Глава 16

А в следующие несколько дней все завертелось еще быстрее!

Олька – настоящий ураган активности! С ее помощью (и благодаря ее деньгам) мы быстро нашли няню для Ярика и теперь я могу выходить на работу.

Только одно ранило меня в самое сердце – из-за таких чудовищных переживаний у меня пропало молоко… Я старалась не подавать вида перед подругой и только грустно улыбалась на ее вопросы, но чувствовала собственную неполноценность и громадную вину перед сыном.

В остальном наша жизнь как-то начинала устраиваться.

Оля устроила меня к себе «заместителем по общим вопросам» – так она назвала эту должность. Ну а для меня названия были не важны – я готова пахать только бы обеспечить сына и не сидеть на шее у подруги. Тем более, что работать я умею и никогда не получала никаких упреков в прошлом за отсутствие старания.

Бандиты еще продолжали меня закидывать угрожающими сообщениями и звонками, периодически возникал и Игорь. Уж не знаю действовал ли он по собственному желанию или по чьей-то указке… мы с Олей написали вместе сообщение о том, что я помогу расплатиться с долгами, но чтобы он и его мерзкие дружки меня больше не искали и не звонили.

Мои просьбы и обещания их конечно не остановят, поэтому после отправки сообщения сим-карта тут же отправилась в мусорное ведро.

Я врывалась в новую жизнь. Ощущение такое будто провалилась под лед – обжигающий холод будоражит кровь. Кожа горит огнем. Дыхания не хватает – просто ловишь ртом воздух.

Но барахтаешься! Цепляешься за жизнь изо всех сил! Тем более, что мне есть ради кого жить.

И вот, серым утром ранней весны я топаю на работу. В воздухе чувствуется морозная свежесть, и только воробьи продолжают весело чирикать на голых ветвях. Лужи скованы ледком.

Волнуюсь – просто ужас!

Как, оказывается быстро я отвыкла от всей этой рабочей повседневности. И не слишком-то скучала по ней, если честно.

Быть мамой мне нравится гораздо больше. Хоть это и сложнее в тысячу раз.

Офисное здание поражает меня своим видом: величественная конструкция из стекла и стали кажется, что парит в сером небе.

Почему-то вспоминаю Марка и начинаю дышать еще быстрее.

Так, надо успокоиться Мила! Ты просто волнуешься перед первым рабочим днем. Так со всеми бывает и Марк тут ни при чем.

Старательно убеждаю себя, поднимаясь по высокой лестнице ко входу. Двери услужливо раздвигаются передо мной приглашая пройти внутрь.

В здании тишина, изредка прерываемая негромким рабочим гулом: то кто-то спросит какие-то документы, то откроется дверь и послышится шелест пальцев по клавиатурам… Все это настраивает на серьезный лад – сразу видно, что здесь занимаются делом.

Черт, как же я волнуюсь. И опять мысли скатываются к Марку – в каждой детали я вижу проявление его властного характера. Все эти люди, которые не шатаются праздно, а наоборот с каким-то почтительным усердием работают, этот стильный минимализм кругом…

Долго смотрю в огромное зеркало в лифте.

Несмотря на перенесенные ужасы и непростое материнство волосы у меня по-прежнему блестящие и шелковистые. Сегодня я собрала их в строгий пучок.

На щеках играет легкий румянец – то ли от морозца, то ли от волнения. Едва-едва подкрашенные губы стиснуты в ниточку. Лицо выражает высшую степень напряжения.

Конечно! Как тут не волноваться!

Придирчиво осматриваю себя: черный брючный деловой костюм с белоснежной блузкой идеально отражает и мою личность, и мои намерения. Я здесь для того, чтобы работать. И только.

Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Пальцы дрожат.

Перевожу взгляд на цифровое табло в лифте, где этажи сменяют друг друга: четыре… пять…

Мой шестой. Божечки, как же мне страшно! Как меня примут в коллективе?

– Дзинь! – возвещает лифт о моем прибытии.

Твержу и уговариваю себя в тысячный раз просто быть спокойнее и увереннее. Ах, если бы это так работало!

С негромким шорохом двери лифта разъезжаются в стороны, и я попадаю в светлый коридор.

– Кабинет шестьсот пятнадцать… шестьсот пятнадцать, – твержу я себе наставления подруги.

Не видно ни одной двери, только впереди стойка ресепшена.

Черт, все не так как я себе представляла! Оля могла бы предупредить меня как тут все устроено. Жаль, сегодня она не смогла быть тут вместе со мной – опять командировка… и как некстати!

При воспоминании о прошлой Олькиной командировке и ночном вторжении Марка, приятное волнующее тепло начинает разливаться по низу живота.

Краснею и смущаюсь. Мысли смешиваются в кучу, а колени предательски дрожат.

Хочется бросить все, убежать и спрятаться где-нибудь далеко-далеко!

Секундочку собираюсь с духом. Хорошо, что в коридоре никого больше нет, а то я вообще не знаю что бы я делала…

Шумно выдыхаю воздух и сглатываю – в горле пересохло. Очень хочется пить.

Ну же, решайся, Мила! Или собралась простоять тут до вечера?

Ковыляю на негнущихся ногах к выходу из коридора, туда, где белеет стойка ресепшена.

Выхожу в просторный холл.

– Здравствуйте, – обращается ко мне эффектная брюнетка из-за стойки, – чем я могу вам помочь?

За видимой приветливостью фразы кроется плохо скрываемое настороженное презрение.

Ну еще бы! Она такая ухоженная: яркий макияж, идеальные до неестественности симметричные и очень полные губы, свежий маникюр… куда уж мне, скромной провинциалке в недорогом деловом костюме до нее…

Я слегка теряюсь.

– Я… – едва успеваю начать тихим голосом, как вдруг замечаю разительную перемену в лице девушки.

Она мгновенно перестает быть скучающе-презрительной. Тут же выпрямляется и выпячивает вперед туго обтянутую блузкой грудь. Глаза ее не просто начинают блестеть, а горят огнем. Губы расплываются в приветливой и заискивающей улыбке…

Да что с ней произошло-то?

В воздухе отчетливо растекается сексуальное напряжение.

Спиной я чувствую чей-то взгляд… и тут до меня доносятся нотки аромата, вызывающие табуны мурашек по всему телу.

Терпкая благородная горечь табака и… нежность цитрусовых.

М-м-м… знакомый аромат…