Жить дальше

Следующий день прошёл сумбурно. Утром явились следователи из полиции со своим переводчиком. Повторяли одни и те же вопросы, заставили меня сто раз пересказать свою историю, задали кучу уточняющих. Я исправно включала дурочку и через слово вставляла «амнезия». Мне удалось очистить имя Дианы, подробно рассказав про побег с экскурсии.

Не знаю, насколько мне поверили, но других данных у них не было. За эти 7 лет я ни разу нигде не засветилась, меня никто не видел, мои банковские данные нигде не мелькали, как и мой телефон. Он просто исчез с радаров и никакие маячки не могли меня найти. У них просто не было оснований меня удерживать. Тем более, моя родина ходатайствовала за меня, как за честную и верную гражданку, а я сама никаких претензий никому не предъявляла.

После обеда ко мне пустили Миру. Подруга с порога разрыдалась, обвешала меня соплями и вымочила в слезах мою больничную рубашку. Когда она успокоилась, то вела себя ещё хуже следователей, умоляя рассказать ей всё, что я не могла сказать им. Я в шутливой форме выдала, что попала в прошлое, влюбилась там в хорошего мужика, нарожала кучу детей, а когда померла от старости, вернулась в своё время. Мира ненадолго замерла, словно пыталась всерьез принять моё заявление, а потом засмеялась и сказала, что рада, что я не растеряла своё чувство юмора. А ещё ей было очень безумно жаль, что я ничего не помню. С другой стороны, оно и к лучшему, ведь кто знает, какие ужасы могли со мной произойти за это время.

Андрей рассказал, что Мира была одной из немногих, кто никогда не прекращал моих поисков и верил, что я однажды вернусь. Если бы не она, меня бы уже несколько лет как прекратили искать. В год моего исчезновения Мира выбила себе самую долгую визу по схеме "воссоединение семьи" и провела здесь без малого 3 месяца, пока срок не истёк. Потом она делала так ещё дважды. За такую преданность я искренне поблагодарила подругу и ощутила себя виноватой, что заставила ее так сильно переживать обо мне.

Родители тоже меня искали и приезжали сюда, но всего раз. Впрочем, я не в обиде, я и так ощущала свою вину, что заставила их всех переживать. Я же думала, что меня быстро забудут. А это оказалось не так.

Когда я думала, что уже всё закончилось, снова появился Андрей и сообщил, что мне придется ещё немного побыть во Франции. Следователи выдвинули версию, что меня 7 лет держали в плену, чем-то опаивали, поэтому я ничего не помню. Медики умудрились по состоянию моего таза и внутренних органов понять, что я родила одного или двух детей, и теперь следователи вынуждены искать, где меня могли держать всё это время и что случилось с детьми.

– Час от часу, – взмахнула я руками.

Андрей жалостливо посмотрел на меня.

– Они предполагают, что вас насиловали, и возможно пережитой стресс так сильно на вас повлиял, что случилась амнезия.

– Я действительно ничего не помню, Андрюш, – я уже не стеснялась вести себя неформально. Иначе мне его не убедить. – Если что и было, я рада своей амнезии. Счастье в неведении. Разве было бы мне легче, если б я помнила всё, что произошло?

– И вас даже не волнует, что где-то могут быть рождённые вами дети?

Я надолго зависла. Ему со стороны наверное казалось, что я серьезно думаю над его вопросом. На самом же деле просто вспоминала мальчиков и грустила. Заметив, что ожидание затянулось, парень кашлянул, отчего я вздрогнула и посмотрела на него. Внезапно меня озарило, как лучше ответить.

– Я правда ничего такого не помню, ни беременности, ни родов. Никаких ощущений вообще, никаких лиц или ещё чего-то. И потом, разве это что-то изменит? К тому же, кто сказал, что эти дети живы? Мы живём в жестоком мире, вам ли не знать, Андрей. Если вдруг следователи смогут выяснить, тогда и буду думать.

– Что ж, это ваш выбор. Может так и правда лучше для вас. Особенно если дети умерли. Вы очень рассудительная, Тэя.

Мои дети умерли, дорогой. Много тысяч лет назад, подумала я. А вслух спросила:

– Сколько мне ещё тут быть?

– Полагаю, пару недель в общей сложности. В сущности, держать вас без причины уже нет оснований. Но они хотят ещё раз всё проверить, вдруг нападут на какой-нибудь след.

– Понятно. А можно мне тогда телефон? Ну, с доступом в интернет? И где я должна жить этот месяц? Надеюсь, не в тюрьме?

– Нет, конечно. Вас же ни в чём не обвиняют. Вы – жертва. С учётом обстоятельств, вам даже не будут выдвигать обвинение за проникновение в пещеры. Ваша семья ждёт вас дома. Я похлопочу, чтобы посольство вам нашло жильё в Лиможе. А пока поживёте в отеле со своей подругой, она позаботится о вас и введёт в курс последних событий. Телефон – не проблема. Организуем. А ещё я подал заявление на восстановление ваших документов и новый паспорт.

– Вот и славно. Скажите, а чем мне заниматься это время?

– Вас особо не ограничивают, просто нельзя будет покидать Лимож и надо будет явиться к следователям, если вызовут.

– Тогда я могу гулять по городу?

– Думаю да, но постарайтесь больше не исчезать.

– Даже не думала. Можно посетить какие-то достопримечательности?

– Конечно! Я дам вам карту города, банковскую карту и объясню, что и как.

– Вы настоящий друг! – улыбнулась я молодому человеку. Не знаю, сколько ему лет, и не хочу знать, но судя по тому, как он зарделся, женским вниманием парень не избалован.

🦣

Следующим днём я отправилась в Лимож в сопровождении Андрея и Миры. Подруга постоянно делала мне жирные намеки, что надо бы обратить внимание, парень видный и при деле. Она всегда ставила на первое место любовь и отношения и свято верила, что у каждого должна быть пара.

Но после пережитого мне ничего не хотелось. Я вообще сомневалась, что когда-нибудь захочу семью. Мира не могла находиться во Франции дольше недели, поэтому скоро ей пришлось покинуть меня. Она вообще была человеком эмоций. Бросить всё и сорваться во Францию просто потому, что нашли меня - раз плюнуть. Мои обременённые пациентами родители не могли себе такого позволить. За эти дни подруга успела рассказать мне вкратце все последние сплетни: кто женился, кто родился, кто с кем переспал. Показала тонну фотографий мужа и дочери, воспевая им дифирамбы. Мы вместе записали на её телефон видео для моей семьи.

Мира и правда искренне заботилась обо мне так, как сама понимала это слово. Мне же хотелось просто побыть одной и поплакать. Но Мира боялась меня оставлять в одиночестве, заставляла ходить по магазинам, чтобы обновить гардероб, вытаскивала в ресторанчики и кофейни, мы пару раз прогулялись в местных парках. Я делала вид, что хоть каплю этим всем интересуюсь, даже согласилась сходить с ней в кино, пусть и на французском. Ночами горько плакала, а потом забывалась беспокойным сном. Иногда Мира просыпалась, обнимала меня и оплакивала вместе со мной моё прошлое. Я даже решила признаться ей.

– Скажи, а если бы я правда попала в другое время и обрела там любовь, как бы ты отреагировала?

Мира серьёзно задумалась.

– Знаешь, если бы я хоть раз услышала или прочитала о возможности путешествий во времени, я бы поверила. Но боюсь, твоя пострадавшая психика играет злую шутку и создает воспоминания, которых не было на самом деле. Врачи говорят, наша психика умеет так делать, чтобы защититься от страшных переживаний. Но я не против, если тебе хочется думать, что ты была там счастлива и любима, милая.

Я ещё горше разревелась. Я и была там счастлива, очень любима и безумно любила сама. Утрата этого счастья меня уничтожала сейчас.

Когда Мира уехала, я поняла как неимоверно устала. Жить в каменном веке со всеми его трудностями оказалось куда легче. Никакой торопливости, скорости, шума, техники и технологий, никаких сложностей в общении, обязательств перед кем-либо, кроме семьи. Никакой кучи бумажек, которые постоянно надо подписывать. И намного меньше общения. Но мне придется снова адаптироваться к этому миру и как-то приспособиться. А ещё выяснить, почему я вернулась и как жить дальше. Смогу ли я всё-таки попасть обратно туда?

Андрей подобрал мне в Лиможе отель с одной русскоговорящей горничной, которая стала меня опекать как мама. Женщина переехала туда ещё в юности и уже 25 лет жила во Франции. Она научила меня немного общаться по-французски и была со мной на связи, пока я гуляла в городе.

Сидеть в четырёх стенах было невыносимо, я решила хоть немного развеяться и подышать свежим воздухом. Достопримечательности здесь не отличались от других городков: соборы, храмы, старинная улочка со средневековой архитектурой, центральный рынок 19 века, милый каменный фонтан, ж/д вокзал, ратуша и какой-то старинный склеп. В общем, ничего особенного.

Зато Лимож порадовал неторопливым темпом жизни, отсутствием большого числа туристов и суеты. Это было наверное лучшее место для моего восстановления. Сегодня я отправилась в новое место, пожалуй, одно из немногих, которые ещё не посещала. Немного заплутав в технологическом парке будущего, решила, что я не я, если сама не найду отсюда выход. В своей прошлой жизни я научилась находить дорогу в пустом поле, что мне какой-то парк?! Тем более тут указатели повсюду. И уже через 15 минут выбралась на проходную улочку. Вот и славно.

Солнышко хорошо припекало, а завтракала я давно, так что зашла в небольшое кафе перекусить и взяла кофе на вынос, когда закончила с обедом. Ещё одним необычным местом, которое предлагал путеводитель по достопримечательностям, являлся павильон Вердюрье. Он строился как холодильная камера для мяса, но снаружи был облицован какой-то красивой плиточкой, на которую и предполагалось смотреть. Благодаря ей павильон и стал популярным местом у туристов. Сейчас там был выставочный зал, чаще всего для художников. По карте я сориентировалась быстро, а сама достопримечательность был заметна издалека, потому что очень выгодно располагалась на перекрёстке.

Ну миленько, чего уж. Плиточка ничего такая. Заходить я, конечно, не буду. Там какие-то очередные картины, мне не интересно. Проходя мимо больших окон, я обратила внимание на высокого стройного парня или мужчину, который эти картины закреплял. Лица его я почти не видела, но строение тела и длинные волосы, собранные в хвост, казались смутно знакомыми. Хотя почему смутно. Примерно так же выглядел Аур. С поправкой на одежду. Он даже подкачан был как Аур. Я всхлипнула. Как же я по тебе скучаю, любимый. Вот теперь в мужиках современных тебя уже вижу. Прости.

А парень повернулся лицом ко мне и действительно оказался очень похож. О боги. Этого ещё не хватало. Да, люди иногда бывают похожими, не являясь при этом родственниками. Тем более у этого черты лица были более мягкими и подбородок меньше, чем у моего мужа. И бороды у него нет. Всё же сходство потрясающее. Но я не стану за ним ухлёстывать или строить планы на счастливое совместное будущее только из-за внешнего сходства. Я быстро отвернулась, пока мужчина не заметил меня, и пошла в отель.

Никто никогда не заменит мне Аура и сыновей.

🦣

Скоро моё пребывание подошло к концу. За это время мятущаяся душа немного успокоилась, я привыкла к современности и уже почти не плакала. Пока гуляла по Лиможу и окрестностям, пыталась найти знакомые места и ориентиры. Долго изучала гугл карты, кажется нашла то озеро, где у нас с Ауром было первое купание. Теперь там построили большой спа-комплекс, санаторий и организовали что-то вроде бань на тёплых источниках. Правильно, не пропадать же добру. Надо будет как-нибудь съездить туда, вживую посмотреть.

А пока меня ждал аэропорт. Прощайте, вкусные круассаны с капучино! И крем-брюлле! Я так успела его полюбить. Но мне пора домой. Оревуар! Адьё!

На самом деле вся эта бравада мне была нужна лишь для того, чтобы опять не разрыдаться. Я так не хотела уезжать, сама не зная, на что надеюсь. Через Андрея пыталась выяснить, можно ли мне снова посетить пещеры Ласко перед отъездом, но там дали категорично отрицательный ответ. Они решили, что я не закончила своё чёрное дело и хочу уничтожить древние рисунки. Вот же тупые. Впрочем, мне ли их винить?

Возвращение на родину разбудило во мне бурю чувств. Москва изменилась за эти годы, как и вся моя страна. Окрепла, стала краше и уверенней в себе. Я плакала от того, что слышу родной язык, могу есть привычную с детства еду, увидеться с близкими. Мама тоже плакала при встрече, а папа тайком утирал слезы. Мы все очень соскучились друг за другом. Я многое пережила, но мир тоже успел за это время многое пережить и сильно изменился. Одни только роботы-доставщики чего стоили! Мне предстояло так много ещё узнать.

Родители предложили пожить у них какое-то время, но я отказалась. Мне не поможет их сочувствие и жалостливые взгляды. Только хуже будет. Заверив, что со мной всё в порядке, я вернулась в свою квартиру, которую они все эти годы берегли. Всё в ней казалось мне каким-то чужим и неуютным.

На работе меня восстановили ещё пока я была во Франции, Мира постаралась. Возвращаться в кабинет, а мне дали уже другой, было непривычно. Но хозяйка бизнеса, как и тогда была ко мне добра и заботлива. Миру повысили до зама, чему я не могла не порадоваться, впрочем я этого ожидала. Мне дали время адаптироваться и вспомнить, что к чему. Но я уже поняла, что не смогу жить прошлой жизнью.Я изменилась.

Первым делом нашла курсы изучения иностранных языков с хорошими отзывами и сразу оплатила блок французского с преподавателем. Я решила попробовать выучить язык, а потом податься в гиды. Казалось, это выход. Так я смогу быть максимально близко к любимым и может однажды смогу попасть в прошлое снова. Если успею. В те годы люди жили недолго, 40 – максимум 50 лет. Ахо на момент смерти исполнилось 44, так себе старик. Отцу Аура, когда он погиб, было всего 29. Значит, есть большой риск, что я могу просто не успеть. Да и они за годы могут забыть меня или вообще возненавидеть, что бросила их.

Кроме того я решила выяснить всё, что возможно о времени, в которое попала. Достала дедушкины учебники и всю осень из них не вылезала. Мне нужно было разобраться, в какое время я попала, кто были эти люди и насколько увиденное мной отличалось от находок археологов. Археология и антропология, раскопки, исследования, методы датировки и куча всего прочего когда-то прошли мимо, я осознанно их игнорировала. Наверное из-за завышенных ожиданий деда, который спал и видел меня на этой стезе. А я, как положено подростку, бунтовала и поступала ровным счётом наоборот. Прости меня, дедушка! Я была такой глупой! Эти знания могли сильно упростить мне пребывание в прошлом. С другой стороны, я чувствовала себя первооткрывателем, каким, впрочем, и являлась.

После долгих месяцев изучения учебников и материалов в интернете, мне удалось выяснить, что вероятнее всего я попала в период от 18 до 15 тысяч лет назад, точнее не скажу. Когда еще были живы пещерные львы, мамонты и неандертальцы. И мне довелось увидеть их всех. Живые мамонты и правда впечатляли, хотя мы ни разу не охотились на них, но однажды при кочёвке видели целое стадо. Аур тогда сказал, что они сейчас очень редко встречаются. Что до места, это были окрестности пещеры Ласко и территория нынешней Франции. Мои родные далеко от тех мест не уходили и скорее всего были похоронены где-то в нынешних французских землях. О другом исходе я даже думать не хотела.

Весной, когда мой уровень французского позволял бегло изъясняться в кафе, а дедушкины учебники были залистаны до дыр, я подала заявление на визу во Францию с устройством на работу переводчиком или гидом. Уровень языка конечно нужно будет подтягивать, но это не проблема.

Однако мне отказали. Категорически и без объяснения причин. Сделать новую попытку предлагалось только через полгода. С ума сойти! Я даже рискнула позвонить Андрею, ведь он был сыном дипломата и родился уже во Франции. Но парень ничем не мог мне помочь. Отношения между нашими странами и политическая обстановка в мире были крайне напряжёнными.

Тогда я решила сделать перерыв в обучении, взять отпуск и поехать на какой-нибудь современный раскоп. Хотелось почувствовать себя немного ближе к прошлому и уточнить некоторые детали, что оставались для меня непонятными. К счастью, такую возможность предоставляли на Хотылёво, совсем недалеко. Они прям специально организовали туристическое направление, можно было приехать в довольно комфортные условия и получить полноценную экскурсию по живому раскопу, который изучают в реальном времени. Ещё там культурные слои, подтверждённые научно около 20-25 тысяч лет, то есть как раз нужный мне временной промежуток.

Заведовал конторой тощий лохматый бородатик, который, впрочем, говорил легко и понятно, умел шутить и давал много интересных фактов в доступной форме. Я следовала за группой, немного опасаясь снова куда-то вляпаться. Умом понимала, что это сильно вряд ли. Скорее всего, я перенеслась в прошлое именно с помощью рисунка, и то потому, что он был нарисован моим мужем и сыном, а я потрогала его. Здесь таких изображений не водилось, да это и не пещера. Вряд ли моя семья могла здесь побывать, слишком далеко от Франции. На всякий случай я решила ничего не трогать руками. Не хватало перенестись ещё куда-то.

– Скажите, а если люди в то время, 15-20 тысяч лет назад были смуглыми и кареглазыми, то когда всё-таки появилась светлая кожа и светлые глаза? – поинтересовался очкарик-подросток с умным видом.

Завраскопом улыбнулся с видом матёрого пирата, который уже сотни раз отвечал на глупые вопросы.

– Спасибо за вопрос, юноша. Учёные смогли выяснить, что светлая кожа и глаза появились у людей примерно 7-10 тысяч лет назад, когда предки перешли к оседлому образу жизни. Вероятнее всего у всех голубоглазых и сероглазых людей где-то в прошлом завалялся один общий предок. Тоже самое со светлыми волосами. Есть версия, что их было несколько в разное время и у разных групп тогдашних людей. В том числе среди неандертальцев, но подтверждений этому у нас нет, потому что глаза, к сожалению, на редкость плохо сохраняются.

Я усмехнулась его шутке, как и половина группы.

– А кто это был? Я имею ввиду женщина или мужчина?

– Это был мужчина, у которого случилась неожиданная мутация и он родился с темной кожей, но с голубыми глазами.

Я не удержала смешок. Ага, мужчина. Точнее, два мальчика, чья мама имела голубые глаза, а папа тёмную кожу. Завраскопом заметил мою реакцию и обратился напрямую ко мне.

– Вам кажется это смешным, девушка?

– С чего вы взяли? – я сразу обрела серьезный вид. – А впрочем, как можно утверждать, что то был именно мужчина?

– Таковы данные исследований и наблюдений. Чаще всего такие вещи передаются именно геномом мужчин. Хотя современная наука знает много вариантов появления глаз разного цвета, но в прошлом все люди однозначно были кареглазыми. А карий пигмент и пигмент глаз вообще в 9 из 10 вариантов наследуется ребенком от отца. К тому же карие глаза часто перебивают все другие варианты. Следовательно, чтобы у человека появился новый цвет глаз, он должен появиться сперва у мужчины, а потом у его детей.

– Ну да, конечно, – пробурчала я.

– Мне не удалось вас убедить? – спросил мужчина.

– Нет, что вы. Раз вы говорите, что наука это доказала, разве могу я спорить?!

– Можете, если у вас есть другие доказательства, – сразу парировал учёный. Ему очевидно была интересна наша перепалка, он что-то почувствовал во мне. Это вам не отвечать на одни и те же вопросы 100500 раз.

Я смолчала, ведь никаких доказательств у меня не было. Мне думается, даже он не поверит в мое доисторическое приключение. А может поверит и потребует, чтобы я снова туда попала и его с собой взяла. Ну знаете, вот эти все одержимые ученые из книг и фильмов, они же так и делают. Только вот я так не смогу. У меня был один эксклюзивный билет туда и обратно. Да и какая в сущности разница, что я знаю правду, если другим её лучше не знать? Что раскопали то и правда, в конце концов.

По итогу экскурсии я пришла к следующим выводам. В принципе, большую часть полученной из раскопок информации археологи трактуют правильно. А то, что они не знают, я не могу им рассказать. Кое-что могла бы показать, но для этого мне надо сперва выучиться на археолога, а потом врать, что я до этого дошла своим умом. Но это долго. И не факт, что оно стоит всех затрат.

Одно я решила точно – я хочу связать свою жизнь с историей и искусством. Например, я могла бы водить экскурсии в те же пещеры. Так я буду ближе к тем, кого оставила в прошлом. Парфюмерия меня больше не вдохновляла. Хотя я и создала три новых аромата после своего возвращения, неплохо на них заработав, они имели определенный успех, заниматься этим до конца жизни желания не было.

По окончании экскурсии я подошла к завраскопом, рассказала ему короткую историю про деда-историка и про то, что я тоже хочу связать свою жизнь с прошлым и попросила совета. Мою идею насчёт археолога он не поддержал, не увидел во мне пристрастия к этому делу. А вот насчёт экскурсовода поддержал и пригласил пожить у них на раскопе и поучиться.

В целом приятный оказался мужик. Мы быстро нашли общий язык. Пожить я согласилась несколько дней. Когда у него выдавалась минутка, мужчина отвечал на мои вопросы, показывал находки и всё переспрашивал, почему я спрашиваю именно об этом. Я врала, что мне просто интересно. Это путешествие немного меня развлекло, но оно закончилось и мне пришла пора вернуться домой.

🦣

Каждый раз входя в свою современную просторную квартиру, полную разной электроники и бытовых удобств, типа воды и унитаза, я хотела из неё сбежать. Шалаш из мамонтовых костей и шкур был мне домом куда более родным, чем это место, в котором я жила с начала учёбы. Всё здесь было не таким. И здесь не было тех, кого я горячо жаждала увидеть. Каждый день мне казалось, что я превращаюсь в пепел. Каждую ночь мне снились мои любимые. Я была уверена, что ещё немного вот так – и сойду с ума.

Даже записалась к психологу. Не рассказывая всей правды, я поведала, что чувствую себя не на своем месте, что стремлюсь душой и сердцем в прошлое, где я кого-то любила. Мы попробовали пару практик и уже под ними я смогла ненадолго увидеть родных, подробно их описала. А потом два часа рыдала в кресле. Психолог меня не выгнал, просто перенёс следующего своего клиента. Его очень удивило моё прошлое, и подробности, которых обычно люди не называют. Особенно древность, в которой я была уверена. Чаще всего его клиенты погружались в не столь древние прошлые жизни. Они помнили что-то из более современной истории, когда уже существовали цивилизации. Он искренне мне сочувствовал и предложил говорить столько, сколько я пожелаю.

Я хотела помощи. Нет, я её жаждала, искала. Она была мне жизненно необходима. Но пока ничего не помогало. И я перестала посещать его.

🦣

Прошёл год с моего возвращения в современность, ситуация в мире снова поменялась, а моё сердце почти превратилось в прах от безмерной тоски. Мой уровень французского уже позволял бегло разговаривать с носителями, ведь я занималась им каждый день. Я даже сдала международный экзамен. А историю вызубрила так, что могла бы её преподавать как минимум в школе. На работе замечали, что я чахну и постоянно грущу, я сильно похудела за этот год. Сколько ни пытались близкие выяснить, что же со мной такое - ничего у них не получалось.

Видя моё состояние родители заставили меня пройти серьёзное обследование всех возможных специалистов. На приёме у невролога седовласый профессор, изучив историю моей болезни и приключений, спросил, не вернулась ли ко мне память. Я ответила, что нет.

– Знаете, иногда помогает вернуться на то место, где она была потеряна.

– Я бы и рада. Но меня туда не пускают. Визу не дают и вообще сказали, что в пещеры, скорее всего не пустят вообще.

Старик долго жевал губу, размышляя, а потом выдал.

– Знаете, я вам помогу. Вы девушка ещё в самом соку, обидно, если зачахнете из-за всей этой ситуации. Да и родители ваши с меня три шкуры спустят, если я вас не вылечу. Других то болячек, кроме амнезии, у вас не выявили.

– Чем же вы мне поможете?

– Есть у меня в Париже знакомый доктор, мы одно время работали вместе. Он там весьма уважаем, всемирно признанный специалист как раз по амнезиям. Я вам выпишу заключение о необходимости посещения этих ваших пещер в лечебных целях, а он даст своё подтверждение и поможет получить медицинскую визу. Ну и конечно надо вам выбить разрешение туда спуститься, в эти пещеры. Разумеется с сопровождением. Есть у вас человек, который мог бы с этим помочь?

Я задумалась, прокручивая в голове варианты, и конечно вспомнила Андрея.

– Думаю, найдётся такой человек. Спасибо вам огромное! Я уж думала это невозможно!

– Нет ничего невозможного, дорогая. На так называемое невозможное просто требуется чуть больше времени. Вот видите, вы прям на глазах порозовели!

Я и правда была вне себя от счастья. Уныние убивало меня, невозможность поехать в Ласко просто растаптывала, а тут такой шанс. С этого дня я развила бурную деятельность. Получив у доктора заключение, я снова подала документы на визу, теперь уже медицинскую. В тот же день позвонила Андрею и обрисовала ситуацию. Понадобилось два месяца, чтобы согласовать все разрешения и получить документы.

Я была готова к тому, что мне откажут. Но повезло. Визу одобрили. Недолго думая, я взяла с собой только паспорт, ручную кладь и умотала в аэропорт, никого не предупредив. Один раз они уже потеряли меня, а сейчас я не знаю, что может произойти. Зачем лишний раз волновать близких? Позже старичок невролог сам им всё расскажет, что знает.