Глава 11

Вася

– Не мужик, а катастрофа какая-то, – бубню себе под нос, пыжась, чтобы вернуть забор на место.

Егор куда-то уехал с самого утра. А я, накормив животину, потащилась на улицу проверить масштабы трагедии в палисаднике.

Что сказать? Капец моим тюльпанам. Торчит одинокий с красным цветком между штакетинами старого забора. Самый кволый был, а единственный выстоял.

Говорила мама папе, что надо забор поменять, а тот все откладывал.

Вот точно она заметила, если кто-то собрался бы меня похитить, даже забор ломать не надо, вынесли бы вместе с ним.

– Зараза, – бухчу и наконец поднимаю забор. Приваливаю его к дереву груши с другой стороны и иду во двор, чтобы взять инструменты и хоть какой-то порядок навести в этом злосчастном палисаднике.

Беру из сарая грабли с лопатой, выставляю на улицу. А потом возвращаюсь в сарай за ведром. Все равно большую часть цветов придется выбросить.

– Зараза такая, – повторяю свое ругательство под нос.

Прямо пенит меня, что палисадник до самого лета простоит серый в то время, как у соседей клумбы будут цвести буйным цветом.

Захватив ведро, хочу выйти, но в дверном проеме вырастает высокая фигура. От испуга я даже ведро роняю.

– Славик, – произношу еле слышно.

– Ну привет, Василек, – усмехается он. – Ягодка моя, ты чего так испугалась, м?

– Чего пришел? – спрашиваю, задирая подбородок.

Бросаю взгляд на лежащий на столе справа от меня топор. Зарезать соседа я, конечно, не смогу, но спугнуть – очень даже запросто. Пусть знает, что я уже не та пугливая Вася, которую можно было за косы потягать, когда устраивал мне тут сцены ревности.

– Вась, да я ж с миром.

– Вот с миром и иди от греха подальше.

Славик делает шаг в сарай, отрезая меня от выхода.

Сердце на секунду подскакивает к горлу, а потом обрушивается в пятки, когда взгляд соседа тоже мечется к топору.

А вот он мог бы меня порубать на кусочки.

– Слав, иди.

– А ты чего как не родная, а? – цыкает недовольно и головой качает. – Я ж…

– Славик! – рявкаю. – Пошел вон!

Это я не смелая. Испуганная. Мне когда страшно, я могу совершать иррациональные поступки. Например, наорать на того, кто угрожает моей жизни.

– Ты посмотри, какая стала цаца! Это ебарь этот твой в тебя смелости натолкал? В прошлый раз дрожала, как кролик. Если б не дядь Леша, так бы и померла от страху.

– А ты нашел, чем гордиться! Тем, что женщину обижаешь! Самому не противно?

– А тебе противно, что ли? – спрашивает и кривится, а у самого верхняя губа агрессивно дергается. В прошлый раз после такого он мне пощечину залепил и за волосы схватил. – Ты что-то сильно зазналась, Василиса, как для обычной девки из деревни. Думаешь, незаменимая? Да у меня таких, как ты, пачками в неделю через мою койку проходят.

– Ну вот и иди к ним! Чего ко мне таскаешься?

– У тебя писечка слаще, – скалится этот урод, а я брезгливо кривлюсь.

– Слава, пошел вон, – цежу сквозь зубы. – Иначе я…

– Иначе что?! – рявкает он и, рванув ко мне, хватает за шею. Сжимает ее в своей железной хватке. – Знаешь, сколько я людей замочил за два года? – понизив голос, тянет он.

– Слав, не надо, – хриплю и впиваюсь ногтями в его руку. – Отпусти.

– Ах, ты ж сука, – цедит. – Завалю тебя, ясно?! Не моя, значит, ничья!

Внезапно в дверном проеме появляется Егор в идеально отутюженном костюме с накрахмаленным воротником рубашки. Но его безупречный вид не мешает ему схватить Славика за шиворот и дернуть так, что подонок выпускает мою шею из своей хватки.

– С женщиной драться легко. А ты с мужиком попробуй.

– Съебись отсюда, прилизанный, – выплевывает Славик. – Иначе костей не соберешь.

Егор как-то изворачивается, и шея Славика попадает в захват. Мой мужчина вытаскивает подонка из сарая и швыряет на землю.

А потом начинается такое… такое…

В общем,смотрю я на это сквозь пальцы. Закрыла лицо руками, но подглядываю. Периодически вскрикиваю и рвусь помочь своему рыцарю. В итоге он заталкивает меня в сарай и… запирает в нем!

Я стучу в деревянную дверь и кричу, чтоб выпустил.

Волосы дыбом встают, когда я слышу какие-то удары, хруст, стоны.

А вдруг это Егора Славик так месит, что даже ломает ему что-то?

И почему у папы, блин, нашлось время сменить двери на сарае, а до забора руки так и не дошли?

– Егор! – кричу. – Егор! Выпусти меня! У меня тут топор!

Наконец все стихает. Слышен только какой-то стон.

Я в ужасе замираю и чувствую, как в груди сходит с ума сердце.

Щеколда на двери громыхает, и я отскакиваю назад. Хватаю топор и замахиваюсь в ожидании того, кто появится на пороге.

Выдыхаю, когда показывается Егор.

Растрепанный, белоснежная рубашка теперь грязная, рукав у пиджака оторван.

Он приглаживает волосы, поправляет лацканы пиджака и, склонив голову набок, окидывает меня прищуренным взглядом.

– Какая у меня воинственная невеста.

– Ох, – выдыхаю и бросаю топор на деревянный, грубо сколоченный стол. – Я чуть не померла тут.

– Никаких смертей, нам к свадьбе готовиться нужно, – подмигивает он. – Но сначала…

Егор выходит из сарая, и я тоже тащусь на выход.

Славик катается по земле, прижимая к своей груди руку. Правая нога неестественно вывернутая, и меня прямо подташнивает от этого зрелища.

Егор подходит ко мне и чисто мужским жестом стирает кровь под носом кулаком. Потом протягивает мне огромный букет нежно-розовых тюльпанов.

Я замираю, не зная, как реагировать. Ситуация как бы вообще не романтическая.

А потом Егор… опускается на одно колено и вытягивает вперед руку с открытой бархатной коробочкой, в которой на подушечке покоится красивое колечко с довольно крупным камешком.

– Василиса… не знаю твоей фамилии.

– А? – выдаю и хмурюсь. – А… это… Зайцева.

– Зайка, – улыбается он. – Вась, выходи за меня. Все будет: дом, теплица, дети, Пушку подружку найдем.

– Ты с ума сошел?

– Похоже на то, – еще шире улыбается Егор.