — упрекнула в ответ недовольно. Однако отстраняться не стала. С замиранием сердца прижалась к ловчему, пряча лицо у него на груди.

Как жаль, что характер Келрика не столь добродушен, как бы мне хотелось, иначе я бы точно влюбилась в него беспамятства. И возможно, ради нас и нашего будущего он отбросил бы свои предрассудки и предубеждения относительно ведьм, позвал бы меня замуж…

Да уж, размечталась.

Вздохнула, мирясь с неизбежным — разорванным в клочья сердцем и самоуважением в придачу взамен возможной свободы всей нашей семье. Точно! Главное, знать, чего я хочу, а все остальное — не важно, переживу, забуду. Обдумаю и отброшу по приезду обратно в Коско.

— Ты меня слушаешь? — раздалось у меня почти над самым ухом, когда граф легонечко сжал меня в своих объятьях.

— Да, вы говорили про мои укусы, — предположила, припоминая свои последние слова.

— А вот и нет, и врать нехорошо, я просил тебя перестать «выкать». Мы с тобой уже давно перешли на другой уровень общения, разве нет?

— Вообще-то это вы изначально повели себя со мной по-хамски. А я не стала вас отдергивать, потому что побоялась…

После моих слов Родгар замолчал и слегка напрягся. Его рука, поглаживающая меня по плечу, застыла. А я мысленно выдала себе затрещину, и не одну. Не нужно было возвращаться к теме страхов. Не известно к каким выводам придет Келрик, и уж тем более неизвестно, что предпримет в этой связи.

Но нет. Граф все-таки решил лечь спать, видимо. Хоть сейчас, по идее, все еще утро. Более того, он меня отпустил и перевернулся на другой бок, оставляя недоумевать такому странному поведению. Ведь Келрик должен был понимать, какой он сильный и огромный, и что действительно внушает людям страх, ведь так? Так?

Почему же тогда мне так больно смотреть на его спину и осознавать, что это именно я все испортила?

Но увы, унижаться и тем более извиняться, о чем-то просить, пояснять, пытаться вывернуть свои слова иначе, не стала. Так же, как и он, отвернулась на другой бок и закрыла глаза.

Усталость и бессонная ночь сделали свое дело. Я просто уснула, позабыв обо всем на свете. И даже о произошедшем постыдном событии, прочно врезавшимся в моей памяти на долгие и долгие годы.