Эпилог

Ника

Я никак не могла привыкнуть, что зимой может быть так тепло. Вот и сегодня, надев куртку, я поняла, что погорячилась. Пока шла до кофейни, вспотела и скорее сняла верхнюю одежду. Солнце палило беспощадно. Вместо кофе я взяла лимонад, благословляя привычку американцев совать в напиток тонну льда.

– Больше двадцати градусов в феврале… Это законно вообще? – бормотала я себе под нос, усаживаясь за столиком на веранде.

– Ника? – позвала меня по-русски какая-то девушка, что шла мимо.

Я замерла и подняла глаза. Сама не знаю, чего боялась. Наверное, всего. Я совсем недавно начала выходить из дома без паники в одиночку.

– Мы знакомы? – удивилась я, рассматривая свою соотечественницу посреди Калифорнии.

Светлые волосы, ясные глаза, знакомое лицо.

– Алексия Стерн, – представилась блондинка. – Мы виделись на вечеринке у Салманова. Ты подруга Довлатова, верно?

– Ах, у Салманова, – нервно захихикала я. – Прости, но я там очень нервничала и почти никого не помню.

– Нервничала? – уточнила Алексия. – Почему? Можно?

Она указала на стул за моим столиком, и я, конечно, не отказала.

– Садись, конечно.

– Так что за беда стряслась у Кирилла на вечеринке? Кто тебя обидел?

– Никто. Просто я совсем не привыкла к таким тусовкам. Постоянно нервничаю и боюсь сказать что-то не то.

Алекс махнула рукой, усмехнувшись.

– Мой брат все время говорит что-то не то и при этом считает себя самым потрясающим мужиком на планете.

– Да, Клима Стерна я помню.

– Даже не сомневаюсь. Его сложно не заметить. Тебя, кстати, тоже.

Теперь пришла моя очередь отмахиваться.

– Я совсем обычная.

– В этом городе не бывает обычных людей, Ника. Поверь мне. И уж точно обычных не приглашают к Салманову.

– Это все Димка. Он гений.

– Быть подругой гения – та еще работа, – тоном знатока парировала Алексия. – Я встречалась с Эриком Бергом месяц. Более отбитого мужика не встречала.

– Серьезно? Вроде он милый. Дима одалживал у него газонокосилку, когда наша сдохла.

Продолжить разговор о легендарном профессоре из Стэнфорда мне не позволил очередной приступ тошноты.

– С тобой все в порядке?

Алекс тронула меня за руку, потому что я прикрыла глаза.

– Да, вроде ничего, – откликнулась я. – Просто в глазах потемнело.

– Хочешь, подброшу до дома? Я на машине.

– Нет, спасибо. Это все жара. Я посижу тут немного, а потом прогуляюсь. Ради этого и вышла из дома.

– Как знаешь. Я бы составила тебе компанию, но у меня лекция. Если будет скучно – позвони, сходим поужинать, посплетничаем. Здесь не так много приятных русских.

– Одни отбитые гении? – уточнила я с улыбкой.

– Вот именно! Довлатову привет.

Алексия подмигнула мне, взяла свой кофе. Она прошла к парковке и села в последнюю версии Теслы. Я пребывала в шоке и вздрогнула, когда тяжелая мужская рука легла мне на плечо. А потом и губы Димы коснулись щеки.

– Напугал, Мышуль? Прости.

– Я задумалась просто, – объяснила я. – Не слышала, как ты подошел.

– И о чем думала? Если не секрет.

– Не секрет. Только что болтала с Алексией Стерн.

– Алекс? А, точно мы же виделись на вечеринке…

– Привет тебе передавала и звала поужинать.

Дима отпил мой лимонад и сморщился. Лайм и огурец с тоником ему не зашли.

– Ужин – это прекрасно, но у тебя такое лицо…

– Какое?

– Как будто Алекс не аспирант Стэнфорда, а людоед.

– Примерно такой она мне и кажется.

Дима рассмеялся.

– Почему?

– Потому что все вы тут немного гении. Я никак не могу отделаться от ощущения, что мне здесь не место.

На лице моего любимого гения отразилась целая палитра эмоций. Он сначала разозлился, потом расстроился, а в конце понимающе выдохнул и взял меня за руку, крепко сжал пальцы.

– Никусь, пожалуйста…

Я знала, что он скажет, но никак не хотела сегодня это слышать. Мои эмоциональные качели добило солнце, и глаза увлажнились. Я едва выдавила сквозь ком в горле:

– Не говори, что это глупости. Я никак не могу быть глупой рядом с тобой.

– Кажется, у кого-то синдром самозванца. Пошли.

Дима потянул меня к машине. Через полчаса мы уже сидели на берегу залива, недалеко от Сан-Фра и любовались невероятным видом.

– Считаешь, что не достойна всего этого, да? – спросил Война спустя много молчаливых минут.

– Чего всего? – уточнила я, хотя прекрасно поняла, что он имеет в виду.

– Тепла в феврале, ветра с залива, куртки за сто тысяч, гениального бойфренда…

– Гениального, очень скромного бойфренда, – добавила я.

Димка смешно махнул головой, вроде как соглашаясь, что он сама скромность. Когда мы были вот так вдвоем, я теряла все свои комплексы и силы придумывать проблемы. Но сегодня все было иначе. Мне придется принять много решений. Вернее, нам.

– Я тоже первое время все это проходил, Ник. – продолжал делиться Дима. – Наверное, нам нужно было пожить в Европе сначала, но мне совсем не хочется отказываться от новой работы здесь. Интересный проект…

– С ума сошел. Не хватало еще тебе отказываться от работы из-за меня.

– Я могу, Мышк. Ты важнее любого проекта. Даже самого интересного. Хочешь вернемся в Москву? Ты скучаешь по Шоко?

Я пожала плечами.

– Скучаю, но не настолько, чтобы мерзнуть сейчас в Москве и мешать тебе работать. – Я усмехнулась, удивляясь самой себе. – Слушай, я правда сегодня сама себя не узнаю. Наверное, от жары плавится мозг. Не бери в голову мои глупости. Все не важно.

– Даже не мечтай. Мне нравятся твои глупости. Они важны, Ник. Ты мой самый важный человек.

Он посмотрел на залив, на небо и прищелкнул языком.

– Что? – напряглась я, чувствуя недосказанность.

– Хотел сделать это сегодня вечером на закате, вытащить тебя на хайк и…

– Никакого хайка! – выпалила я, вспоминая, как в прошлый раз выплевывала лёгкие, пытаясь угнаться за Димой и его клиентом.

У них тут была занятная традиция – обсуждать дела, прыгая по горам и холмам, как козлы. Я пока не прониклась духом скалолаза.

– Да, я помню, но… – посмеялся Дима. – Короче, этот момент вроде тоже хорош.

Довлатов опустился на одно колено и достал из кармана коробку голубого цвета. У меня снова потемнело в глазах. Я моргнула, а когда открыла глаза, то обнаружила себя сидящей на земле в объятиях Войны.

– Ника! Черт подери, ты не шути так, – злым шепотом ругался он. – Без чувств от счастья – это только в книжках хорошо звучит. Скажи, что ты упала в обморок от чувств, ради бога. Я сейчас помру от страха. Скорую? В больницу? Мышь! Не молчи, умоляю.

Последние слова он договаривал с таким отчаянием, что я быстрее стала приходить в себя. Но ничего хорошего сказать Диме не смогла. Только пробормотала:

– Ты все знаешь? Откуда?

– Что я знаю? У тебя нарколепсия? Я не знал. Предупреждать надо, между прочим. Мы живем вместе, а я ничего не знаю.

– У меня нет нарколепсии, – попыталась прервать я поток его панических выводов.

– Прекрасно. Значит ты лишилась чувств от чувств?

– Все утро кружится голова.

– Не пробовала завтракать? – Дима начал злиться. – Твоя привычка жить до обеда на одном кофе просто ужасна, Ник. Я раньше не говорил, но теперь молчать не буду. Пора нормально питаться.

Я пока не собиралась рассказывать ему причину отсутствия аппетита и обсуждать режим питания. Мне нужно было выяснить другое.

– Почему ты купил это кольцо?

– Я же сказал – хочу, чтобы ты вышла за меня. Зачем еще покупают кольца? Чтобы встать на одно колено и поймать свою женщину в обмороке.

Я стала посмеиваться, потому что Дима болтал на нервах слишком забавно. Ничего смешного, конечно, но все равно… Он слишком милый, когда волнуется. Я сразу вспомнила ночь, когда он сбивал мне температуру мокрым полотенцем на лоб, и расплылась в улыбке. Конечно, он будет прекрасным папой. Но сейчас я должна была выяснить другое.

– Почему ты хочешь на мне жениться?

– Потому что изучил твое родовое древо. Оказывается, ты дочка нефтяного магната. Тебя подбросили русским родителям.

Я замерла от этой чуши, почти поверив Диминому серьезному тону.

– Блин, Мышь! Не тупи, – выпалил Довлатов. – Люблю я тебя, чуму неугомонную. Поэтому и хочу жениться. Какие еще могут быть причины?

Идиотский счастливый хохот напал на меня, как маньяк из-за угла. Я удобнее устроилась в объятиях Димы и расцеловала его лицо.

– О, блин, спасибо! Вот это уже больше похоже на адекватную реакцию, – немного расслабился он. – Это похоже на «да».

Дима поймал мои губы ртом, поцеловал очень нежно, хоть и быстро, нетерпеливо.

– Согласна? Скажи, что согласна, Мышк? – давил он нежно, продолжая поцелуи.

Я отстранилась, чтобы лучше соображать и наконец сказать ему.

– Есть кое-что… Я действительно тебе не сказала… В общем, я беременна, Дим. Сегодня утром узнала, когда ты ушел на встречу. Поэтому и есть совсем не хочется последнее время. И я совсем не готова. Мы совсем это не обсуждали. Я совсем не знаю, хочешь ли ты…

– Я совсем сейчас рехнусь, если ты не замолчишь хоть на минуту.

Он положил палец мне на губы. Я поцеловала его и беззвучно прошептала: «Прости».

Дима покачал головой.

– Не смей извиняться, ладно?

– Мы не планировали. Я пойму, если…

– Если что? – приподнял он брови. – Если я против?

– Ну да.

– Ты совершенно точно перегрелась на зимнем солнце, если допускаешь такую мысль, Ник.

Очередной всплеск гормонов заставил меня рыдать из-за его слов.

– Я люблю тебя, Война, – проскрипела я через глупые рыдания. – Так люблю тебя. Откуда ты такой хороший взялся?

– Из Макдональдса. Забыла? – хохотнул Дима, притягивая меня к себе. – Блин, Ник, я все забываю, какая ты дурында. Хватит плакать. Лучше скажи, что согласна быть моей женой.

– Согласна.

– Я буду считать, что это не из-за ребенка, – поддел Война.

– Идиот, – вернула я ему любезность. – Это потому что я тебя люблю. Какие еще могут быть причины?

– Прекрасно. Эта причина меня полностью устраивает.

Мы еще долго сидели и смотрели на воду, на мост, на город, провожали глазами самолеты и паруса. Дима сразу предложил мне миллион вариантов. Свадьба шикарная или быстрая. В Вегасе или в церквушке. Здесь или дома. По части родов он тоже накидал мне кучу вариантов. Больница звезд в Майами или частный госпиталь в Шотландии. Клиника в Москве или даже дома. Я понятия не имела, что выбрать. Мне нравилось все.

Но больше всего нравился Дима Довлатов и мысль о том, что мы будем женаты и станем родителями. Все остальное можно решить чуть позже. А сейчас самое лучшее – это быть рядом и щуриться от солнца, которое играет на гранях бриллианта в моем кольце.