Глава 13. Сквозь время. Часть 2

— Ну что, папаша, принимай выпускную посылку! — весело восклицает повзрослевшая, уже совершеннолетняя Ева, стоя на пороге моей квартиры с драной клетчатой сумкой наперевес.

В последний раз такие видел в студенческие годы, и то у самых нищих сокурсников.

А она все улыбается, сверкает своими медовыми глазами. В одном легком платье пришла, тогда как температура на улице едва до восемнадцати градусов доходит. И в сандалиях своих. Сейчас это по-другому называется. Босоножки! Точно!

Ни черта не изменилась. Такая же худенькая и смешная. И улыбается много. На камере это иначе передавалось.

— Ноги не застудила? — спрашиваю, пропуская девушку в квартиру.

— Неа! На улице так хорошо!

— Там ветер сильный.

— Ну и что! Я закаленная!

— Так, закаленная, есть будешь?

— Да, я голодная как… — и резко замолкает, пока я иду на кухню. Разворачиваюсь и застаю умилительную картину.

Девчонка с открытым ртом осматривает все вокруг. Цепляется взглядом за каждую мелочь. За люстру в гостиной, за плазму, которую я ни разу за все время не включил, за картины на стенах. А потом и за меня, глядящего на происходящее из кухни.

— Да у тебя тут круто! — восхищается Ева.

— Обычная квартира, ничего удивительного.

— Серьезно? У тебя такие хоромы в центре города! Как ты еще не потерялся? Сколько тут комнат? Десять?

— Две.

— Вот я и спрашиваю, как ты еще не потерялся?

Смешная такая. Совсем ребенок в душе, хоть и хочет казаться взрослой. Это не изменилось еще со времен нашей последней встречи. С той, когда она провожала меня в аэропорту. С улыбкой на лице и маленькой капелькой, медленно текущей по розовенькой девичьей щечке.

Наверное, именно тогда я осознал для самого себя, что оставлять ее одну в таких условиях не стоит. Современные технологии в виде Телеграма и других социальных сетей творили чудеса, но это не заменит человеческого внимания. Экран искажает эмоции на лице, притупляет их, не передает тепло глаз и неподдельную радость.

Такую, как я вижу сейчас.

— Может, вещи свои разложишь? — говорю как бы между делом, пока заказываю обед из ресторана. Но не вижу в ответ восторга. Скорее шок. И чего ты смотришь на меня, как на привидение?

— Я что, теперь у тебя жить буду?

Не понял? А на хрена она приехала с сумкой? Еще вчера, на созвоне перед вылетом, договорились, что она вместо университетского общежития переберется ко мне. Точнее, она поставила перед фактом, а я не особо возражал. Квартира большая, вдвоем уместимся. Я в студии, она на учебе. Да и проследить за ней так гораздо легче.

— А где?

— Ну… Мне место в общежитии выделили, так что… я могла бы и там…

— Так, стоп! — подхожу к Еве и смотрю в расширившиеся глаза. Испуганные. Словно я сейчас удары нанесу. И чего ты так сжалась? Что я смогу тебе сделать?

«То же, что сделали ее приемные родители».

Блядь!

— А теперь послушай меня! Если хочешь, можешь остаться в своей общаге, а можешь переехать ко мне. В любом случае я буду за тобой следить. И… я тебя не трону.

Золотистые глаза еще больше расширились, а потом, как ни в чем не бывало, изобразили подобие счастья. Поздно шифруешься, я уже все понял. Ну хоть сжиматься в комок перестала, расслабилась немного. Это радует.

— Пойдем, покажу твою комнату.

— Я еще не сказала…

— Идем.

Беру за руку и веду в гостевую. И только сейчас понимаю, что там, помимо кровати, ничего и нет. Не докупил. И вспомнил я об этом как раз в тот момент, когда открыл дверь в огромное пространство, освещаемое панорамным окном.

— Ни хрена себе! Вот это хата! — она с радостным писком бежит к кровати и плюхается на нее звездочкой. Странно, что кровать не сломалась. — Какая мягонькая, — катается по ней, словно кошка. И это уже не странно, скорее мило. — Не, я у тебя останусь.

— Я не сомневался, — улыбаюсь ей в ответ и иду в прихожую за ее сумкой. Точнее, за клетчатой тряпкой. Она почти ничего не весит, кило, два максимум. Кладу на кровать рядом с девчонкой, открываю. Внутри ветровка и кеды.

— Это твоя одежда? — брови сами поднимаются вверх при вопросе.

— Ну да.

И это все, с чем ее отпустили из того богом забытого места? Мало того что директор относилась к ней с пренебрежением, так еще и вещи отобрали. А их отобрали — уверен на сто процентов. Иначе в сумке лежала бы та самая черная куртка.

— Остальное где?

— Отдали мелким, — спокойно отвечает Ева. — Да ладно тебе, с первой стипендии куплю что-нибудь.

— Ты сейчас серьезно? А на первое сентября в чем пойдешь?

— В этом.

А теперь представьте картину. Первокурсница шагает в престижный университет в летнем сарафане, какой-то дырявой джинсовой ветровке и босоножках. Я бы такую даже к себе на выставку не пустил!

Ладно, с одеждой разберемся потом.

Или не потом?

— Поехали, — шагаю к выходу, чувствуя недоумевающий взгляд в спину.

— Куда?

Поворачиваюсь всего на мгновение, но… застываю на месте. На лице снова страх, снова глаза распахнуты по максимуму.

— По магазинам.

И опять она зависает. Что тут такого? Вы же, женщины, любите шопинг! Но она не женщина, а девчонка. Но не просто девчонка. Она ведь никогда не ходила с мамой за одеждой, не покупала ничего. Все доставалось от старших или из благотворительных фондов. По крайней мере, она так говорила.

И почему я об этом забыл?

— Послушай, — возвращаюсь в комнату и сажусь рядом на кровать. — Понимаю, тебе сейчас трудно, но мы справимся. Я и сам не знаю, что такое шопинг, так что будем изучать предмет вместе.

Она хихикает. Недолго, но заливисто. Как соловей. Интересно, она петь не пробовала?

— А где ты одежду покупаешь?

— Заказываю в интернете с доставкой, или стилист подбирает, но это на особые случаи.

— Может, мы тоже закажем? — смотрит на меня с надеждой.

— Нет уж. Тебе уже восемнадцать, пора выбираться из скорлупы.

— Мм… — наигранно закатывает глаза. — Ну ладно. Только ради тебя, Олежа.

Олежа… Я уже привык к этому уменьшительно-ласкательному. Меня так даже мама не называла. И Яна тоже. Раздражало, если честно. А из ее уст звучит скорее как подкол. Привык. Приелось. И вызывало улыбку, когда она произносила мое имя тонюсеньким голоском.

Доехали до ближайшего торгового центра. Гулять так гулять, я на выставке много денег срубил. И я тут же пожалел, что не заказал все в интернете. Потому что потом началось…

— О, пошли сюда! — Ева сразу же потянула меня в ближайший бутик.

И тут я осознал одну важную вещь. Четко. Как ясный день. Все женщины обожают шопинг, какого бы возраста они ни были. И Ева не исключение. Золотистые глаза сверкают от увиденных стеллажей, пальцы судорожно перебирают одежду.

— Смотри, какая классная шняга! — Ева показывает мне миниатюрный рюкзак голубого цвета, украшенный пайетками. Говорят, это сейчас в моде. А я-то думал, что она с одежды начнет.

— Нравится?

— Еще как! Это вообще самая классная хрень, которую я когда-то видела, — девчонка на мгновение снова тушуется, а потом выдает: — А можно… — и опять выпучивает эти очумело-круглые глаза и смотрит на меня, как на Бога модной индустрии. Мда… Долго мы будем привыкать к нормальному общению.

— Бери, что понравилось, и пошли примерять.

— Ура!

Лучше бы я этого не говорил. Вот серьезно. Лучше бы промолчал и сказал, что нам это не по карману. Потому что она начала сметать с вешалок практически ВСЕ ШМОТКИ! Брала свой размер, еще два дополнительно, всех цветов радуги. Футболки, кофты, свитера, свитшоты, джинсы, даже три пары кед захватила. А также не забыла про тот самый голубой рюкзак.

Но мы ведь за этим сюда и пришли. У Евы совсем одежды нет. Нужно и на зиму что-то купить.

— Ну как? — она выходит из примерочной в серой толстовке с «Симпсонами» и в голубых джинсах.

— Нормально. Долго еще?

— Ты сам дал мне свободу выбора. Пока не выкуплю все, не уйду! — с этими словами она гордо вздернула подбородок и направилась обратно в примерочную.

Надо говорить, что она выбрала много всякой ненужной херни? Куча толстовок, маек, джинсов, спортивных костюмов. И два рюкзачка. Те самые. Точь-в-точь одинаковые. Ладно, хер с ним.

Но ее пустят в этих толстовках в университет? Куда она там поступила? В МГСУ? Сомневаюсь.

— Давай я выберу для тебя кое-что.

Зачем я это сказал? Как будто разбираюсь в женской одежде. Когда-то Яна насильно таскала меня по магазинам, пытаясь привить чувство стиля. Оно и так было, только я не особо любил все эти примерки, шатания от одной витрины к другой. Лишняя трата времени.

Но сейчас почему-то хочется выбрать для Евы что-то особенное. Что подойдет именно ей. Колючей, но в то же время очень милой и женственной…

— Ты серьезно? Я не надену это г… — возмущается Ева, когда я прихожу с двумя платьями длиной по колено. По размеру должно подойти.

— Просто примерь.

И она примерила. Моментально превратилась из девочки-бунтарки в нежную принцессу. Волосы бы еще распустить, и будет здорово.

— Я выгляжу как…

— Как человек ты выглядишь! — перебиваю я. — Все, снимай, и пошли.

С огромными пакетами с одеждой, обувью, косметикой, даже школьными принадлежностями мы ввалились домой. У консьержа забираю заказ из итальянского ресторана, и поднимаемся наверх. Хорошо, что я на машине, а Ева отняла половину пакетов, заглядывая в них своими блестящими глазами. Иначе не унесли бы это все барахло.

— Осталось мебель заказать, — говорю я, когда мы затаскиваем все пакеты в комнату Евы. Уже в ее комнату, а не в гостевую. Надо только к этому привыкнуть. — Ну что, поздравляю. Теперь ты живешь со мной, — торжественно объявляю я. Это лишнее, знаю. Может, после шопинга у меня крыша ехать начинает.

— Не надейся, папочкой называть не буду.

— Не называй. Но ты должна доверять мне. Если попробуешь что-то от меня скрыть — получишь по первое число.

Да-да, я не забыл, как эта наглая девчонка не рассказала об изнасиловании и травле в интернате после моего отъезда. Со вторым она справилась, а вот с первым… Сегодня осознал, что не до конца.

— Ага, я запомню, — фыркает она.

— Ева!

— А что — Ева? — она вскидывает свои темные брови. — У каждого есть секретики от других, вот и у меня будут!

— Ева!

— Ладно, ладно, Олежа!

— Молодец. Теперь нам надо обустроиться. В университет ты поступила, осталось дождаться учебного года. Скоро адаптируешься, заведешь друзей, начнешь жизнь нормального подростка. Только, пожалуйста, без выкрута…

В какой-то момент она перестает шевелиться. Резко. Сидит на месте, как вкопанная, глядя на покрывало в цветочек, которое только что достала из пакета. Раскрыла. Развернула. Зависла на моих словах. А затем так же резко подняла два больших темных блюдца. Смотрит в упор. Не просто в глаза. Глубже. Сквозь них. Словно пытается где-то там, в бездне, найти успокоение.

— Зачем ты это делаешь?

— В смысле? — переспрашиваю я, ошарашенный вопросом.

— В прямом. Ты взял меня к себе, купил одежду, обувь. А до этого переводил деньги на лекарства и не забывал о моем существовании. Для чего это все?

Я тоже задавался подобными вопросами на протяжении полугода. Каждый раз, возвращаясь поздно ночью домой, думал, почему? Почему я так вцепился в девчонку? Почему помогал? И почему сейчас согласился разделить с ней личное пространство, хотя мы абсолютно чужие?

Просто я в состоянии показать, что существует иная форма жизни, что она не умрет от нехватки лекарств или из-за эгоизма и влияния других людей.

Что ее не ждет та же участь, что и того парня…

Наверное, не такая радужная, какую можно навоображать, но все же прекрасная. Со своими яркими масляными красками или той же акварельной пастелью. С черными и белыми полосами.

Сейчас мы идем вдоль белой полосы. Я шагаю спереди, как вожак, а она осторожно следует за мной. Шаг за шагом. Прощупывая почву. Но доверительно держа меня за руку.

Еще полгода назад я бы ни за что не ответил на этот вопрос, а сейчас вижу цель, которая сверкает перед глазами. Она недосягаема, возможно, бредова. Но я хочу ее достигнуть. Когда-то этой целью была карьера художника. Слава. Достаток. Неиссякаемость идей. Теперь параллельно с ней следует еще одна.

— Когда-то я оставил тебя на попечительстве у той ведьмы, больше не хочу допускать в твоей жизни горя.

Мы смотрим друг на друга. Не отрываясь. В упор. Но теперь Ева не пытается пробраться куда-то в душу. Она смотрит на поверхность. Ведь душу я только что излил. Больше нет нужды искать ответы где-то в просторах вселенной.

Она просто подходит и обнимает меня. Крепко-крепко. На рубашке тут же образуется влага. Слышу, как она шмыгает носом, маленькие ладошки прижимаются ко мне. Мнут тонкую ткань. А губы едва различимо шепчут:

— Спасибо…

В какой-то момент я почувствовал, как бьется мое сердце. Быстрее, чем обычно. И я ощущал тепло. Ее тепло. Этой мелкой девчонки, которая только-только начинает жить. По-настоящему. Без оглядки назад. Без ожидания подвоха. Без нужны защищать себя.

Ощущаю аромат вишневой туалетной воды, которую купили только сегодня, прерывистое дыхание от всхлипов. Ничего, мы еще справимся.

И мы действительно справились. Со временем Ева перестала плакать, просыпаться по ночам. Распределили обязанности между собой. Точнее, все обязанности, кроме оплаты коммуналки, у меня отняли. Уборку на себя взяла клининговая компания, как и раньше, а готовку — Ева.

— Хочешь, я буду завтраки готовить? — вызвалась она однажды, глядя на меня озорными глазами.

— А ты умеешь?

— Еще бы! Я часто теть Гале помогала.

— Что ты готовишь?

— Ну, — задумчиво вскидывает глаза к потолку, — бутерброды с овощами, яйца варю, иногда оладьи пеку. Да не делай такое лицо, я правда вкусно готовлю!

Что именно она разглядела в моей физиономии — неизвестно, но такой расклад меня не особо устроил, учитывая, что я уже около полугода соблюдаю диету той врачихи.

— Давай теперь я научу готовить тебя правильную еду.

— Это как? — округляет свои и без того большие глаза.

— Полезную. Чтобы ты чувствовала себя прекрасно и не…

— И не была жиробасиной, да?

— Ева!

— А что? Ты же именно к этому клонишь. Как видишь, я лишним весом не страдаю, так что своим моделькам можешь это сказать.

Так она называла натурщиц. Показывала им язык, пока они не видели, а когда уходили — передразнивала походку. Деловая. Чего она к ним прицепилась?

— Нет. Если будешь питаться правильно, то у тебя меньше рисков снова словить обострение, — поясняю я, хотя сам не особо во все это верю.

— Ладно, ладно, валяй.

Ева способная ученица. Быстро научилась запекать курицу, готовить котлеты на пару и даже перешла на более сложные блюда. Однако в моменты безграничной лени мы заказывали еду из ресторана. И не только. Макдональдс поселился в сердце этой девчонки очень глубоко. Порой она приходила оттуда, наевшись гамбургерами, и кричала с порога:

— Я щас умру! Олежа, спасай!

Ее слышно было даже из мастерской. Анжела недоуменно смотрела на меня, пока я соображал, что произошло с моей подопечной. Хорошо, что по факту она съела немного, иначе приступа не избежать, а этого я боялся больше всего. С тех пор она с запрещенной едой не частила.

От той чумазой девчонки из интерната не осталось и следа. Она изменилась. И внешне, и внутренне. И я изменился…

Только я совсем не догадывался, что повлекут за собой эти изменения. Все решится в один день. В один момент.

Назад дороги не будет…