Глава 27

– Ох, милая, я так рада! – вытирает со щеки слезу Галина Эдуардовна, – Надо рассказать Игорю! Надо же… Как она радуется, я глазам своим не верю! Особенно, если вспомнить нашу первую встречу, во время которой Галина Эдуардовна меня чуть ли не насквозь взглядом просверливала. Игорь… Теперь я отчётливо могу вспомнить его – от черт лица до манер и походки. В душе бушует целый коктейль эмоций – смущение, смятение, благодарность… Боже, я ему так благодарна! За всё-всё-всё. Он ведь несколько раз спас мою жизнь! И почему-то только сейчас я вдруг осознала, что… Интересно, как можно за такой небольшой промежуток времени начать испытывать к человеку столь сильное чувство? Я ведь отказывалась это понимать и принимать, но… Но ведь сердцу не прикажешь. Вспоминаю историю в ванной в доме Соколовского. Когда он забрал все полотенца и мою одежду, а я вышла из ванной, завёрнутая то ли в шторку для ванной, то ли ещё что-то. Ах! Даже сейчас я чувствую, как горят мои щёки, впалые от долгих стрессов. И почему я раньше об этом не думала?! Неужели я и правда… Боюсь даже подумать об этом… Влюбилась в него? Разум отчаянно кричит «нет», но измученное сердце шепчет «да». И я понимаю, что сердце не обманешь – оно всегда право. И за ним – последнее слово. Всегда. От понимания этого у меня подкашиваются ноги, и я едва успеваю ухватиться за массивный корпус рояля, чтобы не упасть. Как с этим быть? Как это вынести? Ведь я – фиктивная. И контракт подписан. И всё решено. Меньше, чем через год между нами не останется никаких обязательств. Никто никому ничего не будет должен. Ох… Где же он сейчас? Нужно так много сказать ему! – Ох, Галиночка Эдуардовна, – в комнату врывается Константин Генрихович, – Что за шум, а драки нет? – Вот ты как всегда! – женщина размахивает руками в стороны, – Наша Линочка всё вспомнила! Вот мы и радуемс… Не успевает Галина Эдуардовна договорить, как пожилой мужчина на удивление резво приближается ко мне и крепко-крепко обнимает. – Ох, дочка, как я рад этой новости! – он довольно улыбается и смотрит прямо мне в лицо. Этот жест такой тёплый, добрый… Отеческий. Хоть и мой отец пропал и никак не объявлялся уже несколько месяцев, я смогла почувствовать настоящее родительское тепло именно от этих двух людей. Не верится, что через несколько месяцев придётся открыть им страшную правду о нас с Игорем. О том, что всё это – фарс и его уловка. От этой мысли у меня сердце кровью обливается. По щеке течёт слеза. Это не остаётся незамеченным. – Ну, ну, что же ты плачешь? – ласково спрашивают меня родители Игоря, – Всё ведь уже хорошо. – Вы правы, – улыбаюсь сквозь слёзы, понимая, что это всё ложь. Слышим звук открывающейся входной двери. – О! Это, наверное, Игорёк пришёл! Пойдём, расскажем ему радостную новость… Ох! Ноги подкашиваются, голова идёт кругом… Я так нервничаю… – Так, Константин, ты со мной на кухню, Лина – подождёшь в коридоре, – даёт указания Галина Эдуардовна, – – Мам, ты чего? – спрашивает женщину Игорь, придя на кухню, – Ты чуть ли не светишься, – оглядывается, – И где Лина? С ней всё хорошо? Галина Эдуардовна довольно хихикает. – Она сейчас придёт, сынок. И да, с ней всё очень хорошо. Просто великолепно, я бы сказала… Соколовский явно находится в недоумении. А я.. Ох… Как же бьётся моё сердце после принятия своих чувств и после того, как я его увидела пару минут назад. Как он отреагирует на мою вернувшуюся память? Боже, мне не следует так сильно бояться! Он ведь всегда был добр ко мне… Ладно. Как учили – вдох-выдох, и вперёд. Выхожу на кухню из коридора. – Здравствуй, Игорь, – голос предательски дрожит Судя по выражению лица Соколовского, он осознаёт, что что-то изменилось. Его глаза расширяются до небывалых размеров. – Лина? – голос игоря звучит так пронзительно-тихо, что у меня сердце замирает, – Ты что, всё… Вспомнила? Его глаза выражают неверие в происходящее, шок и какую-то истинную радость. –Да, – улыбаюсь, – Вспомнила… – Оставим вас одних, – так же улыбаясь, произносит шёпотом Галина Эдуардовна и чуть ли не выталкивает из просторной кухни своего мужа. – Галиночка, ты чего… – собирается возмущаться он, однако женщина шикает на него. – Пусть они поговорят, – так же шипит на мужчину супруга, и они уходят. Ой-ёй, я сейчас упаду в обморок! Игорь медленно подходит ко мне и мягко проводит ладонью по щеке. Я зажмуриваюсь от удовольствия и глубоко вдыхаю уже такой до боли знакомый терпкий аромат парфюма Соколовского. – Ты помнишь меня? – шепчет Игорь, не переставая касаться моей щеки. – Помню… – И что именно ты помнишь? – Абсолютно всё, – голос вновь дрожит, – Я помню наши поездки, помню как ты меня бесил, и как я тебя раздражала… Помню ,что ты несколько раз спасал меня… Не замечаю, как лицо Соколовского становится всё ближе и ближе. А тем временем к моему горлу уже подступает ком слёз. – И ещё я помню контракт, и что через несколько месяцев он будет аннулирован, и мы вновь станем друг другу абсолютно чужими людьми… Не могу противиться надвигающейся истерике и позволяю свободно течь слезам по лицу. – Почему ты плачешь? Ты ведь так хотела избавиться от меня как можно скорее… Чувствую горячее дыхание Соколовского на своих висках. Смесь адреналина и кортизола пульсирует в моих венах с такой силой, что, кажется, ещё мгновение и мой гормональный коктейль заплещется посильнее любого фонтана. – Я так боялась признаваться… Я не хоч.. Кажется, Не успеваю договорить. Губы Игоря – такие тёплые, ласковые и нежные – накрывают мои. И я без малейшей тени сомнения иду им навстречу – отвечаю на поцелуй со всей лаской, на которую я способна. От умелых действий Соколовского у меня мурашки бегут по коже. Что он творит?! Простой поцелуй ощущается так, словно это американские горки. Не могу больше терпеть эту сладкую муку… Отстраняюсь от Игоря и вижу его недоумённое лицо. – Что случилось, Лина? – Я ведь фиктивная, зачем ты это делаешь?! – Что именно? – Привязываешь меня к себе, но я ведь просто маска, ширма! – перехожу чуть ли не на крик, – Не привязывай меня к себе! Хочешь, чтобы потом я страдала? – Лина, – Соколовский серьёзно смотрит прямо мне в глаза, – Ты ведь не знаешь условия контракта, так? – Не знаю, – не понимаю, к чему он клонит. – Последний пункт в нём звучит так, что если у нас всё вдруг сложится, то мы можем и не разводиться… А остаться вместе навсегда. Боже! От услышанного у меня перехватывает дыхание. Неужели всё может закончиться хорошо?!