Глава 22. Военное положение

Костяшки пальцев саднили и кровоточили под бинтами, намотанными из отрывов собственной нательной рубахи, а в голову словно кувалдой ударило после недолгого сражения с болотными фуриями, пробравшимися в форт. Но всё это такие мелочи в сравнении с ощущением предательства, которое заставляло сердце в очередной раз перевернуться в груди, едва я услышал слова Бранда Элфрина:

— Алод Шеннод пошел на сделку с ведьмами. Он сделал две статуэтки, одну вам, другую им. А все для того, чтобы...

— Молчать! — заткнул его я, хотя и знал — без толку. Под действием магии Кирхарда, который также сидел и молча свирепел, заговорит кто угодно. Вот и маркиз добил остатки моего самообладания, а после станцевал на их надгробии своими следующими словами:

— Все ради своей жены, Вардии, которая была вынуждена вернуться в ковен.

— Я убью его, — констатировал очевидное. И в данном конкретном случае имел ввиду и Элфрина, и Шеннода, и Сезара. Последний, как выяснилось при «правильном» допросе оборотней, тоже был в сговоре. Более того, маркиз номер второй предоставил родовое поместье ведьмам, скрывающих свои темные делишки под видом служения культу Великих сестер. Ни много ни мало, а целый столичный особняк из-за финансовой нужды несносный выродок Уилли превратил в доходный дом, по факту же, в рассадник врагов королевства.

Однако вместо расправы, я лишь сплюнул на пол от переизбытка эмоций, заодно окинул взглядом бездыханные трупы болотных ведьм, решивших, что запросто сумеют проникнуть в форт и освободить пленников. Оборотней, которых те держали на коротком поводке из смесей. Если точнее — жутчайшего состава дурман травы, белены и других ядовитых растений. Правда, двое из болотных все-таки живы. Оставлены на допрос.

— Подожди, вначале пусть договорит, а после я уже сам займусь своим выпускником, уж поверь, смерть ему покажется сущим подарком. — В этот раз Оз решил поиграть в мистера спокойствие, вместо меня. Обычно бывало в точности да наоборот, если волей случая мы вдвоем кого-то искали. После чего Осберн кивнул Бранду, похожему сейчас на бездушную марионетку, а всё благодаря подчиняющему волю заклинанию из запрещенного списка в числе первых. — Продолжай.

— Первая статуэтка идеальная в рабочем состоянии. Вторая порченная.

Казалось бы, одно лишь только это предложение захватило всё мое внимание без остатка.

— Его приятель, Дутти, отнесет первую статуэтку королю Истмарка, — продолжил рассказывать Элфрин в полной тишине одиночной и довольно комфортабельной камеры, в которой его заперли, как аристократа. — Со второй он отправится в ковен, чтобы выторговать свободу для Вардии.

— Подожди, — вот тут я интуитивно почувствовал ложь в его словах. Ведь что-то явно не сходилось. — У него же уже есть жена, эта, Руала, разве не так?

— Она ему не жена, — ответил тот всё так же ровно, — её приставили к нему, чтобы следить за исполнением уговора.

— Какого уговора?

— Взамен на статую Мааргоша Алод взял с Селии обещание исполнить одну его просьбу.

— А ты откуда это знаешь? — и снова почему-то не мог поверить его словам. Поэтому допытался.

— Я присутствовал на нескольких тайных встречах Шеннода и Вардии.

— Все понятно, — вмешался в разговор Кирхард, — он — трал, марионетка Вардии, подчинен ей или же ворожбой, или же каким-нибудь зельем, а может быть и при инициации, поэтому она не беспокоилась о его присутствии, считая, что никакая магия не вытянет из него правду. — При этом Оз многозначительно посмотрел на меня. А я в очередной раз облегченно выдохнул, потому как сам чуть не попался в подобную западню. Как мне пояснил Осберн во время нашего с ним обстоятельного разговора при допросе оборотней, для инициации ведьм девушке нужно было выпить частицу Нешзрагатмы, которую Алод при встрече (судя по всему) сжег на полу, а после уже переспать с мужчиной, то есть мной. Так что, в этот раз нам с Эмилией очень повезло.

Однако это не умоляет того факта, что Мила потомственная ведьма, чуть не поймала меня в капкан. И главное ведь, как же хорошо она играла? Как искренне изображала недотрогу, пока не показала свою истинную личину.

Попытался вновь воскресить в памяти недавние события в комендантской, напрочь пропуская часть разговора.

Желваки заиграли на моих скулах, когда в очередной раз в ушах прозвучал, словно мяукнул, голос Милы, мол, ей больно. Может быть, она поняла, что инициация не состоялась и потому решила не продолжать бесполезное занятие? Хотя, помнится, она наоборот испугалась той мерзкой гадости на полу в углу. Собственно, поэтому и отправилась на наши поиски, разве не так?

«Ар-р-р, — прорычал мысленно и зажмурился. А после запустил пятерню в спутанные волосы, почесал затылок. — Ничего не понимаю! Ни чер-та!»

— Слышишь меня? — окликнул вдруг Кирхард. — Если этот суслик не врет, что, конечно, вряд ли, заклинание правды меня никогда не подводило. То фаворитка Хеймиля, Селия Винхорст — одна из болотных, которая заправляет всей ведьминой диаспорой Вурмграда.

— Ты сейчас серьезно? — не заметил даже, как удивленно разинул рот из-за его слов.

— Что? Тоже сомневаешься? — спросил меня друг. А я даже не знал на чем зиждилось моя защита в её пользу. Но память услужливо подсказала: — Подожди, так мы же сами сейчас выяснили, что ведьмы прикрывают свою деятельность в нашем королевстве под видом Великих сестер. Но Селия же она потомственная аристократка, она же не состоит ни в каких связях ни с сестрами, ни с вампирами, кроме одной конкретной связи с Хеймилем, о которой мы с тобой прекрасно осведомлены, ровно как все его приближенные.

— В том-то и оно. Просто так обвинить её мы не можем, нужны доказательства.

Мы оба не сговариваясь посмотрели на маркиза Элфрина. Бранд же продолжил невменяемо смотреть в одну точку, пока не выдал:

— Костесвет позволяет выявлять частицу Нешзрагатмы, он перерисовывает скелет человека на холст, а заодно все инородные тела.

— И где он? — воодушевлению Кирхарда не было предела. Я же раньше времени радоваться не стал и оказался прав, потому как мы тут же услышали:

— Он у мистера Аллода Шеннода, он позаимствовал его у меня, чтобы проверить свою дочь, а затем и жену, когда её отпустят.

Из услышанного радовало только одно. Аллод, видимо, не планировал связываться с болотными, а наоборот хотел искоренить эту заразу в своей семье. Не радовало другое, Эмилия сейчас неизвестно где, а вместе с ней и артефакты, статуэтки, а заодно и костесвет.

— Н-да, — проворчал Кирхард. И что мы имеем. Я, вместо того, чтобы наводить порядок в некрогородке из-за разбушевавшейся ведьмовской нежити, которую они как-то занесли к нам в общежитие, допрашиваю собственного студента, а все ради чего?

— Ради дела, Оз, ради общего дела. Сейчас же мы отправимся зачищать поместье Сезара и ловить остальных сестер культа. А после я найду Эмилию, найду костесвет, поймаю Аллода с обеими статуэтками, а уже после мы с тобой займемся Селией, и проверкой всех женщин Вурмграда, а в идеале, всего королевства на предмет пройденной инициации, точнее этой, как её там, частицы Нешзра…

— Нешзрагатмы, — подсказал он. — Это не праматерь, это гадкое существо, которому поклоняются все в ковене. А оно в ответ наделяет даже бездарностей магической силой. Или как-то так.

— Ладно, снимай свою магию с Бранда, пойдем наконец займемся маркизом Хайдегером. Он мне в одни лишь сутки причинил столько проблем. Что даже его выбитые зубы со всей челюсти вряд ли послужат для меня хорошим утешением.

Себе в уме подметил следующую цель — найти Эмилию любой ценой, как минимум, чтобы узнать правду, действительно ли я был настолько плох, что она в итоге заплакала. Или это были все-таки театральные слезы, чтобы прекратить бесполезное соитие.

Морозный ветер ударил в лицо, едва мы вышли из тюремного форта стражей крепости, что было по меньшей мере странно. Для зимы еще не время, месяц как минимум. Однако легкая изморозь уже успела покрыть уличные булыжники и даже стены с металлическими воротами, за которые мы вышли.

— Знаешь, меня терзают смутные предчувствия, что это всё неспроста, — озвучил мои сомнения Оз. — Неужели ведьмы изменили черной магии, и взялись за стихийную?

— Или они подчинили себе стихийных магов, — ответил я, глядя прямо перед собой на силуэты мужчин в антимагической форме алхимистов Запретной башни. Ну, ничего себе! Притащились к нам аж с другого континента.

Потому я мгновенно встал в боевую стойку, незаметно достав из карманов метательные ножи, отравленные сонным ядом. Глаза Кирхарда засветились бледно-синей, поисковой магией. Видимо, выискивал нежить в ближайших придомовых склепах, чтобы перехватить контроль.

Как вдруг за спинами узрел темную карету с закрашенным гербом, чем-то по форме напоминающую королевскую. Еще через секунду дверца её скрипнула и на брусчатку высыпали вначале охранники Хеймиля, знаменитые братья-бородачи. Силищи и ловкости в них на десятерых хватит, а если прибавить сюда полное боевое обмундирование и не один а даже два арбалета, которые глухо звякнули за их спинами, когда те спрыгнули на тротуар Тюремной улицы, то лучше с ними вообще в бою не встречаться. Безусловно.

После, за их спинами из кареты вылез и король, да не один.

— Я слышал, что у вас тут нападение случилось, — без предисловий начал он, вышагивая перед своей охраны. Рыжий, пышущий здоровьем, веселый, Хеймиль Мудрый всегда мне в первую очередь напоминал эдакого мирового мужика на всю округу, а уже после правителя вооруженного до зубов королевства людей, занимающее половину континента и окруженное с трех сторон самыми настоящими чудовищами.

Что бы я делал без Осберна. Ведь он толкнул меня локтем, чтобы я склонился и ответил:

— Да, ваше величество.

— Давай без формальностей. Что случилось, и где нападавшие.

— Трое мертвы, двое взяты в плен, ведьмы, — ответил, по существу. Кожу лица так и жгло от стыда до самой шеи. В его отсутствие именно я зазевался и позволил такому случиться — не простительно. А еще все-таки не привез статуэтку, хоть и имел смутное представление о её местонахождении.

— Что ж, — с этими словами Хеймиль, как ни в чем не бывало, потянулся, разминая затекшие наверняка мышцы от долго сидения. Затем опомнился и представил свою спутницу, даму со странной внешностью, не оставляющую о себе ровным счетом абсолютно никаких воспоминаний. О такой говорят — взгляду не за что зацепиться. Зрачки сами будто разъезжаются в разные стороны, при попытке разглядеть лицо. — Рад вам представить, Микта Хартвеншит, сбежавшая жена Нирикуса Ортибаха.

«Нирикуса? — в моей голове случился мысленный ступор. Того самого — главного праведника из Угедага?»

— К слову, можете даже не пытаться разглядеть её лицо, не выйдет, ведьмины чары для отвода глаз.

В ответ на наш изумленный наверняка вид король поднял руку и с превеликим удовольствием, отразившимся на его лице, почесал свою рыжую бороду, успевшую с последней нашей встречи сильно зарасти. После проронил, как бы между делом:

— И это еще не весь мой улов. Так, об остальном позже. Идемте внутрь, хочу услышать о произошедших событиях, а заодно опробовать кое-что.

Сказав все это, Хеймиль поспешил войти внутрь. А я с недоверием бросил беглый взгляд на алхимистов, которые, как ни в чем не бывало, остались стоять возле кареты, помимо кучера Дирга, сидящего на козлах.

Хм. Видимо, уже проинструктированы, что чужаков просто так в тюремный форт не пускают. Точнее, только в качестве заключенных. Но в этот раз вместе с нами пересекла ворота и магический контур еще и та самая Микта. Жена союзника нашего врага, если это она, конечно.

Не по годам действительно мудрый правитель не переставал удивлять и заодно заставлять уважать его еще больше. Наблюдая за всеми его решениями со стороны, я, как главный королевский ловчий, подчинялся ему беспрекословно не только и не столько из-за субординации, а из-за уважения и потому, что видел в его приказах смысл. Вот та причина, которая и держала меня столько времени в должности ловчего, хотя и деньгами я обделен не был, не говоря о наследственных титулах.

Но только не в этот раз. Потому что я отказывался понимать нашего правителя насчет этой Микты.

Более того, когда был вынужден пересказывать Хеймилю об Эмилии, то в полной мере осознал, в какую ловушку сам себя загнал, ожидая с замиранием сердца его реакции, пока он перестанет молчаливо хмуриться, глядя на какую-то вещь в своих руках, завернутую в грязную холстину. А после взял и начал негромко переговариваться с той самой сбежавшей женой Нирикуса по завершению нашего с Осберном неидеального рассказа.

— Что ж, — констатировал он, начав прерванный разговор своей излюбленной фразой. — Тот факт, что у вас в заложниках есть живая болотная ведьма — бесконечно меня радует. — Показалось ли, но его глаза загорелись словно в каком-то предвкушении, когда губы приказали: — Приведите её.

Что естественно, я отдал знак стражнику, который стоял за нашими спинами.

После чего король начал разворачивать холстину. Но увидеть, что там такое, мне не довелось, потому как монарх обернулся ко мне спиной и обратился к той самой Микте негромко:

— Ты уверена, что это поможет? В противном случае, мне придется её допросить, а после убить, как врага королевства.

На что Микта довольно громко произнесла:

— А вы как думаете, Хеймиль. Почему ведьмы из Цамта не подчиняются ковену болотных? — проскрипел её ломкий голос. — Так я вам отвечу. Они все испили из этой чаши Трарка, когда прибыли ко мне за помощью, вот почему. А хотите, я первая выпью, заодно и чары с себя сниму, чтобы вы убедились в том, что я действительно Микта Ортибах. Мы же с вами знакомы, не так ли. Этот напыщенный осел, Нирик принимал вас в летней резиденции лет пять назад. Когда вы пытались заключить с Угедагом торговое соглашение от лица вашего монетного двора для чеканки золотых монет с ликом Ортибаха. Мой самовлюбленный муж чудом устоял от такого соблазна...

— Что ж, — прервал её монарх. — Не верить вам — оснований нет.

После чего он обернулся ко мне с вопросом:

— Келрик, Осберн? Вы еще здесь? По вашим словам, у вас на сегодня есть дела поважнее молчаливого подслушивания. — Хеймиль взял паузу, слегка приподняв брови. — Например, найти наконец статуэтку, не так ли?

— Да, ваше величество, — пришлось повторно склонить голову и согласиться. А после этого вместе с другом покинуть допросную комнату, в которой и обосновался монарх вместе со своей новой знакомой и четырьмя королевскими охранниками, братьями-бородачами.