Глава 12. На разрыв

— Ну че, ждешь своего принца с кистями? — Надька подходит к кровати и садится позади. — Не придет сегодня, вон темнеет уж!

— Отвали, а! — рявкаю, повернувшись лицом к соседке. Странно, что в эти выходные она не с родоками. Лучше бы свалила и не мешалась.

— Вот и страдай у окна, поняла? Будешь знать, как лезть куда не просят!

Наконец-то ушла! А то маячила перед глазами минут двадцать, пока я книгу у окна читала. Ну, как сказать читала. Смотрела сквозь страницы, иногда переводя взгляд на окно.

Оно выходило на парадный вход в интернат. Именно отсюда я наблюдала за тем, как забирали детей новоиспеченные родители, или менты, или даже скорая. И не всегда она отвозила их в больницу.

А когда-то отсюда наблюдали и за мной. Шесть раз. Два раза меня забирали опекуны, два раза возвращали, и два раза увозила скорая. Символично, правда? И сейчас я должна покинуть эти стены в третий раз.

Покинуть и никогда больше не возвращаться…

Я всегда буду его ждать. Буду мечтать, когда же загляну в его глаза. Добрые. Отзывчивые. Когда услышу приятный бархатистый голос. И сейчас, когда решение принимается, когда над нашими головами повисла неизвестность, трудно сидеть на месте, трудно выполнять домашку на неделю. Остается только сидеть на подоконнике и смотреть в это треклятое окно, за которым льет дождь, размывая снег. Скоро весна. Время перемен, так? Хочется на это надеяться.

Олег придет за мной. Обязательно придет. Знаю, что он подал документы на опеку и ждет результаты. Сказал, что сегодня придет.

И знаете, я счастлива. У меня появится человек, с которым могу поделиться всем, что творится в голове, поплакаться в жилетку, вопреки всему. Возрасту, полу, взглядам. Ведь он всегда меня поймет. Всегда! Как когда-то понимал Миша…

Я словно обрела его в лице художника. Он казался надежным. Наверное, поэтому трясусь сейчас так сильно, словно попала на Северный полюс. И не от страха, что моя жизнь может оборваться в один прекрасный день.

Оттого, что мои мечты разрушатся снова.

Пусть это звучит банально, но я позволяла себе мечтать. Впервые за долгие годы. Мечтать о будущем, о семье, о человеке, который поможет адаптироваться в этом мире.

Колени сковывают воспоминания предыдущих лет. Когда-то давно я так же сидела перед окном с полным рюкзаком и ждала, когда же за мной придут. Лучше бы не делала этого, не лелеяла ложные надежды.

Но с Олегом так не получится. Он всегда держит слово. В любой ситуации. Он никогда не предаст, не позволит никому меня обидеть.

Никогда…

— Ева, ты тут? — стучится в дверь и заходит. Садится рядом со мной на кровать. Кидает мимолетный взгляд на рюкзак.

А я смотрю только на него. На его аккуратно уложенную светлую шевелюру, на его фигуру в черном костюме. В его глаза. Ведь это зеркало души. Они не могут солгать. И сейчас не лгут, глядя на меня с толикой сожаления. Понимаю все сразу, стоит нам установить зрительный контакт.

— Слушай, я поговорил с органами и…

— Ты сделал все, что смог.

Улыбаюсь ему, точнее, приподнимаю уголки губ, надеясь, что моя улыбка не вышла наигранной или, того хуже, — горькой. Ведь это трудно. Трудно надеть веселую маску на лицо, когда внутри тебя съедают тараканы. По кусочку. Шепча на ухо: «Ты заслужила!»

— Это не смертельно. Мы ведь можем видеться без опеки. Будем переписываться, созваниваться, гулять по выходным. Ты же не исчезнешь, правда?

— Ответь на вопрос, — в мгновение ока Олег становится серьезным. Брови хмурит, взглядом цепляется за мой, как коршун. — Тебя подвергли насилию?

Что? Откуда он узнал? Об этом не должно быть написано в деле! Я вырвала листок пару месяцев назад. Он не должен был узнать. Никто не должен был. Даже мои «соратники» не в курсе, почему второй раз меня привезли обратно избитую, с двумя порезами на спине. Откуда?

— Ответь мне, Ева! — настаивает мужчина.

— Тебе какое дело? Насиловал и насиловал. Дальше что?

Неприятные воспоминания кольнули куда-то в область груди. Мясистые, потные руки, которые в итоге сломали правое запястье, лишняя растительность, которая колола лицо и шею. Крики. Мои бессмысленные крики о помощи приемной матери.

Но она так и не услышала…

— Почему ты не рассказала мне?

— А что бы это изменило? — повышаю голос. Неосознанно. Он сам. В смысле голос сам. — Это уже прошло, со мной работал психолог! Я не сумасшедшая, психика в порядке. В чем проблемы?

— Ты разве не боишься меня? Не думаешь, что я поступлю точно так же?

Олег сидит напротив. Не касается меня, не греет заледеневшие руки, как обычно. Смотрит. Ждет ответ. И мои уста говорят лишь одно правильное слово:

— Нет.

— Почему?

— Ты другой.

Его глаза сразу же теплыми становятся. Дружелюбными. Воздух резко выходит из чуть полных губ, а потом грудь приподнимается, позволяя легким наполниться кислородом. Повторяю его же действия за ним. Не специально. Просто мне нечем было дышать, но понимаю это не так быстро, как мужчина.

Я боялась, что он отвернется и больше не будет со мной общаться. Что никогда больше не придет. Откажется. Назовет испорченным ребенком. Гнилым плодом. Но этого не происходит.

Олег обхватывает мою руку своими крепкими ладонями. Вены тут же надуваются, красиво разрисовывая кожу сине-зелеными полосами.

— Послушай, у меня не получилось договориться с опекой, но знай, что я не брошу тебя. Слышишь? Я буду рядом, даже если пройдут года. Осталось немного, мы переживем эти полгода…

— Я верю тебе, — говорю тут же, как воздух прекращает выходить из его чуть полноватых губ. Но рано. Слишком рано.

— И еще. У меня назначена практика в Америке. На несколько месяцев… Не пугайся, — он сильнее сжимает мою ладонь. — Мы будем общаться на расстоянии. Я купил тебе смартфон. Будешь звонить мне, рассказывать о своих делах, а когда выпустишься, я заберу тебя. Обещаю.

Вслушиваюсь в эти слова. С трудом. Чувствуя подвох. Его не может тут не быть, согласитесь. Но я верила ему. Верила человеку, принесшему сейчас в пакете телефон последней модели. Тот самый, за который меня могут побить и который придется прятать под матрасом, чтобы не стащили. Принес новую порцию лекарств, фрукты и любимый батончик «Марса».

Впервые в жизни поверила постороннему человеку. Незнакомцу, который за короткое время стал ближе всех на свете. Он сделал для меня больше, чем все люди, вместе взятые, за всю жизнь.

Но после этого разговора я не видела Олега в этой комнате… Никогда…