Глава 24. Пора брать все в свои руки

Когда я продышалась, Джеймс крепко схватил меня за руку и утащил в карету, скрывая от разъяренных взглядов толпы. Я заметила, что его отец явно размышлял, не стоит ли ему вообще выгнать Джеймса из Атталии, а Дориана словно прибило к месту. Но больше всего меня напрягала Матильда. Не знаю, чего от нее ожидать, но я четко ощущала, что она еще принесет проблем не только мне, но и всему городу.

Обратный путь слился для меня в монотонную пытку. Как только наша роскошная карета отъехала на безопасное расстояние от Восточных болот, а фигуры инквизиторов скрылись в тумане, мой организм, поняв, что смертельная опасность миновала, безжалостно нажал на стоп-кран.

Адреналин, который последние несколько часов бурлил в крови, заставляя мозг работать на предельных скоростях, схлынул мгновенно, оставив после себя лишь звенящую пустоту и невероятную усталость. У меня дрожали руки, гудели ноги, а шею ломило так, словно я весь день таскала на плечах мешки с камнями.

Я откинулась на спинку бархатного сиденья, прикрыла глаза и просто дышала. Глубоко, жадно, полной грудью. Больше не нужно было контролировать каждый вдох, опасаясь нахвататься ядовитого газа. Я жива. Мы живы. Мы вырвались из этой газовой камеры, из-под наставленных мечей, из-под пронизывающего взгляда сестры Матильды. Мы сделали это.

В голове больше не крутились привычные сравнения с дедлайнами, кризис-менеджментом и планерками. Вся эта шелуха моего прошлого мира внезапно показалась такой мелкой и незначительной по сравнению с тем, что произошло там, на краю оврага. Я ведь правда думала, что нас сейчас убьют. Впервые за все время пребывания в этом мире я ощутила ледяное дыхание смерти так близко, что оно коснулось моей кожи.

А потом была эта клятва.

Я потерла виски, пытаясь унять начинающуюся головную боль. Мои собственные слова — звонкие, отчаянные — до сих пор эхом отдавались в ушах. «Я люблю его!». Я сказала это ради спасения, ради того, чтобы запустить их древний закон. Это был холодный расчет, продиктованный сумасшедшим котом, который просто оказался рядом в нужный момент. Но почему тогда, когда Джеймс спустился ко мне, встал рядом и произнес свои слова, внутри меня все перевернулось? Почему магия отозвалась так жарко, словно мы и впрямь были созданы друг для друга?

Сделка. Это просто сделка, твердила я себе. Иллюзия, помноженная на стрессовую ситуацию и какую-то местную магическую шляпу. Нельзя позволять эмоциям брать верх, особенно сейчас, когда за нами будет круглосуточно следить церковная надзирательница.

Я приоткрыла глаза и посмотрела на мужчину, сидящего напротив. Своего мужчину, так сказать…

Джеймс изменился до неузнаваемости. От расслабленного, ироничного гуляки, который шутил про блудниц Атталии пару часов назад, не осталось и следа. Он сидел неподвижно, устремив тяжелый, темный взгляд в окно, за которым проносились вечерние пейзажи. Его челюсть была сжата так плотно, что на скулах ходили желваки. Руки, скрещенные на груди, напряглись, пальцы впились в ткань камзола.

Периодически по его коже пробегали крохотные, едва заметные золотистые искры — магия рвалась наружу, реагируя на состояние хозяина.

И благодаря нашей проклятой связи я прекрасно чувствовала, что именно там кипит. Страхом там и не пахло, но зато разило яростью так, что мне хотелось вмазать кулаком по какой-нибудь стене. Злость вперемешку с облегчением перекрывала обычная боль. Глухая, пульсирующая боль преданного человека.

Дориан. Джеймс мог сколько угодно строить из себя циника, которому плевать на семью, но выходка младшего брата ударила его в самое незащищенное место. Дориан использовал нас как расходный материал в своих политических играх. Привел отца и инквизицию, зная, что мы не готовы. С улыбкой смотрел, как Джеймса готовятся бросить в яму.

Я хотела что-то сказать. Поддержать, ободрить, да хотя бы просто сказать «спасибо», что он не бросил меня там, а спустился следом. Но слова казались неуместными. В такую ярость лучше не лезть без страховки. А еще лучше, вообще не вмешиваться. Все-таки, дела семейные, а я так, пока всего лишь прилипала.

— Мр-р-р… — тишину нарушило требовательное тарахтение.

Люций, который всю дорогу проспал в своем мешке, наконец-то соизволил выбраться наружу. Фамильяр потянулся, выгнув лысую спину, грациозно перепрыгнул на мои колени и свернулся теплым клубком, уткнувшись мокрым носом мне в ладонь.

— Ты обещала мне сливки, женщина, — раздался в голове его недовольный голос. — Самые лучшие. Я спас ваши никчемные жизни и требую оплаты.

— Получишь, Барсик, — тихо ответила я, почесывая кота за ухом. — Обязательно получишь. Ты заслужил.

Джеймс медленно перевел взгляд на меня. В полумраке кареты его глаза казались почти черными.

— Мы едем в поместье, — его голос звучал хрипло и неестественно ровно, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — Соберем вещи. Быстро.

— Куда мы потом? — так же тихо спросила я, не переставая гладить кота. — У нас ведь больше ничего нет.

— Найдем, — отрезал Джеймс. — Я не проведу под одной крышей с этим предателем больше ни минуты. Но сначала… сначала мы с братом поговорим.

Я лишь молча кивнула, морально готовясь к тому, что завтра нас тоже ждет долгий день. Еще более долгий, чем сегодня.

Примерно к середине пути меня утащило в грезы. Мне снилось, что я брожу по поместью лорда Тринана-старшего с кубком вина, жалуясь на то, что в сбор урожая в этом году придется отложить. На террасе сидит маленькая девочка, которая весело перебирает ягодки винограда, размазывая их по белоснежному платью. И стоит мне крикнуть, чтобы девочка перестала это делать, как чьи-то сильные руки подхватывают меня и утаскивают куда-то. Я кричу, отбиваюсь, пытаюсь вырваться, но похититель сильнее меня. Я кричу так, что перехватывает дыхание, а дальше — лишь темнота.

Я проснулась от того, что Джеймс сжал мою руку, крепко сдавливая пальцы. Он внимательно смотрел на меня, пока я переводила дыхание:

— Тебе приснился кошмар?

— Да, странный сон, — я поправила волосы, подумывая, что их стоит собрать в косу. — Когда вы собираете урожай?

— Обычно осенью, но в этом году сезоны сменились и теперь, думаю, ближайший сбор проведем через месяц… — Джеймс нахмурился. — Почему ты спрашиваешь?

— Да так, пытаюсь понять, что я увидела.

Джеймс лишь кивнул, отвернувшись и не стал расспрашивать дальше. А я сидела и размышляла, что за ребенок там был и почему мне казалось таким важным остановить ее, не дать испачкать платье. Вещими снами я не грешила, сны помнила редко, но сад поместья Тринанов стоял пред глазами так ярко, что мне становилось страшно.

В городской дом братьев мы приехали уже под вечер. Уставшие, толком не спавшие, мы вывалились из кареты, и хоть я и мечтала лишь о ванне и мягкой кровати, но Джеймс явно задумал что-то другое. Окна поместья светились и нас явно ждали. Я подхватила Люция под руки, пока тот ныл о том, что кареты должны ездить плавнее, и прошла за Джеймсом, который уже буквально ввалился в холл. Я, едва поспевая за ним, едва не врезалась в его широкую спину.

В центре холла, небрежно прислонившись к мраморному камину, стоял Дориан. Он уже успел переодеться в домашний камзол, в руках лениво покачивал бокал с рубиновым вином и выглядел так, словно вернулся с легкой вечерней прогулки, а не с несостоявшейся казни собственного брата.

— Быстро вы, — спокойно произнес младший лорд, делая глоток. — Я полагал, что вы остановитесь в Карпии, отметите первую почти официальную брачную ночь. Лорд Ленни был бы рад вашему визиту, он всегда говорил, что у тебя отличный вкус на жен…

Джеймс не сказал ни слова. Он преодолел разделяющее их расстояние за два огромных шага, схватил Дориана за грудки и с силой впечатал в каменную облицовку камина. Бокал со звоном разлетелся вдребезги, залив ковер красными пятнами. Я отстраненно подумала, что его надо срочно замылить, а то потом не отодрешь.

— Ты, выродок, — прорычал Джеймс прямо в лицо брату. Золотые искры сорвались с его пальцев, оставляя подпалины на дорогой ткани камзола Дориана. — Ты бросил нас в яму! Сдал отцу и Инквизиции, зная, что мы еще ничего не придумали!

Дориан даже не поморщился. Он спокойно смотрел в пылающие яростью глаза брата.

— Я спас вам жизнь, идиот, — холодно и жестко отчеканил он. — Отец еще вчера утром отправил ворона в столицу. Запросил Высшего Инквизитора для вашего суда. Если бы вы ждали обещанную неделю, сюда бы приехал палач, которого невозможно впечатлить дерзостью или обмануть. Он бы вывернул ваши души наизнанку и сжег обоих дотла.

Джеймс замер, тяжело дыша, но хватку не ослабил. Я тоже почувствовала, как по спине пробежал холодок. Высший Инквизитор? Значит, Тринан-старший с самого начала не планировал оставлять нам шансов…

— Я знал, что вы поехали к Дереву, — продолжил Дориан, переведя свой пронзительный взгляд на меня. — И я убедил отца ударить сегодня. Местными силами. Я дал вам шанс выкрутиться против фанатиков, а не против профессионального палача. И, как видишь, я не прогадал. Вы живы, получили официальный статус, а я…

— А ты доказал отцу свою абсолютную преданность, — презрительно выплюнул Джеймс, с отвращением отталкивая брата. — Идеальный ход, Дориан. Убрал конкурента, закрепил статус наследника и остался с чистенькими ручками. Ты рискнул жизнью Лены ради своей карьеры!

— Я управляющий этого рода, Джеймс. Я мыслю категориями выживания семьи, а не эмоциями, — Дориан брезгливо отряхнул помятый камзол. — Вы выжили. Уговор в силе. Забирай свои вещи и убирайтесь из моего дома.

Джеймс криво усмехнулся. Он сунул руку за пазуху, вытащил тот самый увесистый замшевый мешочек с золотом и металлический ключ, который брат дал ему в качестве «отступных».

— Подавись своими подачками, — процедил лорд и с силой швырнул мешочек в Дориана.

Мешок тяжело ударился о грудь младшего лорда и полетел на пол. Мое сердце екнуло.

Так. Стоп. Гордость гордостью, но разбрасываться стартовым капиталом?! В этом жестоком мире, где нам сегодня даже ночевать негде?!

Я посмотрела на пылающего от злости Джеймса, перевела взгляд на презрительно замершего Дориана и приняла решение не вестись на поводу у эмоций. Хотя они пылали так, что я была готова самолично набить морду красавцу младшенькому. Я опустила кота на пол и приняла решение:

— Э, нет, так дело не пойдет, — я решительно шагнула вперед, нагнулась и сгребла с пола тяжелый мешок.

Оба брата уставились на меня в немом изумлении. Ну а что?.. Бьют — бери, дают — беги…

— Что ты делаешь, Лена? Выбрось это! Мне не нужны его грязные деньги! — возмутился Джеймс.

— А мне нужны! — отрезала я, пряча добычу в глубокий карман платья. — Это, милорд, называется подарок на свадьбу! Нам еще жить на что-то надо, пока ты тут свою гордость тешишь!

Дориан тихо, искренне рассмеялся, глядя на меня с нескрываемым восхищением.

— Видит магия, брат, она для тебя слишком хороша.

— Заткнись, Дориан, — я повернулась к младшему Тринану, ощущая, как Джеймса накрывает очередная волна злости. — Вы отличный тактик, лорд. Но как человек — вы полный урод. У вас тут не семья, а черт знает что! И знаете что? Мы удаляемся создавать свою семью!

Я развернулась к Джеймсу, схватила его за рукав и потянула в сторону лестницы.

— Идем. Собирай свои манатки, или что тебе там нужно, и уходим. Люций! За мной!

Джеймс сдержал слово. Сборы заняли от силы минут пятнадцать. Он спустился по парадной лестнице, перекинув через плечо небольшую кожаную сумку и два фамильных меча в потертых ножнах. А в свободной руке он держал… мой кулечек. Тот самый скромный узелок, с которым я когда-то переступила порог этого дома. Моя бесценная щетка и честно заработанное золотишко, которое мне так и не удалось потратить.

В груди что-то предательски дрогнуло. В пылу скандала, сжимая в кармане увесистый мешок с золотом Дориана, я бы про свои копейки и не вспомнила, а он, этот аристократ, не забыл.

Младший лорд за это время не проронил ни слова, лишь молча наблюдал за нами со снисходительной улыбкой победителя.

— Счастливо оставаться, братец, — бросил Джеймс, проходя мимо него.

Когда за нами тяжело захлопнулась входная дверь поместья, отрезая нас от рода Тринанов окончательно, на улицу уже опустилась глухая ночь. Атталия дышала прохладой, где-то вдалеке перекликались собаки.

Я поежилась, перехватывая поудобнее Люция. Кот недовольно сопел, явно осуждая наши ночные прогулки, но стоически терпел, вцепившись когтями в мое серое платье.

— Ну и куда мы теперь, лорд-без-наследства? — тихо спросила я, шагая рядом с ним по брусчатке. — У нас есть золото, но я сомневаюсь, что приличные постоялые дворы открыты в такое время. А ночевать в клоповнике на окраине мне бы категорически не хотелось… У тебя есть варианты?

Джеймс мрачно посмотрел вдоль темной улицы. Ярость в его глазах немного улеглась, уступив место той самой холодной расчетливости, которая так пугала меня в его брате. Но плюсы нашей связи имели место быть: его спокойствие передалось и мне. Я словно ощутила себя маленькой девочкой, что шла рядом с отцом по темной улице. Наверно, так и ощущается «замужняя» жизнь, если она проходит с правильным человеком.

— В клоповник мы не поедем, — сухо ответил он. — Мы едем в лучшее место в Атталии. Нанесем визит любящей родственнице.

Я чуть не споткнулась на ровном месте. Люций возмущенно мявкнул.

— Джеймс окончательно рехнулся… Я думал, что с тобой это случится позже, да и причина будет в твоей злачной привычке напиться, но нет, тебя погубила женщина, — Люций явно был недоволен.

— К Ирен?! В «Сочный виноград»? — Я напряглась. — Джеймс, ты с ума сошел! Она нас на порог не пустит, чтобы мы своим видом не распугали ее богатеньких клиенток!

— Пустит, — Джеймс хищно усмехнулся. — У меня есть аргумент, против которого моя дорогая тетушка не сможет устоять. Если потребуется, я выбью нам лучшие покои.

Мне ничего не оставалось, как пойти за ним. Даже если его аргумент не окажется достаточно сильным, я всегда могу чуть надавить на Энеса и зайти с другой стороны. Кто знает, может тогда Ирен точно нас примет? Все-таки, она хоть и своеобразно, но любит своих детей. Пусть даже с первого взгляда так и не скажешь, но мне казалось, что та не захотела бы отдать единственного сына в руки местным «борцам с магами.

Да и идея возвращаться туда мне не нравилась. Не знаю, то ли старая привычка из прошлого, когда бабушка говорила, что уходить надо один раз, то ли дурное предчувствие, но идти туда мне не хотелось. Но выбора особого не было, так что я заранее решила, что сделаю все, чтобы в этот раз быть не просто помощницей-служанкой, а сотворить что-то такое, что изменит не только мою, точнее, уже нашу жизнь, но и местные порядки.

До салона мадам Ирен мы добрались пешком. Парадные двери «Сочного винограда» были уже закрыты для случайных посетителей, но окна второго этажа светились теплым, манящим светом. Изнутри доносились приглушенные голоса и тонкий аромат дорогих благовоний и масел.

Джеймс забарабанил в дверь так, словно пришел с официальным обыском от самой короны.

Через минуту тяжелые засовы лязгнули, и на пороге появилась заспанная Милли. Увидев меня, она округлила глаза так, что они едва не выпали из глазных яблок, а заметив стоящего рядом мрачного лорда Тринана, и вовсе потеряла дар речи.

— Л-лорд Джеймс? Лена? — пискнула она, крепче запахивая шаль. — Но…

— Зови хозяйку, Милли, — процедил Джеймс, бесцеремонно отодвигая девушку и проходя внутрь.

Я, стараясь держать спину прямо и делать вид, что заявляться на место бывшей работы в ночи — это абсолютно нормально, прошествовала следом.

Ждать долго не пришлось. Ирен появилась на вершине парадной лестницы, кутаясь в роскошный халат цвета морских волн. Ее лицо, обычно приветливое и располагающее к откровениям, сейчас напоминало мне грозовую тучу. Увидев нас, она брезгливо скривилась.

— Джеймс, мальчик мой, — ее голос сочился ядом. — Какая неожиданность. И ты привел с собой… эту. Разве мой брат не лишил тебя всего? Боюсь, в моем заведении больше не подают в долг опальным наследникам. Уходите. Немедленно.

— Здравствуй, тетушка, — Джеймс остановился у подножия лестницы. — Нам нужны комнаты. Лучшие апартаменты на втором этаже. И горячая ванна для моей жены. А этому ненасытному духу — миску самых жирных сливок.

— Женщины! Сливок! И поскорее! — поддакнул Люций у меня на руках. — Ирен, ты чего как не родная!..

Ирен приподняла бровь, оглядывая нас с ног до головы. Теперь мне окончательно захотелось помыться…

— Жены? Ты все-таки женился на этой поломойке? О боги, Джеймс, ты превзошел самого себя в идиотизме! Джеймс, вам тут не рады.

Джеймс даже не дрогнул. Он медленно сделал шаг вверх по ступеням, сокращая дистанцию, и понизил голос так, чтобы слышала только Ирен.

— О, мы уйдем, тетушка. Прямо сейчас. И заодно заглянем к леди Оливии и еще парочке твоих высокопоставленных дам. Думаю, им будет безумно интересно послушать сказку на ночь о том, куда на самом деле исчезла красавица Дафна. И кто именно помог ей в этом таинственном исчезновении, рискуя навлечь на себя гнев не последних людей в Атталии… А самое главное, почему лорд Арчибальд сюда почти не приезжает…

Лицо Ирен стремительно потеряло краски. Весь ее апломб испарился в мгновение ока, румянец сошел со щек, обнажив истинный возраст и усталость. Она схватилась за резные перила так крепко, словно боялась упасть.

— Ты не посмеешь, — прошипела она, но в ее глазах плескался неподдельный страх.

— Проверь меня, — Джеймс улыбнулся ледяной, пугающей улыбкой. — Я сегодня уже стоял перед Деревом Правды, готовясь умереть. Мне абсолютно нечего терять. Комнаты, Ирен. Сейчас же.

Хозяйка салона смерила нас полным бессильной злобы взглядом. Затем медленно, процедив сквозь зубы ругательство, повернулась к замершей в углу Милли.

— Подготовь для лорда и леди Синие апартаменты. Согрей воду и принеси… сливки, — Ирен бросила на меня последний испепеляющий взгляд, развернулась и скрылась в коридоре второго этажа.

— Вот так бы и с разу! — Прорычал Люций. — Вы только посмотрите, в дом вернулся блудный дух рода, а ему никто даже ковровую дорожку не расстелил!..

Я с трудом сдержала победную улыбку. Джеймс протянул мне мой кулечек, подмигнул и жестом пригласил подниматься. Что ж, кажется, эта бесконечная ночь все-таки закончится чистыми простынями.

Горячая вода, которую Милли покорно нагрела для меня в купальне на первом этаже, сотворила настоящее чудо. Я отмокала в просторной деревянной лохани до тех пор, пока вода не начала остывать, смывая с себя дорожную пыль, въедливый запах сероводорода и липкий страх сегодняшнего дня. Я переоделась в чистую, мягкую сорочку, любезно, или, скорее, испуганно, предоставленную кем-то из прислуги, и с наслаждением расчесала влажные волосы.

Поднимаясь по лестнице обратно на второй этаж, я чувствовала себя заново родившейся.

В Синих апартаментах царил полумрак. Джеймс разжег камин, и теперь в комнате уютно потрескивали поленья, отбрасывая теплые блики на портьеры и широкую кровать.

У самого огня, довольно жмурясь и громко мурлыча, сидел Люций. Перед ним стояла огромная миска, вылизанная до зеркального блеска — свою долю сливок за гениальный совет фамильяр уже получил.

Джеймс сидел в глубоком кресле у окна. Он снял камзол, оставшись в одной расстегнутой на груди рубашке, и бездумно крутил в руках хрустальный бокал с вином. В свете луны, падавшем из окна, его лицо казалось высеченным из камня. Вся та броня ленивого циника, которую он привык носить на людях, сейчас спала. Он выглядел просто уставшим мужчиной, у которого сегодня отняли все: титул, дом, семью. И пусть эта семья была той еще бандой предателей, боль от этого не становилась меньше.

Я тихо подошла к столику, налила себе вина из пузатого кувшина и опустилась на пушистый ковер прямо у его ног, скрестив ноги по-турецки.

— Милли оставила нам сыр и немного хлеба, — тихо сказала я, нарушая тишину. — Тебе нужно поесть.

— Я не голоден, Лена.

— Ешь, — я непререкаемым жестом протянула ему кусок сыра. — На пустой желудок тоска переносится гораздо хуже. Поверь моему опыту.

Он послушно взял сыр, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. По коже привычно пробежали теплые искры, но в этот раз я не стала внутренне от них отмахиваться. Это тепло было чертовски приятным.

— Знаешь, — Джеймс сделал глоток вина и откинул голову на спинку кресла. — Я всегда знал, что отец готов пожертвовать мной ради Дориана. Я с этим смирился. Но Дориан… Мы ведь когда-то доверяли друг другу. А сегодня он играл мной, как деревянной фигуркой. И самое паршивое — он был абсолютно прав в своих расчетах.

— Он выжил из ума от своей жажды контроля, — мягко ответила я. — Джеймс, семья — это не обязательно те, с кем у тебя общая кровь. Иногда кровные родственники могут вонзить нож в спину быстрее любого врага. Семья — это те, кто спускается за тобой на дно ядовитого оврага, зная, что может там остаться.

Джеймс посмотрел на меня. Долго, пристально, так, что у меня внутри все сладко сжалось. Уголки его губ дрогнули в легкой, уже искренней улыбке.

— Ты удивительная женщина, Елена. Пойти против Инквизиции, разгадать загадку Дерева и обставить моего отца… Ты спасла мне жизнь.

— Мы спасли друг друга, — я улыбнулась в ответ и решительно поставила бокал на пол. — А теперь, милорд, давай перестанем жалеть себя и посмотрим, с чем мы остались.

Я потянулась к своему кулечку и высыпала на ковер свое богатство. Тридцать пять элов со звоном рассыпались по ворсу. Затем я достала тяжелый замшевый мешок Дориана и положила его рядом. И, наконец, три стеклянных флакона с вытяжкой из артишока, которые подарил Сулейман.

— Что это? — Джеймс удивленно приподнял бровь, глядя на наш импровизированный алтарь богатству.

— Наш стартовый капитал, — глаза мои загорелись азартом. — И наша путевка в новую жизнь. Джеймс, Ирен считает свой «Сочный виноград» элитным клубом. Но по факту, что это такое? Это просто пыльная гостиная, куда богатые матроны приходят пить сладкий чай, есть булки, сплетничать и падать в обмороки, потому что их тела зажаты в корсеты, а мышцы слабые, как у котят!

— И что ты предлагаешь? Запретить им есть булки? Да они нас на вилы поднимут… Еще скажи, что на право перемывать косточки соседям мы тоже вето положим…

— Я предлагаю дать им нечто лучшее! — я подалась вперед, охваченная желание наконец-то таки стать полезной попаданкой. — Мы превратим этот клуб в настоящую империю женского здоровья и красоты! Мы будем делать массажи! Мы научим их правильным физическим упражнениям, чтобы они стали сильными и подтянутыми! А вот это, — я похлопала по флакону с артишоком, — лучшее средство для очищения организма! Мы введем моду на здоровье, Джеймс. Мы создадим место, куда женщины будут приносить свои деньги не ради чашки чая, а ради того, чтобы чувствовать себя живыми!

Джеймс смотрел на меня, и я видела, как в его темных глазах разгорается огонь. Тот самый огонь, который потух после ссоры с братом. Он вдруг рассмеялся — легко, свободно, сбрасывая с себя остатки тяжелого дня.

— Ты хочешь заставить высокородных леди Атталии потеть и пить горькие травы за их же золото? — он покачал головой. — Безумная женщина.

— Зато буду богатая, — парировала я. — Но мне нужен партнер. Тот, кто знает местное общество, кто умеет договариваться и чье имя, несмотря ни на что, все еще имеет вес. Я предлагаю тебе вложить это золото в наше общее дело. Пятьдесят на пятьдесят. Мы с тобой, Джеймс, построим то, что твоему отцу и не снилось.

Лорд Тринан подался вперед. Он спустился из кресла на ковер, оказавшись прямо напротив меня. Так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.

— Истинная пара в магии и партнеры по жизни? — его голос стал низким, бархатистым.

— Именно так, — я с трудом сглотнула, потому что от его близости мысли начали путаться.

Джеймс протянул свою теплую ладонь.

— Я согласен, Елена. На все.

Я вложила свою руку в его. Он сжал мои пальцы, но вместо того, чтобы просто пожать их, медленно поднес мою ладонь к своим губам и оставил на костяшках долгий поцелуй. Золотая магия вспыхнула между нами, оплетая наши руки светящимися нитями, подтверждая наш союз. Мое сердце забилось как сумасшедшее. В его глазах я видела обещание чего-то гораздо большего, чем просто дружба или совместное дело.

Но мы никуда не спешили. У нас впереди была целая вечность и я была уверена, что все наладится. Даже если не сейчас, то когда-нибудь уж точно…

Первый раунд остался за нами. Мы выжили, обрели друг друга и оказались в самом центре змеиного гнезда с мешком золота и грандиозными планами. Столица, Инквизиция, отец Джеймса и Дориан могли думать что угодно, но они еще не знали главного: все, что пыталось уничтожить нас, сделало лишь сильнее.