Глава 21. Монетка

Этот бесконечный день грозился стать рекордным на события за всю мою не очень долгую жизнь. С одной стороны, я безумно обрадовалась моему папа, который сам меня нашел, с другой стороны, обстоятельства, при которых он меня нашел — глубоко удручали. Не говоря уже о том, что стоило лишь на мгновение расстаться с Келриком Родгаром, как я вдруг начала ощущать острую тоску и апатию, а еще желание вновь его увидеть. Но вместо этого была вынуждена терпеть сжатие и магическое скручивание при переносе куда-то артефактом, а после разглядывать какое-то полуподсобное, полурабочее помещение, заставленное всякой всячиной, от полупустых колб в стеллажах, до металлических слитков внизу эдакой этажерки, стоящей рядом со шкафом забитым книгами до самого потолка. В целом, еще через секунду пришла к неутешительному выводу, что мы оказались в какой-то комнате с забитыми деревянной фанерой окнами.

Но, что больше всего поражало, так это…

— О-о-го! — не выдержала я и зажмурилась.

От вида сверкающих реликвий из мерцающего лунного хрустанита, стоящих на столике в центре эдакого рабочего хаоса, аж в глазах зарябило. Следующим вылетело:

— А почему их две?

— О, дочка, так ты добралась до моих записей, я подозреваю? — с этими словами отец меня отпустил из своих объятий, но только лишь для того, чтобы спрятать какую-то червонно-красную монетку в карман, а затем снять со своего плеча мой, между прочим, рюкзак. — Ты их захватила же с собой?

С этими словами он быстро залез внутрь и вынул наружу булочки хлеба и кусок буженины. И тут же накинулся на еду, словно сто лет не ел. Правда, и мне протянул, но я отказалась. Мне сейчас попросту и кусок в горло не полезет.

— Папа-а? — спросила я, намекая на некоторые подробности, которые он мне просто обязан пояснить.

— Дорогая Эми, — выдал он, изрядно чавкая и всё так же обретаясь взглядом в моем рюкзаке. — Вначале я кое-что гляну, а после отвечу на все твои вопросы, идет?

— Нет, папочка, нет… — я покачала головой, прекрасно зная, к чему ведет его такое воодушевленное поведение. Обычно он мог часами уходить в себя и разглядывать артефакт магическим зрением. Проверять баланс заклинания, концентрацию чар в том или ином узле. Поэтому мой следующий вопрос не заставил себя ждать. Собственно, с него и стоило начать: — Почему ты сбежал?

— Из-за Руалы, естественно, — как ни в чем небывало признался он. — Я думал, что потеряв меня из виду, она кинется на поиски в Истмарк, а заодно заберет с собой Раффаэля. Но вместо этого, она попыталась устроить твою инициацию. Ведь так и было? Да?

— О чем ты? — от обуревающих меня чувств обиды и злости, щипали глаза. Да так, что еле сдержалась. — Так ты меня оставил для того, чтобы я стала ведьмой? Ты всё знал?

— До-оченька моя дорогая… — с этими словами папуля приобнял меня за плечи, целуя в макушку, чем только еще больше запутал. — Я не оставлял тебя, я все рассчитал. Рузи на случай моего исчезновения оставил инструкции. Как только она учует неладное, чтобы выгнала тебя из дому или отвезла к своей сестре в Нирсо. А когда понял, что Руала осталась на острове и не стала меня преследовать, отправил письмо к Хеймилю, сообщил о готовности артефакта, чтобы он послал ко мне в лавку одного из своих ловчих. Да хоть того же самого Келрика, который и передал заказ в первый раз. Уж он бы Руале точно не позволил провести обряд. Этот, как учует ведьму, так сразу хватается за клинок. А мне же самому нужно было выиграть время, чтобы закончить вторую статуэтку. Пойми, на кону наше счастливое будущее с твоей матушкой.

— Мама? — я взметнула изумленный взгляд к такому родному лицу отца. Горло сжало неприятным спазмом. Так она жива? И вообще уж не перетрудился ли он настолько, что сам стал верить в какие-то свои бредни?

Ведь казалось, за всё то время, что мы не виделись, он постарел разом еще на несколько лет. Эта сеточка новых морщинок, которая залегла вокруг его рта и на веках прибавляла ему в возрасте даже больше чем выступившая седина в орехового цвета слегка кучерявых волосах, сейчас к тому же спутанных. Голубоглазый, улыбчивый, Алод Шеннод всегда выглядел словно молодой человек, особенно если не хмурился. Сейчас же, благодаря неровно выросшей щетине и грязным разводам на щеках и под носом, могла с уверенностью утверждать, будто он уже давно разменял пятый десяток. А все дело во взгляде, изможденном, уставшем, с которым он взирал на меня. Нет, не так. Он словно смотрел сквозь меня. А когда вновь вернулся в комнату мысленно, то все-таки ответил:

— Да, мама твоя, она ведьма, она… В общем, была вынуждена вернуться в ковен, пока на наш след не вышли другие болотные и не забрали тебя. Ведь её искали. Упорно. Более двух лет нам удавалось подавлять в ней частицу их проматери. При таком отдалении от ковена это сделать было проще там, на острове. Но увы, одна заезжая ведьма быстро почуяла родственную душу в Вардии, и ей пришлось уйти.

— Подожди, как ты сказал? — после его слов я чуть было на землю не осела. — Вардия? Белокурая, зеленоглазая ведьма, которая принесла корзиночку с какой-то мутью для моей инициации?

— Слушай, дочь, я всё понимаю. Это звучит бредом и сложно для понимания, но прошу, поверь. Всё что она делала, это лишь для того, чтобы наоборот помочь тебе и самой не попасться. Ведь до сих пор в ковене не знают, кто твоя мама. У меня пытались выпытывать. Выведать, опаивать. Руала даже предпринимала попытки забраться ко мне… э… кхм, — и тут он умолк. На время. — В общем, ладно. Слушай. — Пододвинув к себе один из стульев, он помог мне подняться с пола и усадил. Затем сам уселся на край стола и стал рассказывать, как какую-то сказочку:

— В общем, более полугода назад, когда на меня вышел Келрик Родгар, главный королевский ловчий, как он и представился, кстати, без всякого инкогнито, то я сразу понял, после такого заказа. Следует ждать еще одного визита, от болотных ведьм. Я тогда гостил у своего приятеля, Ренардо Дутти. Так вот. На следующий день ко мне пожаловала Руала Раффкуд. Одна из девочек Ле Фар. А я тем временем пытался тайно встретится с Вардией, думал именно её и отправят для договора со мной, хотел предупредить. Но нет. Селия, которая присматривает за всеми ведьмами Истмарка, решила иначе. Она не доверяла Вардии долгое время из-за того самого исчезновения на несколько лет, когда твоя матушка покидала ковен. В целом, такое не редкость, но на гораздо меньшие сроки. Поэтому она до сих пор под подозрением.

 — Но-но, почему она просто не сбежит? — только и уточнила я на всё это сумбурное объяснение. А еще: — И почему она попыталась меня инициировать.

— Скажи, и у неё это удалось?

— Нет, я… не знаю. — Я залилась краской стыда, а отец посмотрел пристально и сжал ладони в кулаки. Затем процедил негромко: — Только не говори мне, что я зря считал Келрика Родгара джентльменом? Он же тебя не тронул?

Отвечать на этот вопрос не хотелось от слова «совсем». Потому сочла просто необходимым отвлечь папа. Подскочила со стула и подбежала к столу, воззрившись на искрящиеся статуи мужчин в странном одеянии с чашами, которые те держали в руках, подняв высоко над головой, каждый свою. С виду обе статуи выглядели одинаковыми.

На этом причудливость не окончилась. Обе они были словно облеплены драгоценными камнями, магическими накопителями, бледно-серыми, почти белыми, однако же с какой-то синевой, мерцающей в глубине граней, заставляли каким-то глубинным чувством ощутить силу, заключенную в каждой из них.

— Значит, все-таки тронул, — огорченно проронил отец. — И ты не хочешь мне об этом говорить. — Желваки заиграли на его скулах, что я невольно испугалась и тут же попросила:

— Папа, только не нужно менять из-за этого свои планы… Все дело в каком-то помутнении. Едва я увидела маму… то не смогла себя контролировать. Мой рот сам стал говорить глупости. А потом Келрик открыл корзинку и все случилось само.

— Так-так, Келрик, значит? Мне есть с чем тебя поздравить? — спросил он. Видимо, намекая на какие-то подробности, которые я попросту не могла ему рассказать, чтобы не усугублять свое положение.

— И вообще, как ты меня нашел? — все-таки перевела тему. А отец нахмурился, но ответил. — Ха! Да о тебе и королевском ловчем ходят сейчас еще и не те слухи. Я сразу понял, кто это прибыл из Эрагата, едва узнал про женоподобного мальчика, ремесленника.

— И все-таки это не ответ.

— Вообще-то я пришел не к тебе, а к Бранду Элфрину. Кстати об этом, вот сейчас мы и узнаем, прошла ли ты обряд инициации или нет. Ведь для того чтобы стать болотной ведьмой нужны всего две вещи, выпить муть с частицей Нешзрагатмы, а после в трехдневный срок, кхм, совершить акт соития.

Уши мои так и запекло от таких подробностей. Я склонила голову, не сразу поняв, что происходит. А когда перевела взгляд, то увидела в руках папа какую-то деревянную палочку с насечками и черным камешком на конце. Эдакий жезл, исписанный заклинаниями прямо по дереву.

— Ч-что это?

— Как что? Костесвет, я думал, Бранд тебе уже показал его.

— Ага, так это он тебе меня сдал, да?

— Скажем так, он работает на твою маму, а мама иногда делится и со мной информацией. Наш маркиз своим изобретением решил помочь. Его костесвет безошибочно находит частицу проматери ведьм в теле человека.

— Так откуда ты говоришь, узнал, что я именно в форте стражи?

— Твоя мама меня предупредила, как раз сейчас Двига и Найра, вместе со своими младшими сестрами, напали на форт, чтобы освободить оборотней, а заодно и пленить тебя. А если получится, то и Келрика заодно.

— Но-но, почему ты не остался и не помог ему отбиться?

— И помог тем самым болотным или же королю заполучить сразу обе статуэтки? — папуля изумленно на меня воззрился, как на какую-то глупую девочку. Кхм, по сути, ведь правда, веду себя прямо как маленькая. Однако вопрос, от которого буквально жгло язык, все-таки сорвался с языка, вопреки возникшего острого желания промолчать, тем самым доказать, что я уже давно выросла.

— Так почему их две?

— А… — папуля себе не изменял, едва речь заходила об артефактах, мог рассказывать о своих творениях часами. — Одна из них с дефектом. Сможешь определить какая?

— Эм, не хочу тебя расстраивать, но у меня метка, — с этими словами я подняла рукав и продемонстрировала ему клеймо. На что папа скривился и протянул руку, сжигая какой-то красной магией его в считанные секунды. Правда для приличия уточнил: — Кому и сколько ты должна?

— Пять золотых, мистеру Кирхарду Осберну.

— А-а-а, ну, в ближайшие день-два ему будет не до тебя явно, — папуля отмахнулся. — Смотри, видишь в основании статуэток количество серинитов и хрустанитов отличается, здесь их три, а там четыре, видишь? Ведь статуэтка Мааргоша — это реликвия, которая накапливает лунный свет и способна питать этой магией любой щит, главное, не нарушать баланс между накапливающим звеном и отдающим магию. Сейчас, для этого в Истмарке сжигают камни в огромном количестве, которые покупают на деньги из королевской казны. А ей как раз пополняют за счет трудовой биржи, а будь у них такая статуэтка, им достаточно лишь было бы выставлять её ночами в центральном форте Истмарка, да охранять, чтобы никто не украл или же не уничтожил, как в прошлый раз.

— Я одно не пойму, болотные ведьмы хотят помешать королю Истмарка получить статуэтку? Но зачем? Чтобы ослабить экономику?

— И это тоже, но представь. Имей ведьмы такой безграничный запас магии, идеальный накопитель, какие бы злодеяния тогда они бы смогли творить, не вылезая из своих болот, а?

Пока папа мне всё это рассказывал, то продолжал водить возле меня этой деревянной палочкой с черным камешком, который за все время ни разу даже не засветился. А едва дошел до моей правой пятки, то облегченно выдохнул и все-таки полез разворачивать пергамент, лежащий на столе рядом со статуэтками.

Заглянула следом за ним и не удержалась от улыбки. Так вот что значит костесвет! Этот артефакт попросту срисовал мой скелет на бумагу черными чернилами. И всё волшебство.

Глядя же на мой скептический взгляд, отец решил встать на защиту этого творения:

— Между прочим, очень полезное творение, дипломная работа к тому же. Утром, когда он искал стекольщика, заглядывал ко мне. Взамен я нарисовал ему два свитка бытовой магии, а после, вечером мы условились встретиться с ним в тюремном форте стражей, куда бы его в любом случае определили за их использование. Ведь Элфрин знал, что скоро ведьмы выползут и начнут свою смуту по всему городу, поэтому сам желал, чтобы его заперли. Он попался на договор с Вардой, гораздо раньше. А я его предупреждал, не ходить к Ла Зиль.

— Вардией ты хотел сказать?

— Вардой, — поправил меня отец. — Я так зову злобную ведьмину сущность твоей мамы, которая время от времени себя показывает. А все эта Нешзрагатма! Как только я найду способ вытащить её из неё, ух! Тогда мы уедем далеко-далеко, туда, докуда ни одна гадина из числа болотных не доберется.

Мне на всё это осталось лишь обреченно вздохнуть. Жаль только, моего мнения при этом не спросили, хочу ли я уезжать, и вообще…

— Папа, у меня к тебе плохие новости, наше золото из сокровищницы…

Но в ответ Алод махнул рукой и шире улыбнулся со словами:

— Золото не главное, дочь, главное жизнь и душа человека, остальное — дело наживное. Ты даже не представляешь, как долго я ждал этой сделки. Я же чуть не проговорился Руале в тот день, когда решил сбежать. Она всё выпытывала у меня, что же я попрошу у ковена взамен статуэтки.

— То есть ты королю Истмарка отдашь хорошую реликвию, а ведьмам порченную, взамен на свободу мамы?

— Взамен на освобождение твоей мамы от частицы Нешзрагатмы. Ведь праматерь может призвать назад свою сущность, а еще вроде бы верховная ведьма знает заклинание, до которого, увы, Вардия пока не смогла добраться, за всё время, пока пробыла в ковене.

Грусть и тоска с гигантской примесью радости затопила меня от осознания, что я оказалась все-таки права, мамуля жива, и лишь не могла быть с нами. Что, конечно, удручало. Но всё-таки радость перевешивала. Ведь скоро наша семья воссоединится. А я… Больше никогда не увижу Келрика.

— Пап… — позвала я негромко, стараясь ухватить ускользающую мысль за хвост. — У тебя же есть пять золотых, отплатить долг, да?

— Да… Где-то здесь были… Слушай, а может, они возьмут лучше серинитами или хрустанитами? Один стоит с десяток золотых, если не больше. Просто связываться с черными дельцами, обменщиками, очень уж не хотелось бы. Те еще проныры, душу вытрясут так, что отдашь все свое имущество даром и еще должен останешься.

Вздохнула повторно и благодарно улыбнулась. Нельзя папу расстраивать. Ведь он и так устал очень. Приобняла его за руку, чмокнула в щеку и решила приободрить:

— Ты лучший!

— Спасибо, дочь, — обрадованно проронил отец, а после слегка пошатнулся. — Если ты не возражаешь, то прежде чем мы завтра отправимся по делам, я бы сегодня все-таки поспал. Но вначале посмотрю свои записи, перепроверю только…

— Нет, папа, ложись спать. А я сама перепроверю, — заверила его, оборачиваясь к статуэткам с немалым интересом. Забрала протянутый рюкзак и быстренько нащупала там отцовский блокнот и отдельные бумажки с записями.

— Что ж, — прокряхтел он откуда-то с пола за моей спиной. Наверняка оттуда, где недавно видела шкуры и кучу шерстяных одеял, на которых он, видимо, и организовал некое подобие лежанки.

Еще секунда и я услышала глубокий, забористый храп. Сразу видно, папа сильно устал. А я только сейчас позволила себе окропить слезами пыльную столешницу стола.

Глупая! Чего тебе еще надо?! Папа рядом, жив, здоров, мама тоже, и скоро мы вместе будем бороздить морские просторы. Возможно, поедем на Мейфию или к Сердцу Мира, как я давно мечтала. Так почему же мне сейчас так невыносимо грустно от того, что я, возможно, больше никогда не увижу одного такого невыносимо грубого мужлана, ловчего по имени Келрик?

— П-почему-у-у?! — прошептала я, давясь слезами.

Еще какое-то мгновение, и я все-таки утерла слезы. Решила сосредоточиться на статуэтках, чтобы отвлечься от этого противного ноющего чувства, не дающего покоя.

— Забуду, я просто о нем забуду, только увижу еще разок, отдам долг, — проронила вновь негромко, убеждая себя. Или же обманывая? Не понятно.

На секунду мне, правда, почудилось, что храп за моей спиной смолк. Но нет, следом раздалось громкое:

— Х-р-р-р…

Да, правильно, сейчас проверю и тоже лягу спать. А после выкину всё из головы, как страшный сон.

Этим и занялась.