Глава 7. Не злите графа

Увеселительное заведение, точнее замаскированный бордель, оперной дивы Арин Ле Фар к концу недели было заполнено до отказа. Яблоку негде было упасть, как сказал бы любой столичный горожанин, часть из которых пребывала здесь чуть ли не с самого утра. С небольшим уточнением — преимущественно мужская.

Ко всему прочему, напротив, через улицу располагалась главная мистерия Вурмграда, куда так или иначе стекалась ближе к концу недели большая часть населения города, однако преимущественно женская.

И потому девочки Ле Фар, под видом официанток, кружили мимо столиков в центре публичного зала преимущественно одетые, с вырезами кружевных платьев лишь чуточку вульгарнее положенного приличиям.

Но это ничуть не мешало оперной диве гостеприимно принимать дорогих во всех смыслах гостей в тайных комнатах, проход к которым сторожил не один десяток глаз. К тому же сами посетители частенько забредали не туда, в поисках отхожей комнаты, чем не раз ставили в неловкое положение инкогнито покупателей интимных услуг.

По этой причине владелицей борделя совсем недавно было принято волевое решение — поставить охранника и пропускать людей в узкий проход, ведущий в нужные комнаты, кому — какие. Отсюда и столпотворение возле заветного места, иными словами очередь, которая стала для графа, пришедшего с понятной целью, абсолютно новым и раздражающим явлением.

С удивлением для себя Келрик Родгар, владелец огромного состояния, помимо унаследованных серебряных рудников в Родчепл и титула графа Артиса вместе с поместьем и замком, обнаружил здесь чуть ли не всех влиятельных людей Истмарка, за исключением самого короля. А тот уже как две недели уехал с дипломатической поездкой в Ирвинтвед. И потому у самого графа перед неприятным отчетом о провале возложенной на него миссии намечалась небольшая передышка. Которую он и решил провести с пользой, если не дела, то хотя бы тела.

«Этой ведьме всё-таки удалось ускользнуть… — думал так Келрик, стискивая зубы из-за неприятных дум. — А еще пираты наотрез отказались раскрывать имя хозяйки встречи. Ведь то, что на каменистом берегу бухты контрабандистов готовился какой-то странный ритуал, сомнений не было никаких. Вопрос заключался лишь том, что это за ритуал. Судя по количеству заготовленных рабов, точнее довольно смазливых молодых мужчин, это мог быть и обряд инициации ведьм, точнее четырех молодых тупорылых девиц с какими-нибудь дальними-дальними корнями болотных и гнилой родословной. Если, конечно, будущих безмозглых слуг не привезли для кровавого мага, что вряд ли. Для таких переплачивать за внешний вид "живого" материала — лишняя трата денег».

— Граф Артис? — удивленно окликнула его сама Ле Фар. Вопреки правилам, оперная дива позволяла себе более раскрепощенный наряд с короткой юбкой, обрезанной до самых бедер, и грудью, буквально выпрыгивающей из корсажа двумя упругими шарами. Потому, тот факт, что ей было уже давно «за сорок», мало кого волновал, если она удостаивала кого-то персональной честью.

— Арин? — Келрик обратился к даме просто по имени, в точности с её давней просьбой.

— Рад видеть.

— Как и я. — Оперная дива, лавируя между столами, с легкостью пересекла разделявшее их расстояние и приблизилась, раскрыв веер. — Я забыла вам сообщить… — начала было она. — Что особо важных постоянных гостей мы теперь принимаем наверху, минуя очередь.

И снова граф скрипнул зубами. Потому как их негромкий разговор как минимум услышали еще трое рядом стоящих мужчин, двое из них — приближенная свита самого Хеймиля.

— В таком случае, ведите, — кротко ответил Келрик, стараясь внутренне справиться со своим раздражением.

— Конечно-конечно! — воскликнула дама, а после опомнилась и извинительно улыбнулась графу Артису, славящемуся своими неутолимыми аппетитами на весь Вурмград. Большая часть слухов, безусловно, напускная, однако самому графу льстило то, с каким остервенением матроны оберегали от него своих дочерей на выданье. Другие же женщины в том числе и замужние буквально вешались ему на шею каждый светский раут, который он умудрялся иногда посещать между королевскими поручениями.

А самому Артису нравилось другое, не напускной лоск, с которым многие аристократы обставляли свои замки, поместья, съемные комнаты. Он любил практичность. И потому скрупулёзно вел подсчёт своих финансов. Поместья в столице не держал, а жил в комфортных комнатах общежития, за безопасностью которых следил его близкий друг, кузен Кирхард Осберн, виконт Эспер, лишенный своего приграничного замка из-за отцовских карточных долгов. Однако же кузен Артиса и сам не сильно интересовался помещичьей жизнью, а всё чаще пропадал в своем Котаз, корпусе тайных знаний, да души не чаял в Академии Нежити, которой управлял с завидным рвением. И потому виконт напрочь отказался от предложенных денег кузена для выкупа родового замка Эсперов на западной окраине Истмарка.

Ле Фар между тем всю прогулку мимо столов в центре публичной комнаты борделя продолжила негромко щебетать, делясь с графом новшествами своего уютного гнездышка.

Сам же Келрик слушал её в пол уха, по старой привычке оглядывая обстановку в зале. Его правая рука покоилась на рукояти кинжала, в пристегнутой к поясу кобуре, слева. Другая держала трость, на самом деле узкий клинок в деревянных ножнах с навершием в виде головы саблезуба.

Когда же мучения графа закончились посещением комнаты на втором этаже, третьей, заполненной приторными сладкими запахами благовоний, то уже в дверях Арин Ле Фар наконец уточнила:

— Вам как обычно? Или что-то новенькое?

— Мне самую дорогую и умелую. — А немного помолчав, добавил с плохо скрытым раздражением: — И быстрее, я спешу.

Оперная дива в ответ лишь смерила его плотоядным взглядом, демонстративно облизнулась и вышла. Наверняка звать кого-то из своих работниц.

Не прошло и пары минут, как в комнату постучали, прежде чем войти. Граф тем временем отправился исследовать оконные рамы помпезного помещения с бархатными драпировками стен и золоченой мебелью цвета молочного дуба, дабы проветрить эдакую спальню. Но увы, решетки на окнах помешали ему и просто чуть приоткрыть окно.

— Да, войдите, — откликнулся он с видимым разочарованием в голосе.

«И зачем только металл тратят? Ведь диким оборотням из лусканцев даже эти прутья толщиной с мизинец — нипочем, сильные особи одним махом разрубали пополам телегу, зашитую листовым металлом», — подумал так Келрик, прежде чем обернуться к вошедшей.

— Какая встреча? — проворковала рыжая прелестница с аппетитными формами, вплывая в комнату в изумрудном атласном платье. Дверь за ней негромко хлопнула, когда кучерявая красавица уже успела дойти до центра комнаты. Немедля, она сняла с себя шиньон, сняла нижние пряди из сложной на вид прически с лохматой гулькой на затылке. Скинула небольшой парик на ближайшую тумбу с золочеными ножками, стоящую у стены. Туда же отправилась отстегнутые словно на потайных пуговицах юбка и рукава. После чего молодая девица осталась лишь в подвязках, корсаже платья и некоем шелковом, скрывающим самое интимное место женщины, кусочке материи, треугольнике, еще не обретшим своего названия.

— Ла Зиль? — тихонько проронил Граф Артис в ответ.

Привычный к такому преображению, он ничуть не удивился и даже не двинулся с места, визуально оценивая свою прошлую партнершу. Но увы, в этот раз его внутренне раздражение лишь возросло от увиденного. Ведь одни только воспоминания о молоденькой чертовке, оставившей его с носом в том переулке на Эрагате, заставляли чресла графа словно пылать от пожара и неутолимого желания обладать несносной девицей во всех возможных позах. Эта же напыщенная, вульгарная, на всё готовая Зиль теперь вызывала у него лишь унылое отвращение, а еще раздражение от собственной неполноценности.

«Попробовать закрыть глаза и представить ту белокурую, тощую беглянку?» — возникла в голове спасительная мысль.

Рыженькая прелестница к тому моменту припала к графу с развращающими объятьями, ничуть не удивляясь его холодному приему. Ведь Келрик никогда не был особо ласков ни с кем, ни с элитными куртизанками, ни с девицами из борделя, хоть и довольно дорогими. И все равно, что часть из тех рано или поздно находила своего благодетеля и покидало заведение с повышением статуса — содержанками. А одна из них, по слухам, даже сумела женить на себе заморского барона.

— Пойдем в кровать, — буркнул Родгар, в очередной раз стараясь подавить растущую внутри злость. Его тело попросту не находило отклика на женские ласки Ла Зиль, и даже её поглаживающая рука, нырнувшая к нему в штаны, эффекта не возымела.

— Что ж, пойдем, — проворковала она. Затем обернулась к графу спиной, но ровно для того, чтобы пройти немного вперед и наклониться к деревянной спинке кровати, облокотиться руками и телом, дабы продемонстрировать клиенту новый ракурс на свои бедра, призывно покачнувшиеся перед взором мужчины.

Но графу было всё было нипочем. Приторный запах её духов ударил в нос накануне и оставил после себя лишь горечь во рту. А настроение его словно скатилось по пологому склону к самому дну Охрайской впадины.  Потому он не выдержал и гаркнул, что было сил:

— Убир-райся!

— Что?! — оскорбилась девушка. Однако, заметив пылающий ненавистью взгляд Келрика, поспешила к тумбочке со своими вещами, недовольно фыркнула, подхватила их. И уже пройдя к двери, решила все-таки отыграться за причиненное унижение:

— Ха! Неужели наш неутомимый граф растерял всё свое мужское достоинство?

Сказав это, девица стремительно выбежала в незапертую дверь, так и оставив её распахнутой после себя. И если бы ни проходящие мимо по коридору знакомые джентльмены, то инцидент можно было бы считать исчерпанным.

Но, этот вечер явно войдет в анналы истории Истмарка, как самый черный в жизни Келрика Родгара. Потому как взгляд его тут же наткнулся на давнем сопернике по женскому вниманию: маркизу Хайдегеру по имени Уилли Сезар.

— Вот так новости? — пропел этот женоподобный индивид, будто обращаясь к своему другу. На самом же деле его миловидные глаза смотрели прямо перед собой на графа Артиса. — Наш неутолимый граф стал настолько разборчив, что отослал дорогую прелестницу Зиль?

— Уилли, — не остался в долгу граф, правда растягивать слова не стал. — Сдается мне, это ты настолько неразборчив в связях, раз готов делить одну партнершу на двоих, а все ради того, чтобы сэкономить на оплате. Что? Неужели род Сезар настолько обнищал?

Келрик подошел и встал прямо перед маркизом, ожидая чего угодно и в том числе вызова на дуэль, но только не следующих слов соперника:

— Смотри, Фиор, как он на меня уставился? Ха! Тайна раскрыта. Наш граф предпочитает более крепких партнеров женскому обществу, — и после подобного оскорбления Хайдегер склонился чуть вперед, чтобы слащаво прошептать: — Ни за какие деньги я не лягу с тобой, Рики, даже если оближешь мой…

Договорить он не успел. Ведь его челюсть тот же миг встретилась с кулаком разъярённого графа. Раздался громкий шлепок с хрустом. Капли крови окропили пол.

От удара неимоверной силы маркиза отшатнуло к перилле коридора-балкона. Одна из деревянных опор не выдержала, и Сезар рухнул вниз, прямо на круглый столик к сидящим внизу посетителям. Раздались звуки битого стекла и возмущенные крики. А стол сложило вдвое под весом упавшего.

— Уилли? Вы как там? Живы? Если так, то жду завтра на рассвете у северных ворот, — крикнул ему Келрик, выглядывая вниз, на ошалевшую происходящим публику. С удивлением для себя граф отметил, что настроение его улучшилось и даже злость куда-то улетучилась, стоило только получить повод выбить всю дурь из этого щегла. Потому уже более довольным тоном проронил: — Выбор оружия за вами.

— Я-я? — начал вдруг заикаться Уилли. Мотнув головой, он тут же неуклюже попытался подняться из обломков стола. Но увы, поскользнулся на скатерти и разлитом соусе.

— И? Ваш выбор? Не слышу? — подгонял его граф Артис.

— Бой на кулаках, — подсказал вдруг Фиор и тут же стремительно спустился по лестнице вниз к своему другу.

— Да, тофно! Бфой на кулакаф, — маркиз прошамкал наполовину разбитым ртом. Его глаз к тому моменту успел заплыть, а с правой стороны теперь еще и недоставало пару зубов, передних и один задний шатался.

— Как пожелаете. — Келрик с достоинством кивнул.

Стоя на сцене, Арин Ле Фар замерла, с неприкрытым интересом наблюдая за происходящим. А дождавшись наконец, когда положенная часть закончится, вызов на дуэль будет брошен и принят, Арин Ле Фар наконец решила вмешаться:

— Что ж, мои дорогие, всем выпивка за счет графа Артиса за причиненные неудобства. А вы, мой негодник, пройдите к распорядителю, дабы уплатить штраф за дебош и погромы.

— Как прикажете, мон чиере, — нарушитель спокойствия лучезарно улыбнулся оперной диве и собрался было уходить, куда послали. Как вдруг его вновь окрикнули:

— Вофт и вали в сфое муфское обфефытие. Там тебфе самфое мефто. — Естественно, это был неугомонный смертник по имени Уилли. Его затекшее лицо только лишь от одного удара ласкало взгляд Келрика, но не настолько, чтобы простить ему новое оскорбление. И если бы не подоспевший в самый разгар беседы друг, то граф абсолютно точно потребовал бы немедленной дуэли.

— Келрик! — воскликнул Осберн на ходу. — Вот ты где? Как узнал, что ты вернулся, решил встретить лично. Однако не ожидал застать тебя в обществе этих слюнявых маминькиных сынков… Неужели ты решил заняться избиением младенцев?

— Не сейчас, Оззи! — Артис резко прервал его дружеское подтрунивание. Ведь еле-еле уравновешенное настроение после последних слов маркиза снова грозилось ухнуть на самое дно. — Я действительно ценю твое чувство юмора, но только не в этот день.

— Что ж, — сумасшедший оскал знаменитого некроманта перетек лишь в довольную ухмылку, когда он приблизился к своему кузену. Тем самым намеренно загородил тому обзор к объекту ненависти. — Если решишь убить младшенького Сезара, знай, мне как раз нужен новый труп для экспериментов.

За спиной Осберна раздались тихие стоны маркиза и приглушенные смешки невольных зрителей.

Ле Фар между тем устав ждать окончания перепалки, взяла высокую октаву и запела, отвлекая на себя внимание публики.

— Пойдем отсюда, — бросил граф другу, кивая в сторону гардеробной и ожидающего распорядителя. — У меня сегодня чертовски неудачный день. Поскорее бы добраться до комнаты и отдохнуть.

— Кстати, об этом… — многозначительное начало виконта Эспера заставило Келрика застыть на месте и удивленно вскинуть брови.