Глава 2

Вася

Так, главное, чтобы он не видел, что у меня дрожат руки и ружье не заряжено. Я бы никогда не навела на живого человека заряженное оружие. Но этот пижон не в курсе, так что я чуть выше задираю подбородок и глазею прямо в темноту, из которой выступает только волевой подбородок, поросший аккуратно подстриженной короткой густой бородой.

Фу, блондин – это первое, что я подумала, когда он тряхнул головой, и я отметила цвет его волос.

Не люблю блондинов.

С некоторых пор я и мужиков не люблю.

А тем более мужиков при деньгах.

Они считают, что им все позволено, раз карманы набиты шуршащими купюрами.

Был у меня один такой, пока в городе жила. Сволочь и скотина. Из-за него я разочаровалась и в любви, и в мужчинах, и в городе.

В деревне жизнь поспокойнее. Все люди знакомые. Все понятно и честно. А там вечно какие-то интриги, измены, лукавство.

Вот и этот приехал, снес мне ворота и считает, что откупится деньгами. А мне они сейчас зачем? Что я с ними сделаю почти в полночь? Ворота помажу и те чудесным образом встанут на место?

Да я ни одного мужика трезвого в такое время не найду, чтобы повесили мне ворота на место. Так что приходится угрожать незнакомцу.

– Выходите из машины и чините ворота, – заявляю, как мне кажется, твердым голосом. Хотя и сама слышу, что он слегка вибрирует от страха.

Ружье-то по-прежнему не заряжено. Ну, если что, я его прикладом огрею. Схвачусь за дуло и ка-а-ак врежу! Пусть не думает, что если я маленькая ростом, драться не умею. Еще как умею! Наверное…

– Так Пушок твой ноги мне отгрызет, – говорит мужик.

– Опять он мне тыкает, – возмущаюсь. – Выходите, Пушок не тронет без команды.

Тут я, конечно, лукавлю. Пушок трогает кого и когда хочет. Но этот пес скорее залижет до смерти, чем укусит кого-то.

– Слушай, дамочка, – произносит мужик, – давай все решим полюбовно. Город недалеко. Наверняка там есть какая-то круглосуточная служба починки ворот. Сейчас я позвоню своей помощнице, она быстро найдет спеца, и через пару часов твои ворота будут как новенькие. Я плачу.

– Нет уж, – упираюсь. – Выходите и чините сами. Да там просто на петлю навесить! – восклицаю от отчаяния. – Я сама не подниму эту створку.

Мужик тяжело вздыхает, трет переносицу, а потом наконец открывает дверцу. Я отступаю, давая ему возможность выйти.

Он выходит и чавкает по грязи прямо к воротам.

У нас днем был такой ливень, что дорогу совсем размыло. Ни один умный человек не сунется на нашу улицу после такого. Но, кажется, этот мужик умом сильно и не блещет, раз, видя багноту в начале улицы, все равно поехал дальше.

Смотрю на него и чуть не присвистываю.

Огромный. На гору похож. Плечи широченные, сам высокий, ручищи толщиной чуть ли не с мою талию.

Нахмурившись, топаю за ним к воротам.

Он подходит к покосившейся половине и дергает ее. Потом переставляет ногу для упора за ворота.

– Эй! Аккуратнее! У меня там тюльпаны! – предостерегаю его.

– Ага, – цедит сквозь зубы и становится еще дальше.

– Тюльпаны!

– Да хватит орать, – бубнит мужик и, схватив, створку, легко поднимает ее и навешивает на петли. Отпускает и та жалобно скрипит. – Зря ты не согласилась на новые ворота.

Мужик выпрямляется и отряхивает руки.

– Спасибо, – заявляю, вкладывая в одно слово весь имеющийся у меня сарказм. – Вы можете ехать.

Незнакомец упирается ладонями в свою талию и смотрит на меня. Даже в темноте я чувствую его тяжелый взгляд.

– Раз уж мы тут общаемся, подскажешь, где пятнадцатый дом?

– За поворотом.

– За каким еще поворотом?

– Там, дальше, дом бабы Мани. Одиннадцатый. Сразу за ним поворот. Проулок такой почти незаметный. Заезжаете в него и едете до конца. С правой стороны будет пятнадцатый дом. А вам зачем?

– Слышала такое: любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Так что, Варвара, не лезь не в свое дело.

– Я не Варвара, я Василиса.

– Еще лучше, блядь, – бурчит мужик и топает к машине, то и дело погрязая в болоте.

Когда он выставил свои длинные ноги из машины, я видела, как блестели его туфли. Больше они такими не будут. Разве только после химчистки.

Может, подсказать незнакомцу, что самая ходовая обувь у нас в деревне – это галоши?

Нет, пусть мучается, раз такое хамло.

– Кстати, ружье зарядить бы прежде, чем размахивать им перед чужаками, – произносит он, не оборачиваясь, и открывает дверцу машины.

– Черт, – шепчу и чувствую, как вспыхивают щеки.

– А то могут отобрать и беды тебе наделать. Ну, бывай. Василиса, – добавляет мое имя после паузы и заводит свой джип.

Я опускаю ружье. Все равно оно бесполезно, и мой незваный гость об этом тоже знает. Он пытается выехать, колеса буксуют, из-под них вырываются комья грязи. Я едва успеваю отскочить, чтобы меня не обдало багнотой.

Хватаю левую створку ворот и, пока незнакомец пытается отъехать от моего дома, закрываю их. Пушок втискивается между ними и носится вокруг, взбудораженный ночным приключением. Закрываю ворота на засов, а потом ахаю, когда вижу, как мужик проезжает по диагонали аккурат по моим тюльпанам.

– Зараза! – выкрикиваю, не заботясь о том, разбужу ли соседей. – Они же только зацвели! Луковицы из Голландии!

Но мужик, конечно, не слышит, и сваливает дальше по улице, освещая дорогу только одной фарой.

Интересно, зачем ему старый дом, в котором никто не живет?