Глава 73

Внутри медленно, вязко закипала злость. Она поднималась от самого живота, горячая и липкая, смешиваясь с болью в спине и страхом, который я прятала так тщательно. Наверное, нужно было бы принять лекарство, а то меня опять замучает эта проклятая изжога. Яд даром не прошел для моего организма, так что теперь изжога стала моей постоянной спутницей.

— Генерал, — произнесла я, и в моем голосе прорезались стальные нотки.

— Кто вас отравил?

— Вас это не касается, — тихо и с расстановкой произнесла я.

— Касается.

— Правда? — Я приподняла бровь, изображая вежливое недоумение. — С каких это пор моя жизнь стала вашим делом? После того, как вы запретили мне брать на руки собственного внука? После того, как выставили меня за дверь? Или после того, как назвали сумасшедшей?

Он смотрел прямо мне в глаза. В упор. И в этом взгляде не было высокомерия. Было что-то другое. Тяжелое. Древнее.

— Потому что это произошло в моей семье, — сказал он.

Я замерла. На одно короткое мгновение. Воздух в комнате стал плотным, наэлектризованным. Потом я тихо рассмеялась. Горько. Безнадежно.

— В вашей семье происходило много такого, чего вы предпочитали не замечать, Лагерт. Вы вообще умеете замечать то, что происходит у вас под носом?

Я помолчала.

— Вчера я была для вас опасной тещей, которую нельзя подпускать к ребенку. А сегодня вдруг стала семьей?

Его лицо не изменилось. Маска осталась на месте. Только взгляд стал тяжелее, темнее. Как небо перед грозой.

— Маркиза.

— Пропустите, — с раздражением повторила я.

— Нет.

— Вы не имеете права удерживать меня, — возмущенно произнесла я.

— Тогда ответьте.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри натягивается струна. Тонкая. Дрожащая. Готовая лопнуть.

— Вы действительно хотите это услышать?

— Да.

— Хорошо, — зловещим голосом произнесла я. — Семейные тайны так семейные тайны.

Я скрестила руки на груди, защищаясь. Пальцы впились в ткань платья, оставляя белые следы.

— Но сначала…

Он ждал. Терпеливо. Неподвижно.

— Я жду извинений и…

На этот раз молчание затянулось. Стало густым, тягучим. Часы на стене будто замерли, боясь нарушить эту паузу.

— И? — спросил он наконец. Голос прозвучал глухо.

— И возможности видеть внука тогда, когда мне это необходимо. Без секундомеров. Без унизительных условий. Без ощущения, что я преступница.

Он долго смотрел на меня. Оценивал. Взвешивал.

— Мы сейчас говорим не об этом, — произнес он.

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как дрожь проходит по позвоночнику. — Именно об этом. Потому что вы требуете правду. А правда дорого стоит, генерал. Она не дается даром. Особенно вам.

Он сделал шаг ко мне. Совсем небольшой. Но пространство между нами сократилось настолько, что я почувствовала исходящий от него жар. Физически. Он обжигал кожу, проникал под платье, в кровь.

— Хорошо. Я прошу прощения за то, что не поверил вам. Я разрешаю вам видеться с ребенком, но только в моем присутствии. Время не ограничено! Но единственное условие — мое присутствие.