Глава 2

Страшно – просто жуть. И даже храп любимого мужа не успокаивает.

Ну и что он разлегся?

Ладно, у Ярика и так сон беспокойный, еще не хватало просыпаться от стука.

Просто кто-то ошибся адресом. Такое бывает.

Да, и в шесть утра в будний день тоже бывает.

Стараюсь успокоить себя, но получается плохо.

Крадусь ко входу. Обнимаю сына правой рукой и ограждаю от возможной угрозы.

– Просто посмотри в глазок, Мила, – шепчу, подбадривая саму себя. – Дверь крепкая и она закрыта…

Я не успеваю ни договорить, ни приблизиться к дверному глазку.

До меня доносится тихий, вкрадчивый щелчок. Какое-то нахальное поскребывание в замке и…

Что это? Где?

Отступаю на шаг прижимая сына.

– Игорь…

В горле мгновенно пересыхает от необъяснимого ужаса.

В окна квартиры несмело смотрит тусклый рассвет ранней весны, и в прихожей еще совсем темно и мрачно.

– Иг… – хриплю я, пытаясь прочистить горло.

Договорить я не успеваю.

Как в дурацком сне, как в страшном детском кошмаре ручка входной двери с тихим скрипом опускается вниз, а затем… о, Боже! Сама дверь подается и начинает приоткрываться!

Мои ноги будто прилипли к полу. Дыхание перехватило.

– Бух-бух! Бух-бух! – только сердце стучит с надрывом и вот-вот выпрыгнет из груди как маленькая птичка.

Сейчас умру от страха. Сначала описаюсь, а потом сразу же умру.

Их трое. Двое поменьше ростом – впереди, а третий – возвышается позади.

Не успеваю ничего произнести, только инстинктивно сжимаю руки вокруг сына, и троица уже в квартире.

В маленькой прихожей мгновенно становится тесно. Дышать нечем – все пространство заполняет звериный мужской дух.

– К-к-к… к-кто… – начинаю я, но тут же осекаюсь – первый подходит ко мне ближе и подносит палец к сомкнутым губам.

Невысокий, худой. В потасканном спортивном костюме не первой свежести… На такого-то и внимания не обратишь, пока не встретишься взглядом.

Глаза водянистые, навыкате, полные одной только жестокости.

Кажется, все поплыло передо мной.

Наконец, я сумела сделать шаг назад и уперлась спиной в стену. Прохлада стены немного вернула меня в чувство.

Высокий властно кивает налево и направо, и мужчины синхронно расходятся по нашей маленькой квартире. Один – проверяет мою опрятную кухоньку и нашу с Яриком комнатку, а второй заходит в комнату к Игореше.

Я поворачиваюсь к высокому и только собираюсь произнести хоть слово, как из спальни до меня доносится высокий неприятный голос:

– А ну подъем, пидарас!

А потом события еще больше напоминают фильм ужасов. Криминальный фильм ужасов.

Слышу какие-то хлесткие звуки и хлопки… с большим запозданием осознаю – что удары…

Моего Игорешу бьют?

Несмотря на весь страх, который буквально удерживал меня на месте цепкими лапами, я дергаюсь в сторону спальни.

– Стоять, – почти не разжимая рта рычит высокий, и я замираю на месте.

– Ребят, вы чего, ребят не надо… – слышу сбивчивую речь и с трудом узнаю голос мужа – настолько он испуган и жалок.

Второй бандит возвращается из кухни и идет в спальню.

Раздаются звуки ударов и стоны.

В голове рой смутных обрывков и неясных образов. Мозги отказываются работать напрочь.

Что делать? Что делать?

Кричать? Звать полицию?

Кошусь на высокого в прихожей – стоит мне только пискнуть…

– Не стоит, – он будто читает мои мысли и отвечает на не произнесенный вопрос. – Иди вперед.

Ноги отлипают от пола сами собой. Ватные, негнущиеся. Я кое-как ковыляю вперед, отчетливо ощущая спиной взгляд главаря.

В том, что он тут главный – сомнений нет никаких.

На пороге спальни я чуть не лишаюсь чувств, и только осознание того, что на руках у меня малютка каким-то чудом удерживает меня на ногах.

Игорь сидит на полу, прижавшись спиной к кровати. Лицо стремительно опухает. Из носа на грудь текут два кровавых ручья.

В комнате тяжелый запах пота и крови.

– Вали давай, – высокий едва толкает меня в спину, но я лечу вперед и только успеваю повернуться боком чтобы защитить сына от удара о стену.

Игорь дрожит и не поднимает головы.

– Ну че, пидарас, думал мы тебя не найдем? – голос высокого низкий, с хрипотцой и непонятным мне акцентом.

Сам он атлетически сложен: узкая талия круто переходит в широкую спину, которую венчает круглая лысая голова на короткой шее.

Одет хорошо и чисто: в светло-коричневые брюки и темно-синий, почти черный свитер. В предрассветном сумраке на шее ярко блестит толстая золотая цепочка.

– Отвечай, блядина, когда к тебе обращаются, – один из бандитов наклоняется к Игорю и схватив его волосы в кулак приподнимает лицо.

Закусываю губу, чтобы не закричать.

Ярик ворочает на руках – просыпается от незнакомых грубых голосов.

Наклоняю лицо к нему, не отрывая глаз от мужа, и шепчу:

– Чш-ш! Чш-ш! Сыночек, чш-ш! Чш-ш!

– Заткнись, – бросает мне главарь, не удостаивая даже поворотом головы.

Губы у меня трясутся и кривятся, а из глаз капают слезы, падая и впитываясь в бледно-голубую ткань бодика малютки.

– Пришлось вот к тебе ехать, – продолжает главарь, обращаясь к мужу. – Встать рано… за это и за просрочку платишь вдвойне.

Игорь наконец подает голос – что-то похожее на стон вырывается из его груди.

– Ребят, да где ж я возьму столько…

– Мне похуй, – отрезает главарь. – Завтра не привезешь – тебе пиздец, понял?

Молчание тяжелой плитой нависает над нами.

И тут же его разрывает хлесткий удар и плач Игоря.

– Ребят, не надо! Ребят, у меня нет…

– Заткнись! – злобно шипит один из подручных и с размаху бьет Игоря ногой.

Тот захлебывается кровью и слезами, корчась на полу.

– Не привезешь завтра – сломаем руки, – флегматично начинает перечислять главарь. –Послезавтра будут ноги, потом… – вздыхает так, словно устал от всего этого.

Секунду разглядывает потолок, проводит головой ощупывая глазами обстановку и вдруг оборачивается к нам с Яриком.

Взгляд его ужасен – просто две бездонные черные дыры. В которых не отражается ничего человеческого.

Кажется, что боятся сильнее просто невозможно…

Я понимаю, как сильно ошибаюсь, увидев вдруг вспыхнувшее пламя в кромешной тьме этих черных глаз.