Глава 23. Точки над «i»

Оставшийся день проходит странно. Мы еще немного погуляли в Диснейленде, покатались на горках, сделали кучу фотографий, но уже без энтузиазма. Без радости. С моей стороны, по крайней мере. Ведь я не слепой, видел наигранную улыбку моей девочки. Блеск в глазах внезапно пропал, они перестали светиться чистейшим золотом.

Для меня перестали…

Больше не целовались, не обнимались и не обсуждали случившееся, Ева просто сделала вид, что ничего не произошло, а я подыграл ей. Не так я представлял изменение наших отношений. Не так.

Вернулись в номер ближе к девяти вечера. Уставшие, не чувствуя ног. Ева тут же пошла в душ, а я закрылся в своей комнате и ждал очереди. Хорошо, что заказал люкс, а не два стандартных номера, мог хотя бы проследить за этой малявкой. Но лучше бы заказал. Меньше соблазна зайти к ней и воплотить фантазии в реальность.

Интересно, о чем она сейчас думает? Что чувствует после поцелуя? Почему она потянулась первая? А главное, почему сделала вид, что ничего не произошло? Почему замолчала во время прогулки?

Вариантов много, и один из них — страх. Я напугал ее своим напором, напугал откровенностью и открытостью. Ведь воспоминания прошлого не сотрешь, они рано или поздно дадут о себе знать. Как бы я ни старался, ее изнасилование будет стоять между нами.

Лучше бы не лез, лучше бы она не лезла. Ведь после нашего поцелуя разойтись будет гораздо сложнее. Больнее. Но без этого никак. Мы не уживемся. Ничего не выйдет. Ей будет страшно, а мне стыдно за свою несдержанность.

Нужно поговорить. Расставить все по местам. Это не может продолжаться. Все зашло слишком далеко. Еще немного, и мы вместе утонем в пропасти. По отдельности.

Нам надо разъехаться. Так будет лучше и мне, и ей.

Не откладываю этот вопрос, иду сразу к ней. Стучу в ванную, а то долго она там сидит, хотя обещала освободить через пять минут. Прошел час.

— Ева, ты скоро?

— Сейчас, — раздается глухо по ту сторону двери. — Заходи, если срочно, дверь открыта.

В мгновение ока представил ее обнаженную. Как она гладит свое стройное тело, длинные ножки. Красивые. Я бы тоже их погладил… Стоп!

Она издевается? Хочет, чтобы я прямо там ее разложил? Но не об этом сейчас речь. Переживу как-нибудь. Нужно поставить точку. Разобраться раз и навсегда. Оторвать от груди, пока не стало поздно.

— Ты что-то хотел? — доносится из душевой. Хорошо, что она с матовым стеклом и ее тела совсем не видно. Это немного спасает.

— Надо поговорить, — начинаю я.

— Слушаю.

— Может, выйдешь из душа? — интересуюсь чуть громче. Все же ванная не место для серьезных разговоров.

— Ты же сказал, что срочно. Начинай тогда, я прекрасно тебя слышу.

Сомневаюсь, что ты и дальше сможешь спокойно мыться после моих слов.

— Мой друг сдает хорошую квартиру-студию на набережной недалеко от метро. Ты бы могла пожить отдельно и…

— Как это пожить отдельно? — мгновенно перебивает Ева.

Вода выключается, слышится какая-то возня, а через некоторое время из-за створки душа выглядывает темная любопытная головка. Точнее, не так. Недоумевающая. Уставившаяся на меня своим темно-карим взглядом так, словно я произнес запрещенное слово.

Длинные волосы свисают тонкими черными прядями, маленькие капли стекают с них прямо на кафель с характерным стуком. Словно дождь идет. И это единственные звуки, разрушающие тишину между нами.

Так, Олег, соберись. Это надо сделать, как бы в груди ни было больно, как бы ни распирало внутри от чувства несправедливости и потери.

Надо!

— После случившегося мы не сможем жить под одной крышей.

— Да? — в нежном голосе сквозит сарказм. — Ты серьезно? — выгибает бровь.

— Абсолютно. Это нужно закончить, пока мы не наделали ошибок.

Сейчас наверняка закатит глаза и брякнет наподобие: «Ты не мог придумать что-то покруче?». Так каждый раз происходит, когда она считает, что из моих уст льется полная чушь. Однако я ошибся. Ее глаза, наоборот, стали больше. В разы. Словно она испугалась подкроватного грязного монстра. По-настоящему страшного. Никогда не видел их такими испуганными…

— Что? — переспрашивает одними губами. — То есть для тебя поцелуй был ошибкой? То, что я чувствую, ошибка, да? — тон ее голоса повышается, и жар в ванной тоже. Пропитывает каждый уголок, каждую клеточку. Накаляет помещение.

— Ева, выслушай…

— Не хочу ничего слушать! — выкрикивает она. — Я дышать нормально не могу, когда ты приходишь из студии весь в засосах от своих баб! Я не могу спокойно жить с тобой под одной крышей и каждый раз думать, когда же ты заметишь меня! Ты мне нужен, и сегодня я дала это понять!

— Ева! — осаждаю ее. — Ты. Будешь. Жить. Отдельно. Мы не можем быть вместе как мужчина и женщина, это понятно?

В ее глазах словно что-то падает. Бесконечно долго. Глубоко. В самую пропасть, которую я только что создал между нами. Она ощутима. Когда-то я считал, что никогда не попаду в такую ситуацию. С ней. Но попал. Во всех смыслах.

— Что? Я недостаточно красива? — спустя несколько секунд прерывает напряженную тишину. — Не такая сексапильная, как твоя сисястая Яна? Или Анжела? Или хер знает кто еще? Недостойна тебя, да?

— Прекрати!

— Взгляни! — она открывает дверцы душа и предстает передо мной абсолютно голая.

Вашу ж мать! Стоит передо мной во всей красе, а я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить ее за волосы, не прижать к стенке и не засадить слишком глубоко.

И лучше бы я отвернулся сразу, но глаза сами рассматривают тонкое хрупкое тело. По-девичьи сексуальное. С аккуратной двойкой, узкой талией и длинными ногами. Как у модели, наверное. Она идеально подошла бы для работы с обнаженной натурой. Слишком хороша. Слишком идеальна.

И слишком не моя…

— Чем я тебе не нравлюсь, скажи? — только сейчас замечаю, как краснеют ее большие глаза, как слезы сливаются с капельками воды, стекающими по коже на пол. — Я ночами не сплю, думаю, где ты и с кем ты! Боюсь, что ты выгонишь, если узнаешь о моих чувствах! И в тот вечер после выставки я не спала, знала, что ты с ней! Бывших не бывает, да?

Кричит во всю силу своего голоса. Кричит так, что уши заложит у любого, но не у меня. Ее слова бьют в грудину, под дых, в печень, почкам тоже достается.

Я должен закончить этот ад…

Повторяю слова на протяжении долгих секунд, но чувствую, что готов сломаться в любой момент. Сделать неверный шаг, который разрушит барьеры. Навсегда.

И назад пути не будет.

— А я все равно тебя люблю, слышишь? Люблю тебя, гребаного Казанову!

— Возьми полотенце, — протягиваю ей белоснежное творение французских ткачих. Или машин. Или еще кого-то, судя по золотистым переплетающимся буквам гостиничного логотипа. Смотрю именно на них, а не на Еву. Не в тот момент, когда мы близко.

Под ней образовалась лужа, но я не замечаю этого. Не замечаю и стройные ноги, соединенные вместе. Нежную кожу, по которой дорожками текли маленькие капельки. Голую, гладко выбритую зону бикини. Напряженный плоский живот. И красивую грудь с маленькими коричневыми вершинками. Словно специально обозначили для мужчин в качестве подсказки, где именно нужно ласкать во время близости.

— Я же нравлюсь тебе, не отрицай, — говорит уже спокойнее. Тише. Практически шепчет, подойдя ко мне ближе. Не вплотную, но и расстояние между нами почти не ощущается. — Ты бы не поцеловал меня, если бы ничего не чувствовал.

— Ева… — произношу медленно, смакуя каждую букву ее имени.

Рука с полотенцем все еще протянута, как возможность избежать неизбежного. Она накрывает ее своей ладонью. Точнее, мой сжатый кулак. Поглаживает большим пальцем фаланги в том самом месте, где наколоты тату.

Дрожит. То ли от холода, то ли от прикосновения, то ли от ситуации в целом. И я вместе с ней.

— Если мы перешагнем эту черту, то назад дороги не будет. Я не хочу портить твою жизнь из-за своего эгоизма, — произношу последние доводы.

— Это не твой эгоизм, — она протягивает руку к моей щеке, проводит дорожки от скулы до уголка губы, задевает короткие волоски. И улыбается, как маленькая девочка, которой впервые в жизни дали мороженое. — Это наш эгоизм.

И впивается губами в мои, сильно притянув за шею. Чтобы не отвертелся. Не отвергнул. Не ушел. Маленькая глупенькая девчонка, которая любит нарушать правила, действовать по своим выдуманным законам.

И у нас они похожи…

Сумасшествие какое-то. Это необъяснимо. Нереально. И в этом не чувствую ничего странного. Ничего запредельного. Так надо. Наш поцелуй не разрывается. Он разрывает. Напополам. На до и после. Заставляет перейти черту. Грань. Назад пути не будет, но теперь меня это не пугает.

Изучаю ее тело вдоль и поперек: руки дотрагиваются до груди, талии, спускаются ниже к оттопыренной упругой попке. Или она специально выпятила? Не важно. Не могу остановить этот порыв, не могу разорвать поцелуй, сносящий все барьеры.

Ева берет меня за ворот и тащит обратно в кабину. Включает воду. Одежда моментально намокает, неприятно липнет, а она приглаживает ее, словно хочет, чтобы ткань стала моей второй кожей. Но нет, ошибся. Просто изучает мое тело так же, как и я ее. Недолго. Пока не вытягивает полы рубашки из-за пояса и не освобождает мое тело от лишней одежды. Джинсы и боксеры туда же. На кафель. И плевать, что от нее вода растекается в разные стороны, плевать, что можем кого-то затопить. На все плевать. Теперь мы обнажены. Физически и морально.

Пытается дотронуться до кожи, снова изучить мое тело, однако я не позволяю. Не сейчас. Слишком долго терпел. Мы терпели. Не могу больше выносить эту пытку.

— Хочу…

Ты бы знала, как я хочу.

— Тебе страшно? — спрашиваю, оторвавшись от ее сладких губ.

— Нет. Я тебя не боюсь.

Все! В пизду сдержанность!

Поднимаю ее за попку, прислоняю к стенке и тут же вхожу. Без прелюдий. Ее возбуждения между прекрасных ножек придостаточно.

Сквозь громкие капли, падающие на пол, слышу ее судорожный вздох. Первый. Надеюсь, не последний. А за ним раздается первый стон. Глушу его в поцелуе. Вхожу. Выхожу. Движения немного заторможенные, не резкие.

Вода частично смывает влагу между ног, но нам плевать. Я наслаждаюсь ею, она мной. Стонет. Нагло. Пошло. Прямиком в мой рот, вызывая вибрацию в горле. Или это я стону? Неважно. Наши голоса сливаются в одну известную лишь нам мелодию.

Цепляется за шею, оставляет на ней царапины. Глаза закатывает. Что-то пытается прокричать, но эти попытки прерываются моими губами. Не сейчас. Ничего не хочу. Только эмоции, только физика. Лишь она в моих руках. Никаких Ян, Анжел и прочих. Никого больше не хочу.

Ева улетает первая. Быстро содрогается в моих объятьях, закрыв глаза. Потом я. Еле стою на ногах, еле удерживаю Еву в руках.

— Это сон? — шепчет сквозь шум воды.

— Нет.

Сам не верю в эти слова, не верю в то, что они реальны. Что наша страсть не приснилась. Мои руки действительно сжимают попу моей малышки, а ноги несут нас прямиком в кровать. Мокрыми, разгоряченными и расслабленными.

— Останься со мной, — шепчет Ева, прильнув ко мне ближе, когда я накрыл нас одеялом. — Не уходи.

— Я больше никогда не уйду.

Наклоняюсь к ее красивому личику, поддаюсь чувствам. Или что там мной управляет? Сам не знаю и не хочу знать. Мне важно сейчас касаться ее влажного тела, провести рукой между двумя холмами вниз к самому чувствительному месту. Дотронуться до него и увидеть, как она выгибается от малейшего прикосновения. Как дышит, как выдыхает углекислый газ из своих полных губ. Как закрывает глаза и тихо-тихо шепчет:

— Олежа…

Как давно я мечтал о ней. В моей постели, в моих объятьях, в моей власти. Не до конца понимаю, что это действительно реальность, а не сон, но мне и не нужно. Не сейчас, ведомый чувствами и страстью к этой малышке.

Она открывает свои ярко-золотистые глаза и внимательно смотрит на меня. Однажды она уже видела меня обнаженного, но сейчас ее взгляд кажется иным. Завороженно рассматривает каждый участок, гладит пальцами грудь, кубики пресса. Ох, Ева, ты бы знала, как сейчас заводишь меня одними только прикосновениями.

Не в силах больше сдерживаться, припечатываю ее к своим губам. Фиксирую ладонью затылок, чтобы не вырывалась. Хочу еще ее губы, хочу ее тело. Ее запах. Он манит, заставляет потерять голову. И я теряю ее. Опрокидываю Еву на кровать и наваливаюсь сверху. Ее ноги обнимают мой торс и скрещиваются на спине. А руки притягивают.

Спускаюсь ниже к аккуратной груди, вбираю напряженную вершинку. Глажу ее языком. Медленно. Ласково. Ее дыхание сбивается. Грудь быстро поднимается и опускается. После того сумасшествия в душе у нас есть возможность изучить тела друг друга. Внимательно. Не пропуская ни один сантиметр кожи.

И я пользуюсь этим шансом.

— Ты очень красивая, — шепчу ей в пупок. Оставляю влажный поцелуй, затем дую, наблюдая, как ее тело извивается в ответ, а кожа покрывается мурашками.

Хочу спуститься еще ниже, но ее руки не позволяют. Тянут наверх и припечатывают к своим губам. Опять.

— Хочу видеть тебя, — шепчет она и впивается в мои губы, пока я одним толчком вхожу в ее влажное естество.

Вся гамма эмоций написана на ее красивом лице, отражена в медовом взгляде, во впившихся в мои плечи пальчиках, в приоткрытых губах. В ней самой. Она не отрывается, всасывает мои губы, я всасываю ее. И мы быстро достигаем пика. Снова. Думал, что буду более сдержанным во второй раз. Зря.

Ева содрогается в долгом оргазме, выгибается, дышит очень быстро и… хватается ладонями за грудь, чуть зажмурив глаза.

— Дыши… Ева, дыши, — сразу же показываю, как надо дышать. Пока смотрит. Пока может. Слишком большой стресс для тебя, для твоего сердца. Прости…

— Все… нормально.

Она вдыхает, выдыхает. Неторопливо. Если у нее случится приступ, я этого себе не прощу. Вновь вдыхает, выдыхает. Глубоко. Ладонь прикладываю между двумя холмами — сердце бьется как бешеное. И вот думай, это приступ или оргазм.

— Вызвать врача?

— Не надо… просто мне никогда не было так хорошо.

И мне…

Все же хватит с нас, хотя я еле сдерживаюсь, чтобы еще раз не взять свою малышку в разных позах, показать, что секс — это не только боль, но и наслаждение. Но потом. Все потом.

Не говорим лишних слов, не пытаемся сбежать друг от друга. Ева молча двигается ко мне, кладет голову мне на грудь и выводит маленькими пальчиками лишь ей одной известные узоры. А затем засыпает. Моя девочка. Теперь только моя.

Жалею ли я об этом? Ни капли. На губах расплывается улыбка, в голове крутятся воспоминания минувших секунд. И разрешение ситуации. Сложной. Нерешаемой.

Это наш общий грех. Общий порок. Общее счастье, которое только-только зарождается в груди. И я счастлив, что оно появилось у нас на пути.

Надо Эдгару позвонить, сказать, что квартира мне больше не нужна, но откладываю звонок на потом, наслаждаясь объятьями своей малышки.

Лучше бы в тот момент я подумал головой и позвонил…