Глава 22. Милашка

Я сидела у окна кабинета дедушки Лютика, положив голову на подоконник и слушала рассказ Лави. Бабушка Люба обнимала дрожащую и испуганную девушку. Дедушки Лютик и Навь сидели рядом с задумчивым видом. – Не переживай, деточка! – сказала бабушка Люба, протягивая ей чашку с успокоительным отваром. – Мы не дадим тебя в обиду. Девушка всхлипнула, но начала понемногу успокаиваться. – Если что, ты только скажи – я твоим обидчикам, ух, покажу! – грозно сказала я и Лави улыбнулась сквозь слёзы. – Теперь понятно, почему твое подсознание упорно не хотело ничего вспоминать, – задумчиво сказал дедушка Лютик. – Если хочешь, магистр Паулюс поможет тебе обратно заблокировать эти грустные воспоминания. Но Лави покачала головой: – Нет, не надо. Это был спонтанный порыв – все забыть. На самом деле ничего забывать не надо. Это моя жизнь и мой опыт. Он нужен мне для дальнейшей жизни. – Согласен, – кивнул дедушка Лютик. А дедушка Навь забрался на колени к девушке и начал громко урчать. Лави запустила пальцы в мягкую шерсть и вскоре ее слезы совсем высохли. – Что же теперь делать? – озадаченно спросила я. – Жить, – улыбнулся дедушка Лютик и добавил, – Я постараюсь выяснить все, что возможно о герцогстве Лави и о том, что там сейчас происходит. Но пока о том, кто она такая, никому говорить не стоит. Все поняли? Мы дружно закивали головами. *** Тем временем мое крыло почти совсем пришло в норму. Но летать мне пока запрещали, так что приходилось уныло слоняться по двору. Выходить за пределы территории нашей башни пешком мне не рекомендовали, потому что я могла ненароком снести какое-нибудь здание или придавить какого-нибудь неосторожного пешехода. Поэтому обычно я взлетала сразу со двора, благо он у нас был довольно просторный. Ворон тоже начал приходить в себя. Он очнулся, но пока практически не передвигался, будучи загипсованным. Лави поила его с ложечки какими-то питательными и целебными отварами. Когда она приходила к нам на крышу, ворон подползал к ней, насколько мог в своем состоянии и, когда она садилась рядом, старался положить голову ей на колени. Лави гладила его по голове и птица от этой ласки явно млела. Мы продолжали свои тренировки. Лави училась слушать мысли и образы, которые я ей транслировала, а также пыталась транслировать мне свои, но последнее у нас пока никак не получалось. – Ты такая умница! – говорила мне Лави, – Большинство людей боятся взаимодействовать со мной, я даже не пытаюсь тренироваться с ними. Все же это не очень хорошо – проникать в мысли других людей. Но с тобой мне легко и спокойно. Ты мне доверяешь. – Я понимаю, что без разрешения ты все равно не полезешь дальше, чем я разрешу, – уверяла я ее. Наша связь крепла с каждым днем и я уже легко отправляла Лави различные образы. Так, впоследствии, когда мне разрешили летать, летая в одиночестве над горами, я отправляла Лави вид, который открывался подо мной. А когда ворон начинал беспокоиться, испытывая боль, я отправляла девушке сигнал об этом и Лави приводила бабушку Любу, которая своим магическим воздействием облегчала болезненные ощущения птицы.