Глава 54

Я так и не поняла, что задумал этот невозможный человек.

Вернувшись в свою комнату, я первым делом закрыла за собой тяжелую дубовую дверь и прислонилась к ней спиной. В висках пульсировала тупая боль, а в легких не хватало воздуха. Тишина в комнате была густой, нарушаемой лишь мерным шорохом дождя по высоким стеклам и моим собственным сбивчивым дыханием.

Я медленно подошла к столу, где лежали письма Лотессы. Аккуратно, почти с благоговением, поправила стопку, словно боялась смять последнее, что осталось от моей девочки. Рядом лежала голубая лента. Я машинально коснулась ее пальцами. Шелк был холодным и скользким. Я вспомнила, как этой лентой завязывала ее тонкие детские волосы, как поправляла бантик, как маленькие ручки ощупывали его, а любопытные глазки смотрели на меня: «Мам, а правда я красивая?»

Это мгновенье, воскресившее мою девочку, заставило сердце болезненно сжаться. Слезы подступили, но я сдержалась. Сейчас я должна быть сильной ради внука.

Что же вы задумали, генерал?

Неужели решили сделать вид, будто ничего не произошло? Отмахнуться, как от назойливой мухи?

Нет. Я видела, как изменилось его лицо, как напряглись мышцы на шее, когда я указала на эту деталь. Он запомнил.

Но с другой стороны, понять его я не могла. Он выставил меня из детской. Потом, без единого объяснения, вывел в коридор и оставил там одну. Он не сказал ни слова. Будто я была пешкой, которую молча переставили на другую клетку, не удосужившись объяснить правила игры.

Я раздраженно поджала губы, чувствуя, как внутри закипает привычная, едкая злость. Несносный, невыносимый человек. У-у-у! Так бы и задушила бы его!

Мне кажется, что он думает обо мне точно так же.

И нас с ним спасает только воспитание. Иначе бы давно друг другу глаза повыцарапывали!

Я снова посмотрела на письма. «Уважаемая матушка…» Перед глазами всплыло лицо Лотессы, бледное и отстраненное. Потом лицо малыша. Такого маленького. Такого беспомощного, крошечного, теплого.

Нет. Если Лагерт ничего не предпримет, если он снова решит спрятать голову в песок и прикрыться «хорошими рекомендациями», я буду сама…

В дверь тихо постучали. Один раз. Потом второй. Ровные, выверенные удары.

Я нахмурилась, отрываясь от стола.

— Войдите.

Дверь распахнулась почти сразу, без скрипа. На пороге стоял генерал.

Плаща уже не было. Тяжелый траурный мундир сменился темным шерстяным сюртуком, который делал его фигуру менее официальной, но от этого не менее пугающей. Только волосы все еще были влажными после дождя, темными прядями падая на лоб. Он даже не поздоровался. Его серые глаза в полумраке комнаты казались почти черными.

— Быстро, — произнес он. Голос был низким, вибрирующим где-то в самой глубине груди.

Я удивленно моргнула, не успевая перестроиться.

— Что?

— Быстро и тихо.

Он шагнул в комнату, и я инстинктивно отшатнулась, но он уже был рядом. Крепкая, горячая рука обхватила мое запястье. Пальцы сомкнулись с пугающей легкостью, но без боли. От его кожи исходил тот самый неестественный, обжигающий жар.

— Генерал… — начала я, пытаясь высвободить руку.

— Молчать.