Глава седьмая

Я проснулся раньше нее, этой необузданной валькирии с внешностью монашки.

Ветта удивила сперва своей скромностью, которая казалась мне напускной, а после – пробудившимся диким желанием. На если второе я как-то мог объяснить, то с первым пунктом возникало множество вопросов. Ведь не может невинная девушка расхаживать по городу в чулках и таком сексуальном белье! Они созданы для соблазнения. Расчетливого, тонкого соблазнения.

В какой-то момент я даже подумал, что девушка с самого начала задумала склонить меня к интиму, через постель стараясь узнать именно мое прошлое и мою историю, а Горелов – лишь прикрытие. Способ заострить внимание на ее сочной фигурке.

Сочной? О да! Где были мои глаза, когда я посчитал эту нимфетку слишком худощавой? Да ее грудь и попка способны свести с ума любого мужчину! Хорошая «двоечка», что удобно помещалась в ладони, и удивительно подтянутый округлый зад. Я не удержался и пару раз шлепнул ее, с удовольствием наблюдая, как на белоснежной коже проступает красный след. Нежная кожа, удивительно легко поддающаяся манипуляциям. Чувствительная, отзывающаяся на малейшие прикосновения. Сказка!

А если учесть, что комплекте к округлостям шли стройные ноги и плоский живот, эта девочка становилась идеальной. Поэтому логично, что я рассердился, приняв ее зардевшиеся щеки и взгляд, что прелестница отводила, будто стеснялась смотреть мне в глаза, напускными. И решил наказать чертовку, посмевшую обыграть меня на моем же поле битвы.

Чтобы какая-то журналистка добилась своей цели на пути к сенсации так быстро? Всего за несколько минут разговора?

Такому не бывать!

Я хотел преподать ей урок, и хорошо справлялся с поставленной целью, когда в голове созрела здравая мысль: «А откуда ей стало известно, что магнатом являюсь все же именно я, а не Славка?».

Да и выглядела Ветта слишком неискушенным человеком. Чересчур натурально играла свою роль. Такая талантливая актриса, или… действительно работница маленького журнала, которая задалась целью написать статью жизни, а во мне увидела всего-навсего помощника большого и богатого Горелова?

Так или иначе, она согласилась на две недели стать моей игрушкой. Четырнадцать дней, начиная с сегодняшнего, эта девочка будет в моей власти. В моей постели.

И мне нравилось, как она выглядела, распластанная на белоснежных простынях. Или же подхваченная за аппетитную попку и прислоненная к стенке в душе. Или же сидящая сверху, пока я откидывал голову на диване, широко расставив ноги и поддерживая ее за тонкую талию.

Да, эти полмесяца обещают стать прекрасным отдыхом от трудовых будней.

Нужно лишь не забывать время от времени следить за тем, как работают мои подчиненные, благо успехи цивилизации создали интернет и сотовую связь, я мог в любой момент созвониться с руководителями фирм, а те прислать мне отчеты на электронную почту.

И держать маску. Как всегда носить эту проклятую маску, не позволяющую раскрыть инкогнито. Ведь если эта маленькая конфетка узнает, что ищет правду не про моего друга, а про внезапного любовника, придется срочно принимать меры.

Нельзя. Никому нельзя знать, кто скрывается под личностью Инвестиционного Короля. Мы с отцом условились об этом, как только стало понятно, что мои успехи заслуживают особого внимания. Он не хотел мне той же участи, что постигла его самого.

И за эту доброту я был предельно ему благодарен. Не стоит отказываться от счастья беззаботной жизни ради сиюминутного триумфа и славы, что будет преследовать потом по по пятам, куда бы я ни направился.

Все сотрудники корпорации, которые работают на меня, прежде всего подписывают договор о неразглашении. Видеть же генерального директора и вовсе удостаиваются единицы. Те мужчины и женщины, которым я могу доверять (в той или иной степени, по крайней мере).

Не стоит рушить свою империю ради какой-то девчонки. Пусть и приятно удивившей способностью следовать за мной, куда бы я ее не направил.

Ветта – всего лишь игрушка. Средство снятия напряжения, да интересный зверек, которого можно водить за нос, при этом оставаясь в тени.

Нужно помнить об этом. И тогда проблем не возникнет.

Поэтому я усилием воли заставил себя подняться с огромной кровати, начав неспешно одеваться.

К ручным зверюшкам не привыкают. К ним не проникаются симпатией большей, нежели это необходимо для дела.

И мое желание нежно провести по ее щеке подушечкой пальца, чтобы после легко поцеловать спящую девушку, стараясь не разбудить – ничего не значит.

Я оставил ей записку, положив на прикроватный столик. Номер телефона, да пару резких фраз, нужных скорее мне, чтобы прояснить сознание, чем ей.

Да, все правильно. Хороший секс – не повод отказываться от свободы.

Я вышел из отеля, на ходу набирая Славку.

- Алло?.. – хриплый голос одноклассника напомнил мне о том, что не все привыкли вставать в пять утра. – Тема? Что случилось?

- Просыпайся, буду у тебя через тридцать минут. Есть разговор.

***

Пробуждение было приятным. Я раскинулась на мягкой перине, словно звезда, щурясь от солнечных лучей, что пробивались через занавески.

Я видела такой волшебный сон!

Словно побывала в раю. И туда меня отвел сероглазый ангел с прекрасным подкаченным телом. Я никогда бы не подумала, что ангелы могут быть такими сексуальными. Кубики пресса, рельефная грудь и сильные руки… а упругие ягодицы и мощные ноги заслуживали отдельной оды!

Один взгляд этих стальных глаз вводил во грех, и я не могла устоять, чтобы не погрузиться с головой во все, что предлагает мой падший ангел. А он предлагал многое!

И большую часть этих наслаждений познала впервые.

Хотелось еще понежится в постели, да вспоминать чудный сон, но работа не терпела опозданий. Вот-вот должен прозвенеть будильник (да, я относилась к счастливой части населения, что просыпаются до трели, возвещающей о необходимости подъема), поэтому пришлось открыть глаза. И тут же закрыть. Вновь открыть и проморгаться.

Сон не хотел уходить.

Я все еще была в шикарном номере отеля, напротив огромного ложа стояло зеркало, отражающее взлохмаченную после ночи меня. Абсолютно голую.

Воспоминания и ощущения тела подсказали, что все, что произошло накануне, вовсе не было подарком Морфея. Все это действительно произошло со мной!

Я с Артемом…

О-ох!

Собиралась я, все еще пребывая в небольшом шоке. От того, что делала вчерашним днем и минувшей ночью. От того, как, оказывается, прекрасен момент единения мужчины и женщины. И эту эйфорию, симфонию экстаза, показал мне Тема. Мужчина, которого вполне заслуженно можно повысить до статуса секс-идола современности.

Записку, оставленную на столике, нашла случайно.

«Не забудь, ты обещала мне две недели своей жизни. Осталось тринадцать дней. Я хочу, чтобы ты всегда была на связи, в твоем телефоне уже забит мой номер. Я был приятно удивлен, что оказался единственным Артемом среди твоих контактов. Впрочем, также порадовало само количество записей с мужскими именами. Их практическое отсутствие. Меня это полностью устраивает.

Я запрещаю тебе спать с другими на протяжении времени, отведенного на меня.

Уладь все с работой, даю тебе на это целый день. Больше поблажек не будет.

Будь готова сегодня к пяти вечера. Здесь.

P.S. надень что-нибудь кружевное

Артем».

Мне пришлось несколько раз перечитать размашистый почерк, чтобы окончательно увериться: я запорхнула в золотую клетку. В тексте постоянно присутствовало «Я», словно в очередной раз доказывая, что ситуацией управлять будет Артем.

А эти его требования про других мужчин? И пренебрежительный приказ в отношении моей работы? А ведь я говорила, что у меня сложные отношения с руководством!

Молодец, Ветта.

Ты подписалась на сексуальное рабство. И твой хозяин не привык получать слово «нет».

Да его и не скажешь, если хочу получить какую-то информацию про Горелова!

Я посмотрела на часы. Значит, мне нужно каким-то образом успеть оказаться не уволенной после повторного прошения Перепелкину, заглянуть в отдел нижнего белья, и вернуться? Петрович наверняка выставит множество условий моего неожиданного отпуска, раз со скрипом отпустил всего лишь на день. А тут две недели!

Ничего. Я справлюсь.

Как-то я не продумала момент с явлением себя такой непривычно официальной на пороге журнала. Нужно было забежать домой переодеться, но черт меня дернул сперва разрешить все вопросы с Петровичем!

О том, что я выгляжу потрясающе, услышала пять раз, причем от людей, которые в обычное время со мной даже не разговаривали. И шла в кабинет к начальству с подготовленным заявлением на отпуск не то, чтобы уверенной поступью, но не трусливым зайцем, желающим тут же дать деру.

- Павел Петрович, доброе утро!

- Орлова?.. – он даже очки поправил, медленно осмотрев меня с головы до ног. – Вижу, отгул пошел тебе на пользу.

- Я хочу закрепить это. – Заявление легло на стол.

- Что это?

- Заявление на отпуск. Я все же решила воспользоваться им. За прошлый год.

Перепелкин недобро прищурился.

- Я его не подпишу. Довольно с тебя. Ишь, расслабилась! А так вырядилась для чего?.. Чтобы выбить себе две недели отдыха? Думала, я поплыву, как увижу в подобном наряде?

- Это деловой стиль.

- Значит, хочешь говорить по-деловому? Окей. Выбирай, либо я звоню Леночке и сетую на то, что племяшка не справляется со своими обязанностями, либо ты замолкаешь и возвращаешься за свой стол.

- Павел Петрович, Вы не можете мне отказать! По трудовому законодательству…

- Хотя, впрочем, есть еще вариант. Давай ты мне покажешь, что скрываешь за этим вот одеянием, и я рассмотрю твое заявление еще раз.

- Ч-что?!

У меня отнялся язык.

Этот старый козел только что сказал то, что я услышала?!

На лице Петровича появилась похабная улыбка.

- Давай, Лизочка, порадуй меня. И я закрою глаза на твои заскоки и промахи в последнее время.

- Это сексуальное домогательство!

- Это всего лишь обмен. Своего рода деловое соглашение. Ты мне, я – тебе.

- Да я Вас могу засудить за подобное!

- Вот, значит, как ты заговорила? – он поднялся с места, а я отпрянула к двери, которую по обыкновению закрыла, и сейчас жалела об этом. Если бы этот разговор кто-то услышал! – Тебе все равно никто не поверит. Решат, что ты клевещешь на уважаемого господина. – Словно в подтверждение моих слов обрубил он, начав медленно приближаться.

- Вы… вы не посмеете!..

- О, еще как посмею. Хватит с меня терпения. – Одним прыжком он настиг меня, больно стискивая в объятья, да потянулся слюнявым ртом к моим губам.

Меня чуть не стошнило от одного осознания, что этот любитель покричать еще оказался и извращенцем, падким на молоденьких девочек!

Еще до того, как он успел меня поцеловать, моя нога взмахнула вверх, колено нашло свою цель.

Со стоном боли Петрович отпустил, схватившись за причинное место.7d423c

- Сука!

Я, не оборачиваясь, рванула из ненавистного кабинета, подбежала к своему столу, откуда забрала рюкзак, и помчалась на выход.

На улицу! Подальше отсюда!

Я старалась не бежать, но ноги сами ускорялись, отчего прохожие оборачивались, наверняка думая, что я опаздываю на работу или на важную встречу.

Поздно! Опоздала уже!

Кажется, я только что этой самой работы лишилась!

И каким образом!

Только оказавшись в квартире, дала волю слезам.

Было противно. Мерзко от всей этой ситуации. И больно от того, что Петрович наверняка переврет все, когда созвонится с тетей. Наговорит ей невесть чего, и она поверит ему, а не мне, своей кровиночке!

Обидно! Как же обидно!

Не знаю, как долго я предавалась унынию, привалившись к двери в прихожей, но все же нашла в себе силы вытереть слезы.

Собрав сопли и волю в кулак, я вытащила мобильник и постаралась первой донести до тетушки «радостную весть». Все же лучше идти на опережение. Быть в авангарде, чтобы ударить сильнее.

- Алло, Елена Макаровна? Это Лизавета.

- Ветточка, солнце мое! А я как раз хотела тебе звонить! Только что говорила с Павликом, он нес какую-то ерунду по поводу твоего плохого самочувствия. Ты заболела? Ведь у тебя отменное здоровье! Даже насморк и тот бывает редко!

Петрович не стал рассказывать о нашей ссоре?..

- Павлик еще добавил, чтобы я поговорила с тобой, напомнила о том, что профессионалы своего дела готовы идти через себя, чтобы добиться цели. В этом я с ним полностью согласна! Так что ты не вздумай болеть, давай выпей антигриппин, да вставай на ноги! Пропускать работу – последнее дело! Пропустишь все, а потом будет не нагнать. Ты же знаешь, как быстро меняется все в мире!

Этот нескончаемый поток слов позволил мне поразмышлять.

Значит, Петрович не сказал тете, что я уволена. Предложил вернуться, чтобы решить все мирным путем. И надавил на самую больную мозоль.

Многие говорили, что журналистика – не мое, потому что я была слишком мягкой для репортера. Надо быть наглой и пробивной в этой сфере. Я же предпочитала все решать по-другому. Договариваясь и идя на уступки. Ища компромисс.

Но в данном случае меня перемирие не устраивало!

Вернуться на работу и каждый день видеть его физиономию? Вспоминать, что чуть было не произошло?!

- Елена Макаровна, я… я взяла отпуск. На две недели. Думаю, все гораздо хуже, чем описал Павел Петрович.

- Так сильно заболела? Какая температура? Голос-то звонкий, значит, горло в порядке, обычно все начинается с ангины и кашля. Да и не говоришь ты в нос…

- Елена Макаровна!

Тетя терпеть не могла, когда ее прерывают, но мне пришлось. Если сейчас не скажу, то позже уже не решусь. Я уже открыла рот, чтобы признаться, что ухожу от Перепелкина, как Невская вновь заговорила:

- Ой, детка, мне звонят по второй линии! Давай, чмоки! Не болей! Я тебе потом еще сама позвоню на неделе! – и послышались короткие гудки.

Я уставилась на телефон, словно он превратился в дикобраза.

Я упустила момент?

Определенно.