20
Милена…
***
– Отвечай! – Маришка снова грубо встряхнула меня. – Кому ты про нас рассказала?! Кто тебя научил?!
– Никому! – вырвавшись из её цепкой хватки, я отступила к самой стене, вжавшись в шершавый камень под злым взглядом женщины.
Маришка кривила рот и кажется была готова вот-вот накинуться на меня.
– Я всё слышала, Милли, – шагнув в мою сторону, она вынудила меня рефлекторно зажмуриться и прикрыться руками. – Я не собираюсь тебя бить. Я жду ответа.
Как на зло в моей голове не было связных мыслей. Придумать сейчас что-то я была не в состоянии. Да и какой смысл врать, если Маришка оборотень? Она сразу раскусит…
– Я хотела поговорить с мамой, – решила я рассказать часть правды. – Нира упомянула, что мы можем связываться с другими людьми и… я не ожидала, что у меня получится! Да и не получилось ничего. Мама меня не услышала.
Сама не ожидала, но у меня получилось не соврать Маришке. Я ведь правда хотела поговорить с мамой и действительно не ожидала, что у меня это получится. Да и по итогу – мама меня не услышала. Только Марк. И, кажется, не только услышал. Но больше всего меня настораживало, что он знал про иллюзионистов. Как и про особенности их дара. Он не удивился факту моего появления. Его разозлило то, что я нашла магов-иллюзий…
– Не врёшь, – немного помолчав, вынесла Маришка вердикт, подтвердив тем самым мои опасения.
Её острые зубы – не иллюзия. Она действительно оборотень. И это наталкивало меня на определённые мысли.
– Мало у кого получается сразу нечто большое, чем визуализация простейших иллюзий, Милли. Не бойся меня, – она взяла меня за руку и заставила отлипнуть от стены, шагнув к ней на встречу. – Тебя ждёт великое будущее. Твой потенциал меня всё больше вдохновляет.
– Спасибо... наверное, – повела я плечом, поражаясь, с какой скоростью из взгляда этой женщины ушла вся направленная в мою сторону ненависть.
Сейчас Маришка смотрела на меня с неподдельным благодушием. И если честно, оно меня почему-то пугало больше неприязни.
– Я зашла проверить, как ты освоилась, но услышала крики…
– Крики? – переспросила я, перебив её. – Простите, я не…
– На начальных этапах обучения мы погружаемся в сон, если целью стоит вторгнуться в чужой разум, – пояснила она мне. – Иначе, неопытный маг кричит, в прямом смысле этого слова, то, что говорит своему собеседнику. Во сне же, начинающие иллюзионисты, либо молчат, либо шепчут. Оба варианта приемлемы.
– Я… я не знала, – прошептала я, по-настоящему пугаясь.
Это же сколько всего я могла наговорить… точнее, проорать во всеуслышание, общаясь с «мамой»! Даже представить страшно, чем могли закончиться мои подобные откровения.
– Теперь знаешь, – улыбнулась мне Маришка, отходя от меня и присаживаясь на кровать. – Расскажи мне, что именно ты делала и какого результата добилась.
Самым тяжёлым было осознание того, что врать ей нельзя. Приходилось тщательно подбирать слова, опуская некоторые подробности. В целом, вышло у меня довольно неплохо. Я перечислила Маришке свои попытки связаться с мамой. От детального представления самой родительницы, до детских воспоминаний.
– Странно, что у тебя получилось, – задумчиво протянула Маришка, как только я закончила. – Обычно этого недостаточно. Для связки с разумом нужно три составляющие. У тебя же было только две.
– Три? – уточнила я, решив не стоять столбом и медленно переместилась ближе к кровати, на которой сидела моя собеседница. – Зрительный образ, желание поговорить и…
– Нет, – мягко рассмеялась Маришка. – Сам человек вторичен. Главное – это цель. В твоём случае, ты хотела сообщить маме о том, что в порядке. И о нас, – женщина пристально посмотрела мне в глаза. – К слову, об этом говорить нельзя. Нас нет, Милли. Ни для кого. Поняла? – дождавшись моего кивка, она продолжила. – Цель – это первое. Якорь, с помощью которого ты отпускаешь свои силы. Второе – это концентрация. Наш дар сродни дару стихийников. Магом иллюзий нельзя стать. Им можно только родиться. И, как и у стихийников, нам чуждо понятие резерва. Дар неотъемлемая часть нас самих. Нужно уметь его чувствовать и задавать конкретные задачи. Например, ты хочешь сообщить маме, что с тобой всё хорошо. Больше целей в твоей голове быть не должно.
– То есть, – попыталась я вникнуть, – мне нельзя одновременно думать о том, что я хочу что-то спросить и что-то рассказать? Должна держать в мыслях что-то одно?
– Одного человека, – поправила меня Маришка. – Ты не должна думать одновременно о том, что хочешь поговорить с мамой и спросить её о здоровье… соседа, к примеру. В таком случае ты ставишь себе одну цель, но концентрируешься на двух людях. Получается мешанина. Это азы нашего дара, он достаточно интуитивен… но не у всех получается развить его до нужных высот. Ты ведь ощущаешь это. Чувствуешь разницу, когда находишься рядом со мной, Нирой, или другими нашими братьями?
– Да, – уверенно ответила я. – Вы… сильнее Ниры. Но как это возможно, если наш дар подобен магии стихийников?
– Всё зависит от врождённого потенциала. Кто-то не может ничего кроме простых иллюзий. Кто-то способен вторгаться в любой разум. А кто-то может манипулировать сознанием. Позволь, я проведу тебе аналогию именно со стихийниками, раз уж я ставила их в пример ранее, – улыбнулась Маришка. – Стихийники, как и мы, тоже делятся по категориям. Первым – подвластна лишь одна стихия. Вторым – две, третьим – три, – махнув рукой, женщина, как мне показалось, добавила с нотками брезгливости в голосе: – даже стихийники пятой категории есть. Стихийница, если точнее, подчинившая себе огонь, воду, воздух, землю и стихию предвидения. Слышала о ней?
– Наследница Дайренора, – я постаралась как можно безразличнее ответить. – Кэринайя, кажется…
– Эрика Дэйрус, – сухо поправила меня Маришка. – Ещё десять лет назад она была никем, а теперь…
Нет, мне не показалось. Про жену Хендрика Маришка говорила так, словно это именно Эрика стоит за всеми гонениями иллюзионистов! Может всё дело в том, что она жена дракона… у меня не было других объяснений услышанному.
– Мы отвлеклись, – будто запретив себе думать о чём-то, Маришка снова мне улыбнулась, спокойно продолжив: – Три составляющие. Две перечисленные мной ранее ты смогла выполнить. Но не третью.
– И в чём же она заключается?
– Ограничения, – коротко ответила Маришка. – Ты должна чётко понимать, что хочешь получить. Чтобы был слышен только твой голос, или чтобы объект мог тебя видеть. Хочешь ли сама следить за окружением того, в чей разум направляешься, либо видеть только его. От этих условий зависит исход беседы. Ограничения важны.
Закончив фразу, Маришка поднялась с кровати, ставя точку в нашем разговоре.
– Если вы не против, – решилась я попросить. – Я бы хотела снова попробовать поговорить с мамой. Обещаю, – поспешно добавила я, – я ни словом не обмолвлюсь о вас и других магах иллюзий. Просто…
– Просто ты скучаешь по маме, – договорила за меня Маришка. – Хорошо. Можешь попробовать. Я попрошу Ниру, чтобы она дала тебе зелье. Но у меня есть одно условие, Милли.
– Какое?
Я ожидала чего-то опасного, невыполнимого, абсурдного, но…
Реальность смогла удивить.
– Я хочу, чтобы ты плотно поужинала сегодня, – погладив меня костяшками пальцев по щеке, попросила Маришка. – Не дело сидеть в одиночестве. Здесь теперь твой дом. Не бойся открыться своим братьям и сёстрам.
Я выполнила её просьбу. Присоединилась за ужином к другим магам-иллюзий, съела всё, что дали… и получила от Ниры флакончик зелья.
Вот только, чем больше я обдумывала свой первый опыт связаться с мамой, тем больше понимала, что нужен мне разговор с Марком.
Он знал про иллюзионистов.
Знал про их способности.
И, судя по тому, как спокойно отреагировал на моё появление, знал, что ко мне вернулся дар.
Устроившись поудобнее в кровати, я выпила зелье и прикрыла глаза.
Самым главным сейчас было вытащить отсюда Ауранию. И мама мне здесь сомнительный помощник. Нужен Марк.
Что ж…
Попробую всё, что озвучила мне сегодня Маришка.
Я хочу поговорить с Марком.
Хочу видеть всё, что происходит вокруг него.
И не хочу, чтобы он меня видел.
Моего голоса ему будет более чем достаточно.