Глава 3

Вася

Так. И что делать с тюльпанами? Идти сейчас за фонариком и проверять, что наделал этот… пижон столичный? Или подождать до утра?

Но Пушок все решает за меня. Он тихо поскуливает и зевает, напоминая, что время уже за полночь, наверное, и нам давно пора спать.

– Идем, бродяга, – треплю его за ухом, и мы тащимся в дом.

Пока помыть лапы собаке, пока переодеться, закрыться на замок. В общем, в кровать я укладываюсь ближе к часу. А в пять, на минуточку, надо уже вставать.

Когда звонит будильник, я накрываю голову подушкой.

Обычно я сама просыпаюсь в нужное время. А ночью на всякий случай завела будильник, потому что понимала, что встать через четыре часа будет сложно. Но тут без вариантов.

Поднимаюсь и тащусь в душ практически с закрытыми глазами.

И это еще хорошо, что родители в прошлом году установили все удобства в доме бабушки. Сейчас пришлось бы мыться в тазике.

Быстро приведя себя в порядок, ставлю чайник, потом всовываю ноги в галоши и иду на улицу.

По двору уже носятся куры, а петух на заборе срывает горло. На том самом заборе, на котором висит сетка с яблоками. Тетя Света уже позаботилась. Наверное, с утра на рынок уже мотались.

Соседка знает, как я люблю яблоки, и каждый раз покупает их мне, а я в благодарность подкидываю им куриные яйца. В этом году уже мои яблони должны дать урожай, так что буду есть свои яблочки.

Накормив курей и двух кроликов в клетке, возвращаюсь домой, чтобы позавтракать, а потом все же иду на улицу. Мне надо посмотреть, в каком состоянии тюльпаны.

Открываю калитку и ахаю. Мужик, будто специально проехался именно по сортовым, которые мне подружка из Голландии привезла.

Я даже всхлипываю, так обидно становится.

Я над этой клумбой две недели трудилась! Тюльпаны эти холила и лелеяла, ждала, пока из луковиц вырастет красота. А полюбовалась ею всего три дня, потому что…

Внутри меня такой взрыв эмоций, что я готова убивать. Даже незаряженным дедовым ружьем!

Разворачиваюсь и топаю на огород. Пушок по обыкновению трусит за мной. В зубах его любимый мячик для большого тенниса, язык свисает на сторону. Ждет, что я с ним поиграю. Но сейчас мне не до этого.

Пока иду по тропинке к дому соседей за моим огородом, не свожу с него взгляда. Туда поехал этот… мерзавец, который вытоптал все мои самые красивые тюльпаны. Как будто специально, честное слово!

Деревянная калитка бахает о забор, и я попадаю на огород соседей. Иду по тропинке, вколачивая пятки в землю.

Злюсь так, что дым из ушей практически валит.

Ух, я ему сейчас устрою уголок тихих игр!

Наверняка спит еще этот разнеженный городской богач.

Они ж до обеда спят.

Вот сейчас и будет ему утро стрелецкой казни!

Перед соседским домом небольшой садик. Вишни цветут так, что голова кружится от аромата. Только вот к нему примешивается запах дыма. Удушливого такого.

Ускоряюсь и, когда выхожу из-за деревьев, ахаю. Из окна соседского дома валит черный дым.

– Ох ты ж… – вырывается из меня, и мы с Пушком ускоряемся.

Бегу по кускам бетона, оставшимся от некогда выложенного им двора.

Баба Настя уже лет пять как почила. Говорят, у нее в городе живет внук, но он ни разу сюда не приезжал и дом не продал. Так и стоит этот дом, постепенно приходя в негодность.

Добегаю до здания и врываюсь через распахнутую дверь. Закрыв рот и нос локтем, пробираюсь через черный дым.

– Эй! Вы живы? – выкрививаю.

Не успеваю и пяти шагов сделать, как кто-то хватает меня за талию, вздергивает в воздух и буквально выносит из дома под мой испуганный крик.

– Дура, что ли?! – рычит, судя по всему, мой ночной вредитель, ставя меня на землю возле дома. – А если бы это был пожар?!

– А что это? – спрашиваю и смотрю на него.

У мужика на лице завязана тряпка, похожая на рубашку. А торс голый.

И какой торс!

Мамочки мои родненькие!

У меня аж сжалось все там, где уже полтора года даже не шевелилось.

Каждая мышцы на своем месте.

Он будто выточенный из камня.

Такой… очень брутальный.

Но… блондин.

Глазищи голубые. Красивые, закачаешься.

Но блондин. А я их не люблю, если помните.

Да и пижонов этих городских не жалую.

Так что делаю шаг назад и складываю руки на груди.

– Что происходит? Вы приехали, чтобы сжечь дом моей соседки? – хмуро сверлю его взглядом.

А он склоняет голову набок и, прищурившись, с интересом рассматривает меня.

– Ну? – напоминаю о своем вопросе.

– Нет, – качает головой, и мне кажется, он улыбается, потому что в уголках глаз залегли тонкие морщинки, похожие на лучики. – Хотел печь растопить, в доме холодно.

– Какая печь? Вы в своем уме? Дом лет пять как стоит заброшенный! Там в дымоходе, наверное, уже крокодилы поселились. Он наверняка забит до отказа пылью и паутиной.

– А у вас тут и крокодилы водятся?

– Ага, водятся, – отвечаю язвительно и ставлю руки в боки. – Приезжают тут на своих танках и заграничные цветы приличным девушкам портят!

– Это ты про меня, что ли?

– А про кого ж еще? – фыркаю, довольная своим хамством.

– Какие еще цветы?

– Тюльпаны! Ты вчера переехал мне клумбу! А мне эти луковицы, между прочим, из самой Голландии привезли! – заявляю слегка истерично и для убедительности поднимаю вверх палец.

– Василиса, а ты замужем? – внезапно спрашивает мужик, а у меня даже челюсть отвисает от такой наглости.