Глава 18. Девочка-огонь

Следующие дни я тренировался интенсивнее обычного. Ника со мной почти не разговаривала. Маша из-за этого не разговаривала с нами обоими. Она только сканировала взглядом меня, потом Нику. Я слышал, как она в очередной раз делает мысленно выводы, что лучше не обострять. Очень тактичная соседка нам досталась.

В день четвертого боя я проснулся дома один. Ника куда-то ушла. Причем собиралась тихо, как самая настоящая мышка. Или это я спал без задних ног после вечерней тренировки. Позавтракав кое-как, я сразу поехал в качалку к Григоричу. Он обещал мне побольше рассказать о противнике, которого должен был назначить мне Гриф накануне. Разумеется, на нас сразу собрали ставки заранее, чтобы в назначенный день еще взвинтить коэффициенты.

Я хотел поехать на такси, но пробки обещали мне долгий путь, и я привычной дорогой поплелся к метро. Никакого куража перед дракой я не чувствовал. Сегодня нужно вернуться домой даже поломанным и все рассказать Мышке. У меня не осталось больше сил врать ей и замалчивать про бои. Лучше пусть наорет, назовёт кретином и самоубийцей, чем продолжать жить в жуткой тишине.

Конечно, я передумал, едва вошел в вонючий подвал. Нельзя Нике знать про это место. Вообще, лучше держать ее как можно дальше от всей этой грязи. Она точно не заслужила, чтобы я втянул ее в свои обязательства перед Грифом.

– Противник у тебя сегодня дерьмовый. Гриф пошел ва-банк. Не знаю, что он хочет. Наверное, пытается сделать лучшее шоу, пока ты еще не сдох, – начал тренер с самого утра за упокой.

Я криво улыбнулся, и тотчас губа и бровь напомнили мне, что я действительно почти сдох в прошлый раз. Обижаться на правду от Григорича не было смысла.

– Прорвемся, тренер. Расскажи, что за перец будет…

Но послушать рассказ я не успел, потому что в зал ввалился один из охранников. Бывалый бывший опер тяжело дышал. Кажется, он бежал через всю промзону. Нехорошо.

Предчувствие ткнуло мне шипастой булавой в живот. Охранник нашел глазами меня, потом Григорича.

– Чего случилось, Коля? – спросил тренер.

– Девица там на проходной. Паролей не знает, но требует Довлатова. Послали ее на хер уже сто раз. Не уходит. Как бы ментовку не позвала. Там, конечно, все наши знают, но шума бы не хотелось. Может, Димка разрулит сам?

Наверное, я побледнел, покраснел, а потом опять стал бесцветный. Ощущения были именно такими. Все, кто был в качалке, смотрели на меня.

– Димка разрулит? – поинтересовался тренер, сдвинув брови.

– Попытаюсь, – процедил я сквозь зубы, накинул куртку и пошел на улицу.

Девица на проходной по мою душу – это точно не местная фанатка. На улице я сразу увидел Нику. Она стояла у проходной, гордо вздернув нос. Второй охранник аж вышел из будки и что-то ей зло высказывал. Но мою безумную Мышь его слова не трогали.

– Совсем, что ли, ты отбитая. Вали отсюда, пока цела, – услышал я слова Колиного коллеги.

Ника делала вид, что оглохла. Она смотрела на меня. Даже если бы я попытался сейчас убежать, то не смог бы. Ее взгляд был настолько сильным и притягивающим, что я почти не делал усилий для движений. Меня просто тянуло к ней, примагничивало.

Но разум, слава богу, не отказал. Не говоря никому ни слова, я просто взял Нику за локоть и потащил подальше от территории бывшего завода.

– Дима! Отпусти, – кричала она на меня, растеряв свою брезгливую сдержанность. – Я не уйду все равно.

Остановившись на углу, я разжал пальцы и твердо завил:

– Уйдешь. Сейчас я вызову машину. Ты сядешь в такси и уедешь домой.

– Нет. Я вернусь и найду возможность попасть внутрь. Любой ценой, – упрямо завила она.

Судя по глазам, Ника говорила правду, а не брала меня на понт.

– Тебе нельзя здесь находиться, – попытался я нащупать в ней остатки здравого смысла.

– Тебе тоже, – резонно заявила она. – Но ты здесь. Значит, я тоже буду.

– У меня тут занятия с тренером.

– Ничего. Я посмотрю.

– Это закрытая территория.

– Значит, я буду ждать за воротами, пока ты не закончишь. Хотя очень странно, что нельзя просто посмотреть на тренировку.

– Это не цирк, Мышь.

– Разве? Возможно, это мясокомбинат? Раз ты возвращаешься домой весь в крови.

– Ника, пожалуйста… – я не нашел нормальных объяснений и попытался снова от нее избавиться. – Ладно, если ты не хочешь домой, давай я сниму номер в отеле, приеду на обед, мы поедим и…

– Нет, – однозначно отказалась она.

– Я пытаюсь тебя защитить.

– Ты сам себя защитить не можешь, Война. Что уж говорить обо мне? Я хочу знать правду, иначе…

– Не продолжай, – попросил я. Слушать, что она сделает мне назло, если я продолжу держать все в тайне, совсем не хотелось. – Здесь проходят бои за деньги. Я должен выступить еще два раза.

– Ты купил мне куртку на эти деньги? – догадалась Ника.

– Да.

– Господи, Дима…

Она закрыла лицо руками. Я уже думал, что сейчас снимет свой классный Монклер, швырнет в меня и убежит. Пожалуй, такой сценарий я бы одобрил. Даже возможность снова простудиться была для Ники безопаснее того, что она решила на самом деле.

Убрав руки от лица, Мышка шмыгнула носом, вздернула его и заявила:

– Я хочу присутствовать.

– Где? – не понял я. – В моей жизни? В моем сердце? Поверь, ты там уже прописалась.

Улыбка тронула ее губы, но тут же пропала.

– Не заговаривай мне зубы, Война. Я по горло сыта твоим сказками. Хочу увидеть все своими глазами. Как тебе досталась эта чертова куртка, что ты здесь делаешь, как это вообще происходит. И не говори, что не можешь взять меня с собой. Все равно не поверю. Не зря же мужик за тобой пошел. Тебя тут знают, значит, и меня пустят.

Я сдавил переносицу пальцами. Идеальным вариантом было бы вообще «не узнать» Нику. Но я знал ее достаточно хорошо, чтобы не делать такой ошибки. Она не отступит и будет ломиться всеми способами, делая проблемы себе и мне. К тому же я уже допустил несколько фатальных промахов, просто выйдя и начав разговор с этой упрямой бестией. Еще немного давления, и она согласится поехать в отель, но быстро удерет оттуда.

Взять ее с собой – совершенно идиотская затея, которая точно принесет мне массу неприятностей. Но так Ника хотя бы будет у меня на виду и не сможет наделать слишком много глупостей. Вся моя история миллионера без гроша – сплошные глупости и неприятности. Я выбрал – сдаться Нике. В очередной раз.

– Пойдешь со мной. Если пустят, конечно, – проговорил я, отправляясь обратно к посту охраны.

Там снова сидел Коля, а рядом меня ждал Григорич.

– Можно пропустить ее? – спросил я.

Григорич ничего мне не ответил, но смотрел очень неодобрительно. Он махнул рукой и ушел обратно в подвал. Я приподнял бровь, сканируя Колю.

– Так как?

Охранник пожал плечами.

– Да мне не жалко. Лишь бы помалкивала.

Ника кратко кивнула, и Коля плюхнулся обратно в свое кресло, умывая руки. Я снова схватил Мышку за локоть и потащил в зал, инструктируя по дороге.

– Сидишь тут тихо, не отсвечиваешь. И чтобы я всегда тебя видел.

– А если… там… пописать.

Я обернулся и постарался испепелить взглядом несерьезный настрой Ники.

Она сделала большие серьезные глаза, отказываясь от шуточек.

– Поняла, потерплю. Буду сидеть тихо. Раз все так серьезно.

Я не стал ей объяснять всю серьезность, заранее планируя съездить пообедать в город. Нам нужно поговорить спокойно перед боем и не на территории. Придется красочно описать Нике все, что со мной будут делать. Так у меня остался еще один шанс отправить ее. Если не дура, то будет ждать меня в отеле.

Дура.

Мой план провалился с треском. Нет, Ника сидела тихо, пока я общался с тренером и отрабатывал уклонения и проходки, которые пригодятся в этом бою. Мне обещали сложного соперника. Он был фаворитом Грифа и местной публики. На него ставили по-крупному. Я подумал слить бой, но Григорич предупредил меня перед обедом:

– Поддаваться даже не пытайся. Любое актерство Гриф моментально раскусит и будешь еще месяц тут кровью блевать на матах.

Я глянул на Нику, которая хоть и сидела поодаль, но точно услышала каждое слово. Она стала одного цвета с бетонным полом, который щедро сверкал из-под драного линолеума.

– Бабу тоже свою зря притащил. Хотя Женька любит, когда девицы за своих болеют. Только поэтому я ее терплю.

– Понял, – проговорил я. – Мы уедем за пару часов.

– Хозяин-барин.

Я вызвал такси, и мы с Никой поехали в местный ресторан. Он был как раз в той самой более-менее приличной гостинице, где я останавливался. Правда, обедом наш визит назвать было сложно. Ника заказала салат и ковыряла его без особого энтузиазма. Я сам поел только, чтобы была энергия для боя.

– Мой отец профессионально занимался борьбой, – неожиданно проговорила Ника, когда я уже собирался попросить счет.

Она прислонила к губам чашку, чтобы глотнуть кофе и сделать паузу.

– Ты сказала «занимался»? – не мог не уточнить я прошедшее время, подозревая не самое приятное из-за тона Ники.

– Его быстро списали в запас, а потом в утиль. Все, что я помню – это как он постоянно сидел на капельницах и таблетках, чтобы вылечиться от приема других таблеток.

– Допинг? – угадал я.

– Да, на него плохо повлияли все эти добавки, которые давал тренер. Он умер, когда я была маленькая.

– Мне жаль. – Я взял ее руку и прижал пальчики к губам. – Мне очень жаль, малыш.

– Это было давно. Спасибо.

Ника склонила голову мне на плечо.

– Из-за этого ты не пьешь жаропонижающее? – снова догадался я.

– Из-за всего на самом деле. Когда температура под сорок я не сопротивляюсь, заметь.

Я оставил при себе мысли по этому поводу.

– Дим, я не помню, как он дрался, но мама рассказывала, что каждый раз сходила с ума. Она даже тренировки не могла смотреть.

– На тренировках нет ничего страшного, – вклинился я. – Хотя я не знаю, чем занимался твой отец.

– Да это уже и неважно. Я сейчас я понимаю, что мама просто немного истерична, а отец… Не знаю. Наверное, всегда ты сам отвечаешь за себя, свое здоровье и свои решения. Ему же не пихали эти добавки в рот насильно. И он точно сам выбрал спорт.

– Соревновательный срок короткий, – согласился я. – Ник, я не собираюсь заниматься этим дерьмом постоянно. Два боя и все.

– Очень хочу тебе верить.

– Может, поедешь домой? Зачем тебе смотреть на это дерьмо?

– Нет уж, – бойко заявила Ника. – Я хочу быть с тобой. Ты же читал мне «Поттера», пока я металась в горячке.

Я не мог сдержать смех.

– Это категорически разные вещи.

– Почти одинаковые. Я тоже была потной и упрямой.

– Но не в крови и не на ринге. Правда, Ник, если ты считаешь, что должна мне…

Она отпрянула, перебила меня:

– Не обсуждается, Дим. Я буду с тобой сегодня.

Заявление Ники меня, конечно, не обрадовало, но я обрел какое-то подобие смирения. Кажется, вытащить ее из зала мог бы сегодня разве что бульдозер. Если он, конечно, рискнет. Я больше не пытался. По дороге из ресторана только уточнил то, о чем догадывался.

– Как ты вообще тут оказалась?

– Следила за тобой, – сообщила мне Ника таким тоном, как будто она через день занималась таким дерьмом. – Ты очень на себе зациклен и вообще не смотришь по сторонам. И на людей.

– Мне все равно на людей, – буркнул я, немного обижаясь.

– И на себя, похоже, тоже.

– Нет.

– Ладно. Я останусь при своем мнении.

– Я тоже.

Как обычно, я попросил таксиста остановить на дороге, не доезжая до бывшего завода. Прежде, чем расплатиться с водителем, последний раз попытался отправить Нику домой.

– Пожалуйста, поезжай в Москву. Обещаю вернуться сегодня вечером.

Я взял ее руки в свои и пристально смотрел в глаза, пытаясь загипнотизировать, убедить. Но Ника настойчиво помотала головой, отказываясь и подтверждая все мои подозрения о ее невероятном упрямстве.

– Я буду с тобой сегодня, – повторила она слово в слово то, что сказала мне в ресторане.

Сдавшись, я отпустил ее, отдал водителю деньги и вышел, чтобы открыть Нике дверь. Я подал ей руку, а потом и обнял за плечи, повел к проходной.

У входа стоял Митяй с приятелями. Они курили и громко хохотали. Ника прижалась к моему боку сильнее. Ребята были очень похожи на хулиганов, которые любят цеплять прохожих. Не исключено, что они такими и были.

– Это местные, – шепнул я, пытаясь успокоить Нику.

Она что-то прогудела мне в рукав, но прижиматься не перестала. Ее тревога передалась и мне. А потом и умножилась, потому что Митька поймал мой взгляд и не отпускал, пока мы не подошли. Я заранее знал, что он не промолчит.

– Это твоя сестра, Диман? – гаркнул он, чтобы наверняка слышали все друзья, да и охрана в придачу.

–Нет, – буркнул я, протискиваясь через толпу гоповатых молодцов.

– Никак подружка. А я думал, ты гомик.

Я не смог промолчать, хотя стоило.

– Думать – не твоя сильная сторона, Мить. Попробуй поработать над этим приемом, прежде чем практиковать.

Парень прищурился, а я толкнул его плечом, чтобы расширить проход для нас с Никой. Он подвинулся, не сказал мне ничего, но я понял, что обиду затаил. Митя злился на меня все время. Я сам как-то переживу эту беду, но его косые взгляды и замечания в сторону Мышки меня бесили ужасно.

– Противный тип, – проговорила Ника, пока мы шли до подвала.

– Держись от него подальше, – посоветовал я, подумал и добавил. – Вообще от всех.

– От тебя тоже?

Она ехидно подняла бровь, отстраняясь.

– От меня – тем более, но уже поздно.

– Да уж, я по уши в твоих тараканах и личной жизни.

Мой рот сам собой разъехался в улыбке. Ника бесцеремонно ворвалась в мою жизнь, в мои тайны, и я ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел.

Мы остановились у раздевалки. Странная, многозначительная пауза повесила между нами: напряжение и недосказанность. Может быть, это я сам придумал. Или чувствовал только я. Но в этот момент показалось невыносимо игнорировать все, что разрывало меня изнутри.

Совершенно позабыв обо всех своих правилах, предубеждениях и принципах, я выпалил на эмоциях:

– Люблю тебя, Мышь.

Ника открыла рот, но ничего мне не сказала. Она стояла посреди пыльного зала, где саундтреком моему признанию было пыхтение мужиков и запах пота. Я подумал наконец головой и сразу понял, что мои слова звучат нелепо, абсолютно не к месту и не вовремя. Но при этом я не хотел забирать их обратно.

– Дим! – позвал меня Григорич. – Где ходишь? Идем, еще раз проходку повторишь на лапах.

Но я стоял и ждал, чтобы Мышка ожила.

– Иди, – кашлянула она, окончательно смущаясь.

Пусть она не ответила мне взаимностью, но ее ошарашенный вид меня однозначно удовлетворил. Если она сейчас возьмет паузу и в кои-то веки не будет пороть горячку, я буду только рад.

Нике пришлось даже легонько толкнуть меня в грудь, чтобы я уже пошел к тренеру.

Это был одновременно тяжелый и легкий бой. Противника мне действительно подобрали сложного. Он точно выиграл здесь не один бой. Чувствовалась школа классического бокса. Особенно, когда он всаживал мне кулак в бок и быстро повторял несколько ударов в то же место. Но при этом он не пытался меня покалечить, как все остальные.

Я ужасно устал к третьему раунду, у меня снова кровила бровь, которую наскоро засыпали банеоцином и залепили пластырем. Хотелось просто лечь и умереть на хрен, но я встречался взглядом с Никой, которая прыгала и что-то кричала с безумными глазами. И сразу у меня приливало сил. Я улыбался кровавыми зубами, вставал и шел делать шоу снова. Гриф не зря поощрял присутствие подруг на боях. Любимая женщина в зрителях мотивировала продолжать лучше, сильнее, быстрее.

Мозги просветлели, и я смог сосредоточиться на противнике. За два раунда мне стали понятны его маневры. Григорич тоже подсказал, и я смог выстроить противостояние от обороны. Открывшись специально, я заманил его в ловушку и успел уклониться от слишком прямого удара. В ответ мне досталась возможность провести серию быстрых сильных ударов по корпусу, а потом и в голову. Отлетев на канаты мой сложный противник так от них и не отошел. Судья остановил бой.

Через минуту рефери поднял мою руку, объявляя победителя.

Ника скакала и хлопала, визжала и, кажется, даже плакала.

Толпа вопила от восторга.