Глава 1
– Бум-бум-бум-бум-бум!
Кажется, что от яростного стука трясутся даже стены, а штукатурка осыпается по углам.
Подскакиваю, выныривая из тяжелого сна.
Сердце колотится, как бешенное!
С трудом разлепляю опухшие веки. Первый взгляд на колыбельку, где уже встревоженно заворочался сыночек – малютка Ярик.
Опять просыпается, бедняжка. У нас сегодня плохая ночь.
Бесшумно соскальзываю со своего узенького диванчика и подлетаю к кроватке.
Успеваю вовремя – малютка едва постанывает, ворочаясь в беспокойном сне.
– Тш-ш-ш-ш-ш. Чш-ш-ш-ш-ш! Тш-ш-ш-ш-ш, – протягиваю руки и нежно подхватываю кроху.
Теперь для меня не существует больше ничего в этом мире. Только мой сын и его драгоценный сон. Кажется, я даже умудряюсь забыть о громком стуке во входную дверь…
Все это неважно.
Покачиваюсь, убаюкивая, и продолжаю тихонько шикать.
Малютка прижимается ко мне всем своим маленьким тельцем и почти затихает – только немножко причмокивает губками.
В этот момент я чувствую небывалый прилив тепла и нежности. Не смотря на усталость от нескончаемых бессонных ночей и переживаний, за моей спиной будто расправляются огромные белоснежные крылья.
– Бум-бум-бум-бум-бум!
Вздрагиваю от резких звуков и инстинктивно прижимаю ребенка к себе еще сильнее.
Кого же может принести в такую рань?
Кстати, сколько сейчас времени-то?
Покачивая ребенка, подхожу к небольшой тумбочке у моего скромного ложа и несколько раз постукиваю пальцем по экрану мобильника.
Старенький телефон не отличается отзывчивостью и только на третий раз неохотно отвечает голубоватым свечением.
5:55
Сколько мне удалось поспать? Минут сорок? И то хорошо…
Ярик все более настойчиво чмокает губами.
Я приспускаю бретельку ночной рубашки и высвобождаю налитую грудь.
– Кушай-кушай, маленький…
Чуть морщусь от боли, когда сынок прикусывает сосок. Маленькие зубки только лезут, но уже крепкие и такие остренькие.
– Мой маленький хищник, – улыбаюсь я маленькому комочку на руках.
– Бум-бум-бум-бум-бум!
Хлипкая входная дверь жалобно поскрипывает от настойчивых требовательных ударов.
Мы испуганно вздрагиваем. Малыш начинает ускоренно посасывать грудь, будто боится, что его от нее отнимут.
От этой дикой, ужасной мысли, по спине идет ледяной озноб. Мгновенно покрываюсь гусиной кожей.
– Чш! Чш! Чш, малыш! Чш! Чш! Сейчас папа сходит разберется кто там к нам пришел…
Наш папа не торопится.
Несколько секунд с надеждой прислушиваюсь – не раздастся ли скрип двуспаленной кровати из нашей спальни. Шарканье тапочек по линолеуму. Шаги…
Ничего.
А может кто-то просто ошибся дверью? Такое ведь бывает. Пусть и в шесть утра…
Напряженно прислушиваюсь.
Аппетитное причмокивание Ярика. Жалобный плачь подтекающего унитаза в туалете.
Порывы весеннего ветра швыряют в дребезжащие окна пригоршни дождя, размазывая и по стеклу.
В нашей небольшой квартирке тепло и уютно. Даже не смотря на гуляющие по полу сквозняки.
Эх, жаль Игорь не успел проклеить окна…
Усталость и недосып медленно, но верно берут свое – и я, как маленькая лошадка, стоя начинаю уплывать в страну сновидений…
– БАМ! БАМ! БАМ!
Кажется, лупят уже ногой.
Глаза распахиваются от страха.
– Игорь, ну что же ты не встаешь? – шепчу одними губами и медленно направляюсь к нашей спальне.
С опаской прохожу по коридору, поглядывая на входную дверь.
Очень страшно. Кажется, если сейчас раздадутся удары, то упаду в обморок…
Нет, не упаду – со мной же мой мужчина. Мой сыночек!
Осознание близости маленького беззащитного комочка придает сил. Хотя ноги мелко-мелко подрагивают, а волоски на всем теле стоят стоймя.
Легонько толкаю полуприкрытую дверь в нашу спальню. Она с легким скрипом приоткрывается, и тут же лицо ударяет тяжелая смесь запахов.
Комнату заполняет горько-кислая вонь пивного перегара и грязных носков.
Непроизвольно морщусь.
Оглядываю комнату. Вчера, перед приходом мужа с работы, я оставила здесь идеальную чистоту, следов которой теперь не обнаружить.
Пустые пивные пластиковые бутылки, какие-то обертки, раскрытая упаковка недоеденных чипсов… Все говорило о том, что Игорь провел «продуктивную» ночь.
Нет, я все понимаю – муж много и тяжело работает, имеет право отдохнуть. Можно и пива выпить (но лучше бы, конечно, без этого)… и за компьютерной игрой расслабиться…
А как же я? Как же сын? Как же мы?
Неужели время, проведенное с нами, хуже, чем в компании стакана с пивом и виртуальной бродилки с такими же друзьями?
Мила, не будь занудой! У мужчин свои развлечения и свой отдых.
Лучше бы задумалась, почему так происходит! Может быть, ему не хватает от тебя тепла? Ласки?
Смотреть нужно в первую очередь на себя.
Эти мысли проносятся за считанные мгновения. Ох, сколько уже думано-передумано за эти месяцы с рождения Ярика…
Очень не просто дарить тепло и ласку, не получая ничего взамен… Но я стараюсь!
Хоть это и очень тяжело в череде одинаковых дней, заполненных бесконечным недосыпом и усталостью.
Уход и забота о малыше отнимают все силы, а в любую свободную секунду: готовка, уборка, стирка. И так по кругу.
Изо дня в день. Изо дня в день.
Мила, не жалуйся! Все так живут, и ничего – никто не плачет.
Грустно улыбаюсь внутреннему диалогу.
Неудивительно, что муж мной недоволен. Я как измотанная белка в своем колесе – когда он хочет заняться сексом, я проявляю не слишком много энтузиазма…
Сынок наелся, с довольной мордочкой отвалился от груди и засопел.
– И-игорь, – тихонько зову мужа.
Он развалился на всю ширину нашей кровати и сладко похрапывает.
Мелькает завистливая мысль – на такой кровати сам Бог велел спать, не то, что на моем диванчике… Но к малышу приходилось очень часто вставать ночами, а Игореше нужно высыпаться перед работой, вот мы и решили…
Матрас и белоснежная простынь так и манят:
– Приляг, отдохни, – соблазняют они.
Какой уж тут отдых! Все – новый день начался, да вдобавок кто-то еще и ломится с утра пораньше.
– И-иго-орь, – предпринимаю еще одну попытку разбудить мужа.
Хотя очень удивительно, что он не проснулся от этого грохота. Наверное, сильно устал вчера.
Да еще и поздно лег.
Почему-то стыдливо отвожу взгляд от пивных баклашек.
Иногда проще соврать самой себе.
– Игаре-еш, – трясу его за плечо.
Стараюсь быть ласковой и деликатной.
Муж поднимает недовольное лицо. Глаза сверкают щелочками. Лохматый, взъерошенный, заросший неаккуратной щетиной.
– Прости, милый, но к нам кто-то стучится…
Игорь бурчит что-то неразборчивое и утыкается обратно в подушку.
Через секунду храп с новой силой сотрясает его плечи.
– Бам! Бам! Бам!
Стук заметно тише и с более длинными интервалами, будто кто-то за дверью знает, что я нахожусь совсем рядом.
Этот стук словно говорит:
– Я чувствую тебя… открывай!
Смотрю на спящего мужа и с ужасом понимаю, что ко входной двери идти придется мне.