Глава 20. Не мой

Чертов физик! Как же этот придурок задолбал со своими вопросами! Не препод, а деспот какой-то! Как будто я не знаю формулу ускорения для вращательного движения! Двести раз переспросил, пришлось двести раз отвечать!

Хочется прийти домой и плюхнуться пластом на кровать. Но не могу. Во-первых, помну чехол с платьем, во-вторых, расстрою Олега. Обещала, что приду его поддержать, да и сама хотела посмотреть, как проводят выставки настоящие профессионалы.

Как проводит выставки он…

В Инстаграме уже появились фотки с «места происшествия». Посмотрела, пока ехала домой. Красивые. С кучей лайков и благодарностями автору идей. А я улыбалась, когда в комментариях упоминалось его имя. Неосознанно. На меня наверняка смотрели, как на дуру. Пофиг.

Впервые после травмы я задумалась о мужчине. Впервые кто-то сидел в моей голове так долго и прочно. Впервые спешила домой, чтобы увидеть его. Чтобы посидеть вместе на кухне за ужином или завтраком, поболтать или помолчать. Вместе. Чтобы вдоволь налюбоваться его аристократическими чертами лица. И сильными руками…

Иногда Олег садился рядом, накрывал меня одеялом и гладил по голове. Медленно. Успокаивающе. Перебирая прядь за прядью своими длинными пальцами. А я просыпалась и не подавала виду. Просто лежала с закрытыми глазами, чтобы он не заподозрил неладное.

Меня никогда так не влекло к кому-то после изнасилования опекуна. Никогда. Я избегала отношений с парнями, не «мутила», пока девчонки обжимались с ребятами из параллельной группы по углам коридора, где не было камер. Не желала с кем-то заигрывать.

Не хотела любить. Не умела.

Может, тот трепет в груди и то тепло, которое исходит от Олега, и есть любовь? Может, я влюбилась? Влюбилась в мужчину, который ни разу не посмотрел на меня как на девушку… Даже в душе, когда я пялилась на его обнаженное тело, Олег остался равнодушным. Ошеломленным поначалу, но потом не заговаривал об этом. Да и я тоже. Наверное, если бы сама не перевела тему и не сказала бы, что все в порядке, то наш разговор был бы иным.

Не в мою пользу…

Черт! Вдруг он узнает о моих чувствах? Вдруг все поймет, разозлится и выкинет меня? И я больше никогда его не увижу. Не поймаю на себе серебристый взгляд, не увижу теплую улыбку на его лице, не буду считать количество лучиков в уголках глаз.

Никогда…

Мое больное сердце уж точно не переживет такую потерю.

Все, пора выходить, такси уже приехало. И так на полтора часа опоздала. Олег не простит. Я не прощу себя, если не успею. Наверняка все к завершению идет. Сколько вообще эти выставки длятся? Понятия не имею. Знаю одно — надо спешить.

Как назло, сразу же попадаем в пробку. Плетемся по трассе, как гребаные черепахи! Черт!

— Ну что там? — не выдерживаю и спрашиваю у таксиста. — Долго?

— Потерпи, деточка, сейчас аварию проедем и будем через полчаса на месте.

— Что? Целых полчаса?

На этот вопрос водитель не отвечает. Нет смысла. Вот черт! А если все закончится? Может, Олегу позвонить? Да! Надо! Гудок. Второй. Третий. А, черт, не берет. Ни он, ни его дружок!

— Не переживай, скоро приедем.

Ну ни фига себе не переживай! Я и так опоздала с этим зачетом, до дома пока ехала, собиралась долго, а сейчас сижу как на иголках, рассматривая платье, которое купил Олег. Для меня. Нежно голубое. С расклешенной юбкой и блестящим лифом. В эти мгновения чувствуешь себя принцессой. Детские мечты сбываются. Точнее, Олег их осуществляет.

Мой Олег.

Наконец-то! Расплачиваюсь с таксистом и выбегаю из машины. По снегу. Навстречу к любимому… Чтобы взять теплую ладонь в свою, посчитать количество закорючек в иероглифах, взглянуть в серо-серебристые родные глаза и прошептать, чтобы никто не услышал:

«Ты их порвал».

Люди снуют туда-сюда. Все разодетые, нарядные. В пафосных платьях и строгих костюмах. Таких же, который приготовил для себя Олег. Не обращаю внимания на экспонаты, на картины, даже на этот гребаный фонтан в центре второго зала. Ищу его.

И нахожу.

Олег стоит с бокалом шампанского, как в тех пафосных фильмах по телеку, и разговаривает с какой-то женщиной. С чертовски красивой женщиной. Ухоженной. Так же пафосно одета, платье короткое, и сиськи силиконовые видны через вырез! А еще она…

Вот сучка! Какого хрена она строит ему глазки? Эй, слышь! Это мой мужчина! Хватит смотреть на него так, словно он сейчас тебя разденет и трахнет! Олег, сделай что-нибудь!

Но он не сделает. Потому что смотрит на эту дамочку так же соблазнительно, как и она на него. На меня внимания не обращает, хоть и стоит боком.

Так хочется сказать ему, что я здесь. Что пришла. Почти не опоздала. А он в упор меня не замечает. Вот же я! Олег, посмотри на меня! Поверни голову чуть левее. Пожалуйста…

— О, привет, Ева, — рядом со мной появляется тот самый Эдгар. Улыбается во всю свою керамическую продукцию, как и все вокруг. Аж тошно становится.

— Ага.

— Ты чего такая хмурая?

Блин, и чего он появился? Что ему надо от меня? В другом конце зала Олег стоит, его спасать нужно от назойливой бабы, а этот клоун ко мне пристает. Хоть бы помог Олегу, раз у меня такого влияния нет.

— Да так, ничего.

Эдгар поворачивает голову туда же, куда и я. Следит за моим взглядом. То, как я пялюсь на своего несостоявшегося опекуна и…

— Да ладно! Яна тоже здесь? — удивляется мужчина.

— Какая Яна?

— Его бывшая. Расстались почти год назад. Вот это судьба.

Так это она… Та самая баба, о которой рассказывал Олег. Это она его кинула с болезнью! Из-за нее он страдал долгие месяцы. Из-за этой нахохленной брюнетки!

Но почему он смотрит на нее с вожделением? Почему не отрывается от нее? Почему не обращает внимания на меня? На других?

Олег, почему?

Внутри, что-то обрывается. Падает и глухо ударяется о землю. Наверное, это мое сердце, душа, может, просто камень какой-то. Дышать становится гораздо труднее. Кислород не хочет поступать в легкие, не хочет снабжать меня жизненно необходимыми полезными веществами.

— Смотри глазами не испепели, — ухмыляется Эдгар.

— Надо будет, и на кусочки разорву.

— Ух, какая ты злая, — говорит он. Разве? Что-то я не заметила у себя в голосе злость. — Ты преданная. Олегу стоит гордиться своей подопечной.

Подопечной… Это слово бьет в грудь и напоминает о нашем положении. О том, кем мы друг другу приходимся и кем никогда не станем.

— Ты прав, стоит.

Не знаю, в какой момент от меня отстает этот престарелый дяденька, когда на меня перестают коситься посторонние. Не замечаю этого. Ничего не замечаю. Смотрю в одну точку. В его глаза. То смеющиеся, то серьезные, то заинтересованные.

Он красивый в костюме. Притягательный. Статный. Татуировки скрыты, но на кисти видны переплетения вен и иероглифы. Люблю его руки. Просто люблю смотреть на них, на рисунок вен, пока Олег не замечает. И даже на эти проклятые часы, которые снять хочется и выбросить, чтобы не скрывали его запястья.

И тату его люблю, хотя многие просят его скрыть их на официальных мероприятиях. А он плевал на требования. Еще в машине, когда подвозил в универ, жаловался на этих «снобов». А я всего лишь кивала, глядя на его напряженные руки. Моя слабость.

Черт!

Он уходит. Вслед за этой дамочкой. Держит за руку и идет за ней. Куда-то вглубь толпы. Блин! Какого хрена я все это время стояла здесь и смотрела? Он же сейчас уйдет и не узнает, что я приехала!

— Олег! — кричу через весь зал.

На меня оборачиваются посетители, но я не обращаю на них внимания. А он уходит. Все дальше и дальше. Скрывается в следующем зале, не замечая меня.

— Олег!

Иду следом за парочкой, расталкивая толпу, стараюсь не упустить из виду его пиджак. Прохожу через бесконечный лабиринт и захожу в ту дверь, где они скрылись. Думала, что это подсобное помещение, нафантазировав в голове невесть что, но все оказалось гораздо хуже. Это выход на улицу. Видимо, не парадный, раз здесь стоят работники и курят. Фу! Воняет-то как! Дым вызывает слезы, а из-за них на мгновение теряю бдительность.

И его…

Олега на горизонте не видно.

Холодно. Пальто осталось в гардеробной, а мой организм не привык к минусу на улице. И к снегу. Платье тонкое, совсем не греет. Никто и ничто теперь не греет.

— Эй, дите.

Да что ж он все время появляется у меня на пути? Слушай, Эдгар, тебе делать нечего? Ладно, не буду на него кричать. Не в силах. Надо зайти и снова позвонить Олегу. Может, возьмет трубку. Может, вернется. Он же ненадолго отошел. И недалеко. Так ведь? Он не может бросить гостей. Выставку. Меня…

— Олег попросил за тобой присмотреть, — добавляет мужчина.

— Не называй меня дитем, — говорю без претензий, на удивление спокойным тоном.

— Да ладно тебе, не кипятись. Я ж любя.

Ага, конечно. Знаю я, что ты можешь любя делать, если вспомнить рассказы Олега, но вслух это не произношу.

— Давай зайдем, простудишься. Показать тебе все залы? А фонтан?

— Можешь отвезти меня домой? — прошу его, когда мы оказываемся в тепле. Только внутри обогреватель все равно не согреет.

Эдгар окутывает своим изучающим взглядом. Снизу вверх и обратно. Слушай, дяденька, я не люблю, когда меня сканируют незнакомцы.

— Хорошо. Поехали.

Все это происходит не со мной, словно я наблюдаю за собой со стороны. Как сажусь в машину, как доезжаем до дома, как Эдгар доводит меня до двери. Под мужским взором выключаю сигнализацию и захожу в квартиру. А я его просто не замечаю. Ничего не замечаю. Не ощущаю. Даже холода на улице и открытых нараспашку окон. Надо закрыть. Холодно. А Олег не любит холод. Я тоже не любила когда-то.

— Ева, — окликает меня мужчина.

— Что?

— Мне нужно ехать. Сама справишься?

Сильно в этом сомневаюсь, но вслух произношу:

– Я взрослая девочка, не подохну.

— Не жди его сегодня, — говорит уже не веселым голосом, не насмешливым, как в галерее. Каким-то чересчур серьезным. Как Олег, когда хотел отчитать или показать, что так лучше не делать.

Все внутри вспыхивает, как спичка. Моментально. По щелчку пальца. Этот подонок словно в душу залез, вынул оттуда все, распотрошил, влил бензин и поджег. Тут же чувствую жар, прилившийся к щекам, в груди все разрывается на куски. От его наглости. И от злости.

Оттого, что вслух он произнес то, что я не хотела признать…

— Я без тебя решу, ждать или нет!

— Как знаешь. Сама понимаешь, чем занимаются взрослые мужчины, — с нажимом на последнее словосочетание произносит Эдгар.

— Понимаю.

— Но ты можешь это исправить, — говорит он более серьезно.

— Эм…

— Ну. Не стоит. Ты же взрослая девочка, все прекрасно понимаешь. Все в твоих руках, Ева.

И уходит. Я так и не поняла смысл последней фразы, да и, если честно, не искала его. Не ищу. И не буду искать. В голове вертится совсем другое. Олег. Обнаженный. Весь напряженный, с маленькими капельками пота, стекающими по спине. Нависает над той женщиной. Целует ее. А она кричит в его объятьях сквозь этот поцелуй.

Блядь!

Грудь сдавливает. Пью таблетки, которые вряд ли помогут. Физически с сердцем все нормально. Наверное.

Время идет. Проходит час. Два. А я лежу в гостиной на диване, пялюсь в телефон. Смотрю фотографии Олега. Наши общие или только его. То веселый, то серьезный, то недовольный, что я снимаю его без разрешения. Они не вызывают улыбку, скорее больнее бьют в грудь. Мне бы спать лечь, только совсем не спится.

«Эй, отличница, в понедельник попьем кофе?» — гласит сообщение от Валеры. А мне так хочется его послать куда подальше. Куда угодно, лишь бы не мелькал сейчас, когда мне так плохо. И не поделишься же с ним, что я с ума схожу по своему опекуну. По своему Олегу, который вовсе не мой.

Чужой.

Каково это — знать, что любимый сейчас с другой? Что ты совсем ему не нужна? Что ты лишняя. Чужая. Обуза.

Как представлю, что он там, с этой Яной, как целует ее, обнимает своей ладонью, как касается ее кожи… Так, как никогда не коснется меня. Никогда в жизни… Блядь! Почему? Почему он не видит меня? Почему не замечает, как я от него тащусь? Почему я в него втрескалась, как малолетка какая-то?

И почему жизнь так несправедлива ко мне? С самого, сука, рождения?

Закрываю глаза, чувствуя, как по щеке стекает первая слеза…