Глава 10

Егор ушел за машиной и своими вещами. Я даже спорить не стала. От одной мысли, что я останусь дома без него, а в любой момент сюда может заявиться Славик, по коже бегут мурашки. Пусть лучше уж будет рядом незнакомый мужик, который, по крайней мере, меня не обижает.

Заперевшись на все замки, выключаю свет и встаю у окна, чтобы следить за тем, как Егор подъедет к воротам.

Да уж, жесть, конечно.

Я собираюсь впустить в дом на ночь незнакомого мужика. Который, между прочим, испоганил мои сортовые тюльпаны!

А я уже губу раскатала, что разведу эти луковицы, и следующей весной буду их продавать. Может, даже заработаю столько денег, чтобы застеклить старенькую тепличку и там выращивать цветы на продажу. Намечтала себе, как ко мне будут приезжать из райцентра, а, может, и из мегаполиса. Потому что у меня будут самые красивые цветы.

Ага, были бы…

Если бы не этот танк. Тот самый, который сейчас паркуется у моих ворот, легонько толкнув их бампером, отчего они покачиваются.

– Совсем, что ли, парковаться не умеет? – бубню я.

Егор выходит из машины, достает из багажника сумку и идет к калитке.

Дергает, но та заперта. Я уже собираюсь пойти открыть, как вдруг он упирается одной рукой в заборчик рядом и перемахивает его. Слишком легко для такого огромного тела.

Я вскрикиваю, но не потому что переживаю за Егора.

А потому что он буквально контрольным в голову добивает оставшиеся тюльпаны.

От того, как эта туша перемахнула через забор, тот покачнулся и… упал, черт побери! Прямо на мои тюльпаны! Завалил весь палисадник!

– Его-о-ор! – вырывается из меня нечеловеческий вопль, и я несусь на улицу.

Мчусь так быстро, что по дороге теряю тапки. В прямом смысле. Они слетают с меня, и я охаю и ахаю. На дорожке валяется мелкий гравий, которым засыпан двор, кроме самой дорожки. Они врезаются в стопы, и я кривлюсь, но не останавливаюсь.

– Тихо! – восклицает Егор, бросая на землю сумку и выставляя вперед руки. – Я завтра все исправлю.

– Ка-а-ак? – реву не своим голосом. – Никак ты это не исправишь! Цветам капец!

– Сказал исправлю, значит, исправлю! – рявкает он на меня. – И забор, и цветы, и ворота.

– Ты… ты… – задыхаюсь от ярости и обиды.

А Егор хватает меня за плечи и легонько встряхивает.

– Так, а-ну тихо! – рявкает так, что я вздрагиваю и мгновенно затихаю. – Сейчас мы спокойно возвращаемся в дом и ложимся спать. Завтра я все порешаю, ясно?

– Но… как?

– Вася! – строго произносит Егор. – Это моя задача. Быстро развернулась и пошла в дом!

Удивительное дело, но я на самом деле спокойно разворачиваюсь и тащусь в дом, по дороге собирая тапки. Заглядываю в баню только для того, чтобы обмыть ноги и обнаружить там сонного Пушка.

Он зевает, подняв голову.

– Ты как здесь оказался? Меня там мужики окружили и делают… всякое. А ты тут отлеживаешься?

– Окружил и делает всякое с тобой только один, – раздается за спиной голос Егора, и я дергаю головой в ту сторону.

Прижавшись плечом к дверному косяку, сложил руки на груди и наблюдает за мной.

– Я вообще-то не с тобой разговаривала.

– А ты покладистой становишься только когда на тебя рычат? – спрашивает с кривой ухмылкой.

Я не нахожу ничего лучше, как показать Егору язык и под его глубокий смех закрыться в бане.

– Ну что, Пушок, пора нам подружиться, – слышу из-за закрытой двери голос Егора. Кажется, этот наглец зашел в предбанник и пытается договориться с моей собакой. – Да, понимаю, но обещаю, что я ее не обижу.

Почему-то это заявление Егора не просто забавляет меня. Оно заставляет растечься теплу по моим внутренностям.

А потом я снова вспоминаю о тюльпанах с забором, и слишком громко ставлю миску на полок.

– Зараза, – шиплю.

– Злится, да? – спрашивает Егор. Пушок только громко зевает, издавая то ли тихий рык, то ли писк. – Ну, ничего, привыкнет. И я привыкну.

Помыв ноги, выхожу в предбанник и вижу, что Егор сидит на порожке бани, Пушок – рядом с ним. Этот вредитель гладит мою собаку, а Пушок, счастливо зажмурившись, крутит головой, показывая, где надо гладить.

– Предатель, – бубню тихо, вытирая ноги.

Егор издает смешок, но никак не комментирует вылетевшее из меня слово.

– Готова? – спрашивает, вставая.

Пушок спрыгивает с крыльца и машет хвостом, глядя на Егора. Говорю же, предатель.

– Да, – отвечаю и, сунув ноги в тапочки, пытаюсь пройти мимо Егора.

Он хватает меня за талию и поднимает в воздух. Вскрикиваю от неожиданности, а потом… начинаю хохотать. Как будто с этим смехом выпускаю напряжение.

Егор кружит меня, а потом несет к дому.

– Я тапок потеряла, – смеюсь.

– Завтра заберем, – отзывается он, глядя на меня с улыбкой.

Странненько как-то смотрит.

Как будто задумал что-то.

– Ты чего так смотришь? – спрашиваю, чуть отдышавшись.

– Красивая ты, Василиса. Фурия моя.

– Твоя? – дергаю бровями. – Не рановато ты…

– Не рановато, – перебивает меня. – Самое время.

Он заносит меня в дом и закрывает за нами дверь. В прихожей я стряхиваю с ноги второй тапочек, и Егор несет меня до кровати в спальне. Укладывает на нее и нависает сверху.

– Вась, а выходи за меня замуж, а? – предлагает он.

– Сдурел, что ли? – смеюсь я. – Ты ж меня совсем не знаешь. И я тебя, кстати, тоже.

– Вот в браке и будем знакомиться. Соглашайся.

– Да ни за что, – отзываюсь. – Мы же на второй месяц поубиваем друг друга!

– Почему на второй?

– Первый, если я правильно поняла, мы будем трахаться.

– Мы и второй будем трахаться, – бормочет он и трется своими губами о мои. – И третий. И десятый, и двенадцатый. А потом детей нарожаешь. Некогда будет ругаться, Василиса.

– А ты теплицу мне построишь для цветов? – спрашиваю, решив подыграть.

– Я дом тебе построю. Огромный. И теплицу. И оранжерею. И вольер твоему Пушку. Что хочешь построю. Ты только соглашайся.

– Ну, раз теплицу построишь… как тут отказать? – усмехаюсь и, обняв Егора за шею, притягиваю к себе для поцелуя.