Глава 1 · Товарищ сержант, скоро кончится лето

Собрав волю в кулак, я встала и вскинула голову, чувствуя себя Жанной Д’Арк, готовой принять свою судьбу. Немного поколебавшись, я открыла щеколду, потом толкнула дверь. В коридоре стояли папа и Марина, растерянно глядя на маму и незваного гостя в погонах.

Надо проигрывать достойно, я выпрямила спину и сделала шаг вперед. Но воображение упорно рисовало совсем другую картинку: вот я протягиваю руки, и на них захлопываются наручники, вот под конвоем и осуждающими взглядами папы и Марины меня ведут в автозак, а мама ехидно улыбается и шипит мне вслед: «Именно такой судьбы ты достойна! Это тебе за то, что прилипла к моей утробе и никак не хотела сдыхать». Я махнула головой, отгоняя назойливые страхи, пересекла гостиную и вышла в коридор, решив на допросе рассказать все как есть — смысл отпираться, когда меня вычислили? Сыграю сумасшедшую кликушу, так папе будет меньше вреда.

— Я могу ее увидеть? — продолжал мужчина.

Мать закипала и, увидев меня, встала в стойку, готовая напасть в любой момент.

— Уж поведайте, пожалуйста, что она натворила? — еще раз задала она вопрос, глядя на меня так, что у меня ноги подкосились.

С мольбой уставившись на милиционера, я ждала обвинения. Подняв глаза, он заметил меня и улыбнулся.

Точно, палач! Видит страдания своей жертвы и получает удовольствие! Вроде молодой симпатичный мужчина, что его заставило идти служить в органы? Ведь настоящие преступники чаще разгуливают на свободе, а за решетку попадают те, у кого либо нет денег отмазаться, либо просто не повезло, и они оказались не в том месте не в тот час.

— Это я, — почти шепотом сказала я, глядя в пол.

Мама пожирала меня взглядом, будь ее воля, она первая надела бы мне наручники и лично повела на электрический стул, если бы у нас существовала смертная казнь.

— Я думал, тебя сложнее будет найти, — мужчина продолжил улыбаться.

«Я тоже на это надеялась, — пронеслось у меня в голове. — Неужели бабушка что-то сделала не так? Или ее тоже взяли, и она раскололась? Не может быть, она не могла, скорее умерла бы, но меня не сдала бы. Как же так произошло, ведь я была максимально осторожна!»

Замерев, я стояла и смотрела прямо ему в глаза, как кролик на удава. Он шагнул ко мне. Огромных усилий стоило не шарахнуться.

— Я пришел тебя поблагодарить, — сказал он, доставая что-то из нагрудного кармана.

Мама аж поперхнулась.

— Что вы сказали? — проговорила она, прокашлявшись.

Я не поверила своим ушам. Первое, что пришло на ум — я предотвратила катастрофу, и меня представят к награде. Паника сменилась облегчением и радостью. Поборов оцепенение, я шагнула вперед и мельком посмотрела на маму. Она стояла растерянная, гневно глядя на меня. Мне показалось, она разочаровалась от того, что меня пришли не покарать, а похвалить.

— За что ее благодарить? — поинтересовалась мать небрежно.

— Моя жена попросила найти Алену и хоть как-то отблагодарить.

И тут до меня дошло. Спросонья я просто забыла о вчерашнем инциденте.

— Алена вчера спасла нашу дочь, — проговорил милиционер и достал конверт.

В глазах матери читалось недоумение: «Что, опять?» Папа и Марина восторженно переглянулись.

— А как вы меня нашли? — осторожно поинтересовалась я.

— Так ты сама сказала, что живешь в доме через дорогу, что напротив нашего, у рынка. Далее все просто, Алена — не такое уж частое имя, а лучшие информаторы — это бабушки на лавочках. Они и подсказали, что ты и есть Алена. Адрес, фамилию тоже сдали.

Я покосилась на конверт в его руках. Неужели денег хочет дать? Почему-то показалось, что он честный, а такие много не зарабатывают, еще с двумя детьми. Наверное, прочитав вопрос в моих глазах, он ответил:

— Мы не знали, как тебя отблагодарить, решили, что это может тебе понравится, — он протянул мне конверт. — Открой, посмотри.

Я взяла конверт и открыла его. Там лежало два билета на концерт группы Undervood на следующую неделю. От восторга я захлопала в ладоши. Всегда мечтала попасть на их концерт, но в прошлой жизни так и не получилось.

Макс из Севастополя, Володя из Херсона, наши ребята. Несколько лет назад играли тут на набережной, два года назад уехали в Москву и как раскрутились!

Мне казалось, что «Ундервуд», который любил мой проклятый муж, выстрелил позже. Но у них музыка странная, событие могло пройти мимо меня.

— Вика еще приглашала всех на чай, — спохватился мужчина, обращаясь к маме, — и передавала вам огромное спасибо, что воспитали такую замечательную дочь!

Вот после этих слов закашлялась я. Мама притворно улыбнулась и лужицей растеклась. Ну какая же двуличная дама моя мать! Только что была готова меня сжечь на костре, и вдруг — сама доброта и забота. Даже если попытаться вспомнить, что хорошего она в меня вложила, приходит на ум лишь любовь к музыке. Ну как любовь, скорее, — необходимость заниматься. Вообще, любовь, мне кажется, ей чужда, особенно к другим людям. Исключение — ее величество и Константин.

— Ну все, мне пора. А то служба зовет. — Мужчина еще раз поблагодарил меня и удалился.

Сложно описать, что я почувствовала, когда за милиционером захлопнулась дверь. Это и радость, и облегчение, и невероятная легкость, как если освободиться от непомерной ноши. Коленки еще немного дрожали, потому я оперлась спиной о стену и выдохнула.

Не сменив боевой стойки, на меня пялилась мать.

— Ты опять ныряла в воду за утопающим ребенком? — небрежно спросила она.

— Я ныряла под машину, — спокойно ответила я и направилась в свою комнату, оставляя ее захлебываться ядом.

За мной в нашу комнату последовали папа с Мариной. Я подошла к окну, наблюдая, как милиционер скрывается за поворотом. Интересно, что разнесет по округе наше «бабка радио»? Однозначно, придумают очередную сказку, и мама окончательно сбесится.

Первая не выдержала Марина:

— Лёсь, я уже думала, ты что-то натворила, раз милиция пожаловала…

Я улыбнулась.

— Ну, видишь, спасателем подрабатываю.

Папа присел на мою кровать.

— Это вчера случилось?

Я кивнула.

— И ногу ты тогда же повредила? — поинтересовался он.

— Ну да, я упала, когда девочку ловила, — объяснила я, — если б не успела, она выскочила бы прямо под машины. Ей годика три, мелкая совсем, а ее мама с коляской была, точно не смогла бы ее остановить.

Папа пригладил волосы и задумался на пару секунд.

— Я вот не пойму, — продолжил он, — и тебе не было страшно за себя? Что тобой двигало тогда, на пляже, и сейчас?

— Наверное, у меня отсутствует чувство самосохранения, — предположила я, — а желание спасать возникает инстинктивно.

— Как-то много для одного месяца… Я шокирован, правда. — Папа смотрел на меня с нескрываемым восхищением.

Сзади приблизилась Марина и обняла меня.

— Знаешь, а я б не смогла. Вот честно тебе скажу. Наверно, я — эгоистка, — призналась она, а потом добавила: — Интересно, какая суперспособность у тебя добавится сейчас? После спасения утопающей ты стала классно играть, песни писать, а сейчас к чему готовиться?

Рассмеявшись, я развернулась к ней.

— Научусь противостоять матери.

— Ну, это будет высший пилотаж, — хмыкнула Марина и глянула на папу — в разговорах о матери он принципиально не участвовал, делал вид, что не слышит.

Когда мы смолкли, он опомнился и добавил:

— Кстати, Алена у бабушки еще мальчика спасла. Она не рассказывала?

Я сделала вид, что засмущалась.

— Ну, не прямо спасла, точнее — помогла найти. Так что больше, как видишь, — обратилась я к сестре, — способностей не добавилось.

О моих видениях и умении гадать я предпочла пока промолчать. Марина подсела к отцу, положила голову ему на плечо, и, заглядывая в глаза, взмолилась:

— Папуль, я могу сейчас с Деном встретиться?

Папа устало улыбнулся.

— Иди. Мама не узнает, — добавил он, не дожидаясь просьбы.

Марина упорхнула из комнаты и почти бесшумно выскользнула из квартиры.

— Хорошая они пара, — проговорил папа, глядя ей вслед. — Так сложно сейчас найти порядочного парня! Хочется, чтоб они остались вместе.

— И мне, — согласилась я, — но мама…

Мы одновременно вздохнули, я взяла его руку, и прижала к своей щеке. До сих пор до конца не верится, что я могу вот так сидеть с ним рядом, говорить, обнимать. Что он — жив, и все будет хорошо. Посидев так пару минут, папа променял меня на телевизор, а я подумала, что хорошо бы проведать подругу, надеюсь, мама сегодня не изменит привычке сбегать налево.

Оставшись в комнате одна, я решила, что будет полезным записывать значения карт, которые я уже смогла прочитать. Найдя в ящике стола пустой блокнотик, я каждую страничку поделила пополам и написала название карты. Рядом оставила место для характеристики. Потом поняла, что блокнота будет мало — со временем добавятся комбинации. Нашла общую тетрадь и решила сделать иначе: разделю карты на положительные, нейтральные и негативные, ориентироваться буду по картинкам и ощущениям. Есть те, о которых даже задумываться не нужно, например, карты смерти и любви, а есть, например, карта крест. Она может нести в себе и положительное, и отрицательное.

В руки мне попалась карта заключенного. Как ее можно прочитать? Если дословно — проблемы с законом, если глубже — безвыходная ситуация, когда ты в западне и исправить ничего не можешь. Если представить, что она выпала рядом с картой любви, то можно прочитать ее как сердце в неволе… Любишь, но любовь держит тебя в клетке… Ох, сложно. У меня эта карта ассоциируется с нашим домом, где все — заключенные, а мать — надзиратель.

Я записала то, с чем уже столкнулась, получилось совсем немного, ведь в колоде их пятьдесят две. Сколько ж еще мне предстоит узнать?

Бабушка говорила, чтобы я училась чувствовать: каждое утро нужно доставать по карте, спрашивая, что сегодня мне готовит день. Попробую.

Я закрыла глаза, сдвинула колоду на себя и мысленно спросила, что сегодня меня ждет. Не открывая глаз, достала карту и положила перед собой. Почтальон вручает письмо. Хм, возможно, какие-то новости, что-то я узнаю. А вдруг это мои письма дошли до адресатов? Быстро записала свои предположения. В конце дня определим, насколько верно подсказали карты.

В коридоре послышались шаги — все-таки мама удирает, как ей, бедной, нелегко находиться с нами под одной крышей. Подождав, когда дверь захлопнется, я выглянула в окно. Вскоре она вышла из подъезда и гордо зашагала в сторону остановки.

Интересно, а возможно ли сделать что-то такое, чтобы она изменилась? Она ведь человек, в ней наверняка есть что-то хорошее. Наверное, ей самой нужно переродиться, сохранив память прошлого, и то не факт, что поможет.

Надо ловить момент и бежать к Тане, проверить, в каком она состоянии. Заодно рассказать ей то, что мне Марина поведала про ММК.

Причесавшись и заплетя две косички, я сняла свой «любимый» халат, надев топик и шорты. Заглянула к папе, он уснул сидя, прямо так, как смотрел телевизор. Иногда мне кажется, что многие мужчины в прошлой жизни были котами: поели, поспали, пузико подставили, чтобы почесали. Папа у нас был замечательный, но абсолютно не приспособленный к жизни, одним словом — творческий человек. В детстве его залюбила бабушка, рос он без отца. Подсознательно его потянуло к сильной женщине, но он немного прогадал. Вернее, совершил глобальную ошибку. Мама оказалась не просто сильной, а деспотичной, еще и жила с ним не по любви.

Подойдя к нему, я слегка коснулась его плеча, он вздрогнул и открыл глаза.

— Папуль, я к Тане сбегаю и вернусь, хорошо?

Он кивнул, откинулся на подушку и продолжил спать.

Не знаю, запомнит ли, но мое дело предупредить. Выключив телевизор, я обулась и поспешила из дома.

Спустившись по лестнице, остановилась у почтового ящика. Надо проверить, не пришло ли письмо из Лунино.

Пришлось вернуться за ключом. Открыв дверцу, я засунула руку в ящик и нащупала конверт. Достала и посмотрела, для кого письмо. Это мне! От Ани и Никиты! Губы невольно расплылись в улыбке.

Выйдя во двор, я села на любимую лавочку за лавровишней и вскрыла конверт. Письмо было написано двумя разными почерками.

Привет, Алена!

Будем писать тебе вдвоем, где подчерк корявее — то Никита. Как ты там? Как доехала?

Мы поздравляем тебя с днем рождения! Пусть все мечты твои исполнятся! Например, тебе купят велик. И у тебя будет много денег и друзей!

До сих пор было написано каллиграфическим почерком, это точно Корефанка. Другой почерк слишком заваливался вправо, то взлетал над строкой, то прилипал к ней, словно засмущавшись, и нажим ослабевал.

А я тебе желаю счастья и поскорее вернуться сюда. Чтоб мы снова встретились. Потому что мы уже очень соскучились, особенно я.

У нас все как обычно: велики, рыбалка, сейчас уже за грибами начнем ходить. Если хочешь, насушим и тебе пришлем.

У бабушки твоей тоже все хорошо, только дерево у дома совсем засыхает.

Я напряглась, стараясь не допустить нехорошие мысли, и продолжила чтение.

И у Феди все хорошо, мама его в садик отдала наконец.

Нам с Аней два дня назад в клубе вручили грамоты за помощь МЧС в поисках и спасению человека. Людей полный зал собрался! Анька так переживала, что чуть со сцены не свалилась.

Скорее всего, тут Анька вырвала у Никиты ручку, потому что буквы в конце слова поехали вниз.

Никита тоже переживал, краснел и бледнел, как тогда, когда тебя видел. И вообще, приезжай. Без тебя все тут не так, скучно и некого спасать.

Мы тебя очень ждем. Пиши, как у тебя дела? Как море? Купаетесь? Все-все пиши. Обнимаем и ждем ответа, как соловей лета!

Аня и Некит.

На обратной стороне листа красовался отпечаток Анькиных губ, накрашенных красной помадой, и нарисованные цветными ручками сердечки.

Я сложила письмо в конверт, спрятала в рюкзак. На душе стало тепло. Когда поступки совершаются от чистого сердца, совсем не важно, что между нами — целая прожитая жизнь.

На радостях я даже забыла, что у меня болит нога. Все-таки положительные эмоции — сильное обезболивающее.

Вспоминая своих новых забавных друзей и купив подруге ее любимый малиновый пломбир, я дошла до Таниного дома, поднялась по лестнице и постучала три раза.

Подруга открыла не сразу, я уже испугалась, что она куда-то снова пропала, но щелкнул замок, и дверь отворилась. Меня встретила зарёванная подруга. Наверно, я ошиблась про пару дней, Женя ее сильно зацепил.

— Проходи, — буркнула она и вернулась на диван, легла на подушку и уставилась в потолок.

Разувшись, я шагнула в комнату.

— Я принесла тебе лекарство от хандры, — попыталась расшевелить я подругу, садясь рядом на диван.

Она приоткрыла один глаз и спросила умирающим голосом.

— Что? Цианистый калий?

Я отмахнулась.

— Да ну тебя, стоит из-за всяких уродов жизни лишаться. Я сейчас тебе кое-что расскажу, думаю ты передумаешь умирать, — я протянула ей мороженное.

Таня сначала отказалась, потом скосила глаза на мою руку, села рядом и взяла угощение.

— Ну, рассказывай, что ж ты такое узнала, что способно меня вернуть в жизни, — с вялым интересом спросила она, откусывая кусок пломбира.

— Ты чуть не стала жертвой банды Кобылы.

Таня поперхнулась мороженым.

— Кого?

— Рита, которая типа сестра Жени, ему не сестра, а любовница.

— Да ну! — округлила глаза Таня.

— Так вот эта Рита — сутенерша. Папикам девочек подбирает. С нами немного прогадала, обычно ей постарше интересны. О ней вся Ялта знает, а мы, видишь, нет…

Таня перестала жевать морожено и замерла, слушая.

— Ну, теперь знаем, — пришла в себя подруга, — да, что-то умирать расхотелось. А давай их ментам сдадим?

— Думаю, дохлый номер, — расстроила я ее, хотя и самой этого хотелось.

— Интересно, я когда-нибудь в нормального влюблюсь? Или все говно к моему берегу? — поинтересовалась Таня.

Не буду ее расстраивать, ведь в этой жизни все может быть иначе.

— Кстати, а ты Мещерякова и Миланца знаешь?

— Пф-ф, кто ж Мищера не знает! Только декольте надену — он тут как тут. Летит, как дрозофила на бражку. А Миланца — нет. Кто это?

Я рассказала, добавив:

— Он больше по студенткам, мы еще не подросли. — Я потянула Таню за руку. — Предлагаю прогуляться к морю и освежиться. И вообще, отныне мой девиз «ни дня без пляжа».

Сопротивляться подруга не стала.

— Сейчас, только умоюсь, а то я на китайца похожа. Поможешь? Воду сольешь?

Таня зачерпнула воду из ведра, стоящего под столом, небольшим ковшиком, вручила его мне. Наклонилась, над поддоном, стоящим у стены, сложила руки лодочкой и скомандовала:

— Лей!

Я направила струйку ей в руки, она умылась, вытерла лицо полотенцем, посмотрела на себя в зеркало и сказала своему отражению:

— Вот так и живем…

Как же радостно видеть оживающую подругу!

— Кстати, — вспомнила я, — я сегодня гадала, и карты все сказали правильно!

— Лучше б мне правду сказали, — с обидой заметила Таня.

— Они и сказали, просто мы не так задали вопрос, — попыталась оправдаться я.

— Ладно, — сменила гнев на милость подруга, — на этот раз поверю!

Быстро надев уже полюбившийся сарафан, что я ей привезла из Севастополя, она завязала два хвостика, и мы вышли во двор, раскаленный полуденным солнцем.