Глава 9

Когда слышу знакомый голос, от которого в жилах стынет кровь, весь мой игривый настрой улетучивается. Откушенный кусочек пирожка становится комом в горле.

Егор медленно поворачивает голову и смотрит туда, откуда прозвучал голос.

Проглотив наконец кусочек пирожка, наблюдаю за тем, как в дверном проеме появляется Славик. Еще один соседский сын. Старший. Сволочь и подонок, который не давал покоя моей бабушке, а теперь и мне.

– Вась, я… О, а это кто? – кивает бесцеремонно на Егора. – Мужик, ты кто?

Егор берет салфетку и вытирает рот, после чего откидывается на стуле, демонстрируя незваному гостю свою мощь. Он по-прежнему в одном полотенце с голым торсом.

Бросает пренебрежительный взгляд на Славика, а потом вопросительный – на меня. Правая бровь слегка приподнята.

– Егор, это Слава, соседский сын.

– Соседский сын? – хмыкает Славик. – Уже не жених?

Мои губы сами собой кривятся в презрительной гримасе.

Когда-то мы и правда собирались пожениться.

Долгая история. Но если вкратце, то… Я приезжала к бабушке на все лето. У нас со Славой завязались отношения. Потом мы вместе переехали в город. Собирались пожениться.

Только вот пока я самозабвенно училась и подрабатывала, его понесло во все тяжкие. Соблазны мегаполиса не оставили его равнодушным.

Слава связался с какими-то бандитами. Постоянно выпивал. Стал грубым и заносчивым. Мог позволить себе оскорбить меня и замахнуться, чтобы припугнуть.

Потом я узнала, что он мне регулярно изменял. Когда закатила скандал по этому поводу, он задал свой любимый вопрос: “А че такого?” Говорил, мол, все так делают.

Когда же я собрала свои вещи, он меня ударил и чуть не изнасиловал. Так хотел доказать, что все еще любит. Типа, стоит на меня, значит, любит.

В общем, я тогда еле вырвалась из квартиры, которую мы снимали, и сбежала.

Пыталась построить какую-то нормальную жизнь в городе, но так и не срослось.

Тем временем мои родители перебрались из провинциального маленького городка в мегаполис. А когда бабуле стало тяжело вести хозяйство, они забрали ее к себе. А я перебралась в ее дом.

На тот момент Славик уже давно не навещал своих родителей. Кто-то даже поговаривал, что убили его дружки.

Но прошло пару лет, и вот он – живой и невредимый. Правда, выглядит намного хуже, чем раньше. Видно, что жизнь его потрепала. Да и алкоголь, видимо, сделал свою работу.

– Ты зачем пришел? – спрашиваю, хумрясь.

– С тобой повидаться. Соскучился по своей сочной ягодке, – усмехается самодовольно, а я кривлюсь.

– Ты ошибся адресом. Больше никаких ягодок здесь нет. Уходи.

– Вась, так что за хмырь? – кивает на Егора, не сводя с меня взгляда.

Так и хочется сказать: тут только один хмырь, и это ты.

Но я прикусываю язык, потому что знаю, Славик заводится за секунду. Кто знает, чем закончится этот разговор? А я не хочу ни драк, ни проблем.

– Слава, иди домой, – произношу устало.

– Вась…

– Тебе девушка сказала: домой, – спокойно произносит Егор. – Проваливай.

– Слышь ты…

– Слава! – раздается от входной двери голос тети Раи. – Сынок, ты тут?

Он кривится, как будто откусил лимон. Окидывает нас самодовольным взглядом.

– Я еще вернусь, – произносит и, развернувшись, сваливает. – Ма, ну ты зачем приперлась? – спрашивает, и я слышу, как за ними закрывается дверь.

Только сейчас осознаю, насколько напряглась, когда в доме появился мой бывший. От прежней легкой атмосферы не осталось и следа.

– Кто это был? – спрашивает Егор и, взяв ложку, продолжает спокойно уплетать борщ.

– Мой бывший, – выдыхаю, буквально оседая на стуле.

– Что за страх? Обижал?

– Никакого страха, – произношу, но голос подрагивает. Может, Егор не заметит?

– Ага, я так и понял. Так обижал?

– Это в прошлом, – вздыхаю.

– Ты про котлетки говорила, – напоминает Егор, наклоняя тарелку, чтобы доесть последние пару ложек борща.

– Пюре? – предлагаю, вставая.

– Нет, только пару котлет. Иначе чай не влезет.

Это замечание вызывает у меня небольшую улыбку. Егор ест очень много. Но отказывается от гарнира в пользу чая. Это забавно.

Кладу на тарелку пару котлет и поливаю подливкой. Рука вздрагивает, и тарелка чуть не выскальзывает. Ставлю ее на стол рядом с кастрюлей и упираюсь ладонями в столешницу. Закрываю глаза и медленно дышу.

Внезапно за спиной встает Егор и, окружив меня своим большим телом, накрывает холодные ладони своими горячими.

– Я ему кадык вырву, если он хоть пальцем прикоснется к тебе, – тихо произносит Егор.

– Я сама справлюсь.

– Больше не надо самой, Вась.

– Зачем это тебе? Да и вообще. Такие, как ты, вряд ли справятся с таким, как он.

Егор берет меня за талию и разворачивает лицом к себе.

– Такие – это какие? – спрашивает он.

– Егор, – вздыхаю. – Я же вижу. Ты бизнесмен. Чистенький, не привык руки марать. А он… хулиган, понимаешь? И в драку может полезть, и убить, и дружков своих позвать на подмогу.

Уголок рта Егора приподнимается.

– Оставь это мне. Девочка не должна беспокоиться о таком. Лучше расскажи мне про тюльпаны.

– Про те, которые ты испортил?

Мое настроение за секунду меняется.

Буквально только что я готова была прятаться и скулить от страха. Даже приготовилась к бессонным ночам на то время, пока Слава будет в деревне.

Но после напоминания про тюльпаны моя внутренняя фурия поднимает голову и клацает зубами.

– Моя подруга привезла их мне! Ее отправили в командировку в Голландию! Первый раз в жизни! Может, последний. Она привезла мне десять луковиц сортовых тюльпанов. Они только зацвели!

– Зачем же ты посадила их на улице? Надо было во дворе.

– Чтоб куры их вытоптали? Да и Пушок бывает как слон в посудной лавке. Носится, не глядя по сторонам. Специально посадила там, чтобы было красиво перед домом. И чтоб животные не добрались. Но одному все же удалось, – бубню, не сдержавшись.

Егор секунду смотрит на меня, слешка прищурившись. А потом задирает голову и от души смеется. Громко, открыто. А я даже заслушиваюсь, такой глубокий и красивый у него смех.

– Завтра займемся твоими тюльпанами, – обещает он, отсмеявшись.

– Как? Они уже не зацветут! Дай бог, чтобы луковицы не были испорчены.

– Сказал займемся, значит, займемся. Давай, женщина, корми меня.

– Ты еще не наелся?

– Василиса, или едим, или трахаемся, – угрожающе произносит он, и я опять ощущаю, как сжимаются в промежности саднящие от наглого вторжения мышцы.