Глава 18

Ева С момента моего отравления прошла неделя. Не так давно меня выписали из больницы, и я вернулась в дом Громова. Не думала, что скажу это, но я… Очень рада. Мне было очень одиноко лежать в просторной палате и лишь изредка общаться с персоналом. Виктор, конечно, тоже старался меня навещать. И за это время мы очень сблизились. Я окончательно поняла, что, несмотря на странное и неловкое стечение всех обстоятельств – то, как мы познакомились, и как я к нему попала, Громов всё-таки очень хороший. – Ева Александровна, – прерывает мои мысли Иван, – Приехали. – Да, спасибо, – беру сумку и выхожу из автомобиля. – Я буду неподалёку. Хорошего вам дня, – улыбаясь ,говорит Иван и уезжает на парковку. Осматриваю глазами свой университет. Больше он не кажется мне враждебным, ровно, как и мои ребята-сокурсники. Само собой, новость о том, что я скоро выхожу замуж, не могла долго оставаться тайной. Было много вопросов, но Громов всё решил. И теперь ко мне все относятся очень хорошо. Правда я не знаю, что конкретно он предпринял… Нужно будет узнать об этом. – Эй, Ольшанская, – окликает меня одногруппница по имени Василиса, – Ты бледная такая. Всё нормально с тобой? С ней мы общаемся лучше всего. Она была практически единственным человеком, который поддержал меня в период разорения моих родителей. – Да, Вася, не переживай, я отравилась недавно, – решаю, что чем именно отравилась, лучше не уточнять, – Съела что-то не то. Видимо, следы моей болезни ещё будут преследовать меня какое-то время. Но это не страшно. Врачи заверили нас, что через неделю-другую все симптомы окончательно уйдут. Учебный день проходит замечательно. Пары интересные, увлекательные лекции, весёлые разговоры с одногруппниками. Кое-кого я решила даже пригласить на свадьбу, которая состоится через два дня. Ох! От одной мысли об этом у меня начинают трястись колени. Виктор сказал, что всё, что от меня требуется – собрать образ, выбрать, кого бы я хотела позвать из гостей, и всё. Остальным занимается его люди. Маленькая часть моей души, на самом деле, сгорает от желания этого торжества, но вот всё остальное во мне кричит о том, что это неправильно. Мы знакомы всего полторы недели! Остаток дня проходит в размышлениях и тревогах о грядущем событии. А после Иван везёт меня домой, ведь сегодня предстоит очень важное дело. Дегустация вкусов тортов. Громов настоял на том, чтобы этим занялась именно я. Хотя у меня совсем нет ни аппетита, ни желания. Как только я заходу в дом, с самой прихожей начинаю чувствовать дивные ароматы мини-десертов, которые специально для нас приготовил самый известный и востребованный кондитер столицы. – Ева, это ты? Что? Громов тут? Он же говорил, что ему не до дегустаций сегодня… – Да, я, – растерянно говорю я по пути на кухню, – Ого-о! Вижу на столе огромное количество маленьких кусочков тортов, от одного вида которого уровень сахара в моей крови начал расти. – Это что? Почему так много? Виктор, одетый в наполовину расстёгнутую белую рубашку и серые брюки, выглядит не менее озадаченным, чем я. – Я сам в шоке, – задумчиво говорит он, – Я сказал, чтобы привезли только самые лучшие варианты. – Видимо, у этого твоего кондитера все начинки – лучшие, – смеюсь я. Громов молча кивает. – Садись, – вдруг приказывает он мне. – Что? – Я сказал, садись. Поодиночке нам с этим – кивком указывает на армию тортиков, – Не справиться. Придётся действовать вместе. Соглашаюсь и сажусь рядом. Первые три кусочка были очень вкусными. Следующие три уже дались с большим трудом. После аппетит совсем пропал. Внезапно я ощущаю такой мощный прилив тревожности, что встаю со стула и молча ухожу из кухни в коридор. Почему моё сердце вновь трепещет так, словно сейчас вот-вот выпрыгнет из груди? Почему на глаза наворачиваются слёзы? Мне страшно… Но чего именно я боюсь? – Ты почему убежала? Громов выходит из кухни вслед за мной и спокойным шагом подходит ко мне. Чёрт! Почему я так нервничаю? – У тебя так сердце бьётся. Отсюда слышу. Что-то случилось? – Нет… – Не обманывай. Я ведь вижу, что что-то не то. – Я не хочу об этом говорить. В глазах Громова загораются яростные огоньки. О нет! Не хочу, чтобы он вышел из себя… Мужчина подошёл ко мне почти вплотную. – Говори, – чуть ли не приказным тоном говорит он, и я сдаюсь. – Да просто страшно мне, вот что, Виктор Владимирович! – неожиданно для себя я срываюсь на крик, – Вся эта свадьба, эти несчастные торты, зачем это всё? К чему эта показушность? Я не понимаю! Громов молча выслушивает мою гневную тираду. – А ещё мне страшно, что будет после того, как меня насильно возьмут замуж? Кем я стану после этого? – Моей женой, – стальным голосом отвечает Громов, – Законной. – А может я не хочу становиться вашей законной женой! Не таким образом! Вы хоть представляете, что я чувствую? – Нет. Расскажи мне. Поделись переживаниями, будь добра. Опять эта его хищная походка. Опять я пячусь к стене, а он всё сокращает дистанцию между нами. У меня сдают нервы, и я отвечаю эмоционально, но максимально честно. – Я боюсь того, что вы можете со мной сделать! И то, что наверняка хотите сделать, Виктор Владимирович. Мужчина поднял бровь. Его лицо снова так близко. Я чувствую, как его горячее дыхание практически обжигает мои распущенные волосы. Мои щёки моментально становятся горячими и сейчас, они, наверняка, пунцовые от моего стыда и страха. А он, по обыкновению, спокоен, непоколебим и уравновешен. Вновь я чувствую эти импульсы электричества, пробегающие между нашими телами. Вновь по моему телу пробегают мурашки, которые рождаются от прикосновения пальцев Громова к моему лицу и ключицам. Это то, чего я так боюсь… И то, чего теневая часть меня так желает. Боится, но хочет. И я боюсь в этом признаться. Сама себе. По щеке бежит слеза. Виктор аккуратно смахивает её с моего лица и внезапно… Он резко поднимает руки над моей головой. Я оказываюсь прижатой к стене. Чувствую, как все его мускулы напрягаются, а глаза бесстыже скользят по моему телу вниз. – Так вот, чего ты боишься, – расстёгивая одной руку верхнюю пуговку на моей рубашке, произносит Громов, – Я начинаю тебя понимать. – О чём вы говорите? – спрашиваю я, едва дыша. Почему мой голос так предательски дрожит? – Ты боишься близости. Боишься, но хочешь. Я же вижу… Кусаю нижнюю губу. Он всё ещё держит меня одной рукой, в то время как его свободная рука по-собственнически спускает рубашку с моего плеча. – Ч-что вы делаете, Виктор Владими… – Хватит. Громов резко поднимает мой подбородок и впивается губами в мои губы так, что я забываю, как дышать. Властно. Жадно. Как будто он показывает этим поцелуем, что я – его. Навсегда.