Глава 24. Новые условия

Конский вопрос решился без особых проблем. Руслан помог мне получить место в президентском стойле, а мой ассистент занимался покупкой Шоколада и формальностями по перевозке. Я понимал, что поступаю очень некрасиво, но Ника не оставила мне выбора. Пришлось стать подлым гадом, украсть ее лошадь и вынудить связаться со мной.

Я пытался играть честно. Звонил ей со всех своих телефонов, но она сразу заблокировала. Я вернулся в клан игры, но она и оттуда удалилась без объяснений.

Какие еще у меня остались варианты? Законные, я имею в виду.

Круговерть дел и встреч помогали не сойти с ума. Я ехал домой после очередного делового обеда, когда мой андроидный запасной телефон заиграл на всю машину.

Я увидел номер Ники и бессовестно заулыбался от уха до уха. Попалась.

– Дима! – закричала она мне в трубку. – Это ты?!

– Я, – ответил я просто. – Ты ведь мне звонишь.

– Сволочь, – продолжала орать Ника. – Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Признавайся, это ты?

– Я-я, Мышк, – продолжал издеваться я.

– Клянусь, я убью тебя. – наконец смогла она сформулировать претензии. – Ты забрал Шоколада?

– Нет, не я.

– Врешь!

– Вру. Пытаюсь выжить.

– Война, ты можешь прекратить издеваться?

– Прекрати угрожать мне расправой.

– Ладно.

– Точно?

– Да, – рыкнула Ника, но добавила вполне мирно: – Обещаю не убивать, если скажешь, где Шок?

– Не скажу, но могу показать. Ты где сейчас? Поехали…

– Никуда я с тобой не поеду.

– Ладно. Пока.

Я пожал плечами и сбросил звонок. Весьма собой довольный, я улыбался, предвкушая новый звонок. Не ошибся. Ника набрала почти сразу.

– Не смей бросать трубку! – пригрозила она снова.

– Хочешь сказать, что это твоя прерогатива?

Она зарычала, но звериный звук сорвался в беспомощный стон. Я дожал ее.

– Я просто хочу знать, где мой конь, Дима, – проговорила Ника.

На этом месте мне стало впервые немного стыдно. Ника очень переживала за своего старичка, а я этим пользовался. Но что поделать. Она не оставила мне выбора. В любви и на войне…

– Где ты? – повторил я вопрос.

На этот раз она не стала упрямиться.

– В Измайлово. На конюшне. Забирала свои вещи.

Я сморщился, представив ее разбитую и беспомощную с вещами, которые ей уже не нужны. Потому что коня я украл. Ладно – купил. Но учитывая мои не благие намерения, почти украл. Хорошо, что Ника на все согласна. Потому что долго ее вынуждать у меня нет сил.

– Можем встретиться через полчаса, скажем, в Филевском районе? Успеешь?

– Да, попробую, – согласилась Ника быстро, не терзая ни меня, ни себя.

– Я подхвачу тебя у метро.

– Хорошо. Буду ждать.

– Увидимся.

Я отключился и на всю машину проорал:

– Йе-е-ес!

Но тут же собрался и попросил Теслу проложить дорогу. Ника, конечно, сядет ко мне в машину, но не стоит обольщаться, что она сразу меня простит. Можно было бы рассчитывать на потрясение от всей моей богатой атрибутики. Даже на искушенных девиц производили впечатление Диор и Тесла. Но Нике точно будет по барабану. Она точно будет изображать равнодушие. Я точно буду продолжать бороться.

Трафик оказался ко мне милосерден. Я доехал менее чем за полчаса и сразу увидел Нику у метро.

В куртке, которую я подарил. Это было чертовски приятно. Она не выбросила ее. Значит, гордыню победил здравый смысл. Возможно, и у моей любви есть шансы победить обиду и недоверие. Остановив машину в неположенном месте, я не спешил выйти и позвать Мышку, а рассматривал ее. Неожиданно до меня дошло, она больше не блондинка. Но темно-русые волосы так шли ей, что я и не сразу понял причину перемен.

В руке у Ники была большая сумка. Видимо, те самые вещи – славный костюмчик для верховой езды. Забавно, что в президентской конюшне не было никаких правил дресс-кода для верховой езды. Но так или иначе, Нике пригодится амуниция сегодня. Я надеюсь, мы все же доедем, не поубивав друг друга, и Мышка покатается на Шоколаде.

Очнувшись от мыслей, я все же вышел на улицу и подошел к Нике сзади.

– Привет, – прошептал я ей в ушко.

Ника вздрогнула.

– Черт полосатый! Война, напугал до ужаса, – зашипела она на меня со страха.

Я взял ее за плечи, не спрашивая разрешения, и повел к машине.

– Никому не двигаться, это похищение, – продолжал я глумиться.

– Дурак, – рявкнула Ника, но без злобы. Как будто с трудом скрывала улыбку и радость.

А я вот не скрывал ни того, ни другого. Открыв Нике дверь машины, я продолжал искрить счастьем и вежливостью:

– Добро пожаловать, принцесса. Я отвезу тебя в страну фантазий.

– Знаю я твои грязные фантазии. Оставь их при себе, – проворчала Ника.

Но в машину села без возражений. Я вернулся на водительское сиденье и бессовестно стал рассматривать Нику вблизи.

– Ты стала еще красивее, – сообщил я девушке свои впечатления.

Она не отреагировала. Ее, похоже, впечатлила Тесла.

– Это что, электрокар? – выдохнула она.

– Да, – ответил я просто.

– Я такие только на картинках видела.

– Брось, их полно в Москве.

– В Перово ни разу не встречала. Стоит как самолет, наверное?

Мне не хотелось говорить о деньгах, но я все же нашел подходящий ответ.

– На самом деле – это очень экономная машина. Я не плачу налоги и за парковку. В Москве, между прочим, целое состояние уходит на парковку.

– Угу, я знаю, – фыркнула Ника. – Ты прям экономист, ага.

– Да, я экономист, Мышуль. К тому же Тесла экологична. Не портит воздух, опять же не нужно тратиться на бензин. Я просто заряжаюсь дома.

– Все с тобой понятно, – посмеивалась Ника. – Наверное, еще и в кредит взял, платишь в месяц по рублю, чтобы сто лет потом еще и дети, и внуки твои выплачивали. И почему все так не делают?

Врать не было смысла. Я честно признался:

– Нет, я купил ее сразу. Не люблю кредиты. Они мне тоже кажутся неэкономичными. Возможно, поэтому я никак не обзаведусь жильем в Кали…

– В Кали? – переспросила Ника.

Я прикусил язык. От Марата что ли заразился балабольством? То Ника ничего обо мне не знала, а теперь из меня прет слишком многое и без поправок на обстоятельства.

– Калининград? – предположила Мышка, потому что я молчал.

Пришлось все же ответить правду. Не хотел я врать ей больше.

– Калифорния.

– Оу…

Больше мы не говорили, пока не приехали. Я делал вид, что веду машину, которая ехала почти без моего участия. Ника делала вид, что дорога до Одинцово – самое увлекательное приключение в ее жизни. Но иногда я замечал, как она косится, рассматривая меня. Мне льстило это, но одновременно тревожило. Конечно, Мышка отмечала перемены. А я понятия не имел, ставит она галочки в колонке «помиловать» или я давно набрал тонну очков в графе «пошел на фиг».

– Это шутка? – спросила Мышка, едва я притормозил у ворот клуба.

– Знаешь, учитывая мое криминально лживое прошлое, я с тобой пока даже шутить повременю.

И нажал на домофон, чтобы представиться.

Моего имени хватило, чтобы ворота открылись. Ника больше не задавала вопросов, пока я не припарковал машину на стоянке. Я поспешил выйти и галантно открыть ей дверь, но не успел. Мышка выскочила из машины, как черт из табакерки.

– Дима, это президентский клуб! – сообщила она мне, снова повышая голос.

– Угу, знаю.

Я пожал плечами, достал из салона сумку, взял Нику за руку и повел к главному зданию. Она продолжала просвещать меня, не вырываясь.

– Здесь Громов играет. И премьер-министр. Их по телеку показывают регулярно.

– Угу, – повторил я, радуясь, что не пришлось самому обрисовывать уровень качества услуг, которые получит Шоко.

Мышка продолжала рвать и метать.

– Меня сюда и на порог не пустят. Даже работать.

– Хватит тебе грести навоз, Ник. Это поучительно, но на постоянке уверен, утомляет даже такую принципиальную личность, как ты. Или я не прав?

– Не прав? – повторила она эхом, явно потеряв логику в моей речи.

– Любишь убирать в стойле? – уточнил я для ясности.

– О, да! Конечно. Конское дерьмо – мое призвание. Я рождена для вил и сапог по шею.

Я засмеялся, закинув сумку на плечо, и сжав ладонь Мышки крепче.

– Если станет невтерпёж, думаю, тебе позволят. Конюхи здесь привыкли к причудам. Уверен, никто не будет против.

Ника остановилась у дверей, качая головой.

– Ничего не понимаю. Ты опять издеваешься? Я буду здесь работать или что? И где Шоколад? Он не может жить здесь.

– Он уже живет, Ника. Пойдем.

Не тратя больше время на объяснения, я отвел Мышку к стойке, где нас встретил радушный администратор. Он попросил паспорт Ники, молниеносно вбил данные и через секунду выдал ей карту постоянного члена клуба.

– Добро пожаловать, Николетта Сергеевна, – проговорил админ. – Вы желаете переодеться перед прогулкой? Мне попросить вывести Шоколада?

– Д-да, – запнулась Ника. – Наверное.

– Отлично. Настя проводит вас в раздевалку и оставит анкету. Нам важно все знать про Шоко. Дмитрий Евгеньевич сказал, что вы знаете его почти с рождения.

– Д-да, конечно.

Ника снова заикалась, но не спорила больше и не задавала вопросов.

– Вы можете отсканировать карту и использовать ее электронным пассом, – закончил администратор. – Но в случае утери телефона или оригинала обязательно нас предупредите.

Ника снова кивнула и безмолвно последовала за помощницей Настей.

– А для вас приготовить лошадь, Дмитрий Евгеньевич? – любезно предложили и мне.

– Нет, я предпочитаю смотреть. Если вы понимаете, о чем я, – не сдержался я в ответ.

Админ понимающе улыбнулся и вместо стойла отправил меня в бар. Я взял себе большой горячий кофе на кокосовом и вышел на улицу, чтобы посмотреть на Нику. Она не заставила себя ждать. В той же эффектной жокейской форме и высоких сапогах она была похожа на амазонку. Больше на лице Ники я не видел напряжения. Все морщинки разгладились. Она пустила Шоко сразу в галоп, навстречу ветру.

Просторное поле для поло позволяло и коню, и наезднице получать удовольствие от прогулки на двести процентов. Это точно намного лучше, чем небольшой загон в Измайлово.

Я стоял у ограждения, опершись на перила, смотрел на счастливую Нику.

– Ваша? – спросила меня какая-то девушка, что неслышно подошла справа.

– Лошадь или девушка? – брякнул я.

Собеседница засмеялась, натягивая перчатки.

– Это ведь конь, а не лошадь. Поправила она меня. Я спрашивала про наездницу. Ваша… жена? – она скосила глаза на мою руку. – Невеста?

Она подняла голову, и я смог узнать ее. Чуть не упал. Забыл, о чем она меня спрашивает и лишь потрясённо выдохнул:

– Леди Элизабет…

– О, брось, – жена президента закатила глаза. – Давай еще книксен сделай. Я просто спросила про подружку. Твоя? Или пускаешь слюни на постороннюю женщину? Тогда я вызову охрану.

Я, наверное, побелел, как полотно. А она снова рассмеялась и пояснила:

– Шучу. Я просто шучу.

– Английский юмор? – уточнил я все еще немного растерянный.

– Типа того. Лиза.

Она протянула мне руку без всяких книксенов.

– Дима. Довлатов. – Зачем-то отрывисто представился я по фамилии.

Лиза Громова трясла мою руку, вздернув брови и улыбаясь еще приветливее.

– О, Довлатов, который фин.аналитик из Пало-Альто, ага?

Я снова чуть не упал. Лиза отпустила мою руку и сама ответила на мой немой вопрос.

– Ты ведь сосед Клима и Эрика в Кремниевой. Друг Казаевых? Все, поняла, почему я тебя раньше здесь не видела.

– Эм, да. Раньше я не очень любил лошадей.

– А теперь?

– А теперь приходится.

– Очень понимаю. Ну ладно, увидимся.

Ей подвели лошадь и леди Элизабет Торнтон, она же Лиза Громова, легко запрыгнула в седло и умчалась куда-то в парк. Я стоял и пытался осмыслить наш легкомысленный разговор. Вроде бы пора привыкнуть, что рядом со мной живут первые люди страны. И здесь в Москве, и там в Штатах. Но каждый раз я удивлялся. Как удивился, встретив Эрика Берга просто в кофейне и, выяснив, что мы живем через три дома друг от друга. Также я не мог равнодушно познакомиться с женой президента. Похоже, скоро и с самим Громовым придется иметь честь, если буду часто тут бывать.

Похоже, я буду. Ведь это последнее, что связывает меня с Никой. Кроме чувств, конечно, на которые я продолжал делать ставку.

– Что с тобой? – спросила меня Ника, подъехав и спешившись.

– Не поверишь – познакомился с женой нашего президента только что.

Мышка хмыкнула.

– Ну да, я бы не поверила, но встретила ее в конюшне. – Ника пыталась звучать равнодушно, но я слышал, как ее переполняют эмоции. – Она милая, да?

– Угу, на Машку нашу похожа немного по манере общения.

Ника засмеялась.

– Хамила она тебе что ли?

– Нет, просто говорила то, что думает.

– Это крутая черта, – оценила Мышка.

– А иногда непозволительная роскошь. Но жена президента может себе позволить.

– Пожалуй. Пройдешься с нами? Хочу сама его отвести.

– Конечно.

Я поплелся за Никой и Шоколадом, стараясь не чувствовать себя лишь гостем на этом празднике людей и коней. Шоко вел себя очень хорошо. Говорят, он капризничал при переезде, но сейчас от Ники и ее коня за версту несло гармонией и равновесием. Они шли в одном темпе. Ника подкармливала его морковкой. Он признательно фыркал и ласково тыкал ее мордой в плечо. Ника отвела коня в стойло и скормила остатки лакомства.

– Николетта Сергеевна, вы разрешите другим гостям кататься на Шоко? – спросил конюх, как только Ника отошла от загона.

– Да, конечно. Ему только на пользу дополнительная активность.

– Спасибо. Он очень понравился дочке премьер-министра, но у нас не было распоряжений. Вы сможете подписать разрешение у администратора?

– Разумеется. А сколько лет девочке?

– Одиннадцать. Она недавно вернулась из Эдинбурга, будет учиться теперь в Москве. Кажется, Шоколад похож на ее коня.

– Надеюсь, они подружатся, – от души пожелала Ника. – Всегда грустно терять близких. Людей или даже коней.

Конюх лишь склонил голову, соглашаясь.

– Всего доброго.

Ника развернулась и пошла к раздевалкам. Я остался стоять, как дурак, не зная, окрикнуть ее или ждать на улице. Но она сама задержалась и поманила меня пальцем. Я подошел.

– Ты ведь довезешь меня до дома? Я понятия не имею, как вызвать такси в это место.

– Конечно, отвезу, – пообещал я. – Подожду тебя у машины.

– Хорошо.

Она ушла переодеваться. А я на стоянку. Везти Нику домой мне совершенно не хотелось. Но и коварный план по ее завоеванию я вроде бы исполнил. Только Мышка не спешила упасть на землю и целовать мне ноги за все, что я сделал для ее коня. Правда и голову не откусила за инициативу. Но довольствоваться этим мне не хотелось.

Я пытался придумать хоть что-то, но так и не смог. Обычно в кризисных ситуациях мой мозг почти моментально выдавал супер-решение. Иногда казалось, что это совершенно отбитый маневр, но всегда работало. А сейчас, когда моя жизнь теряет смысл, я вообще не могу ничего придумать. Все варианты казались нелепыми. Единственное, что мне оставалось – это быть самим собой и быть честным.

Я стоял на парковке, ждал Нику. Увидел ее издалека. Мышка шла ко мне. В руках у нее тоже был стакан с кофе.

– Они сварили мне капучино и добавили сироп манго. В нем даже кусочки и мякоть, – сообщила мне Ника, едва подошла к машине.

– Не вкусно? – уточнил я.

– Напиток богов.

– Угостишь?

Она протянула стакан, и я сделал глоток. Чуть сладковато, но Ника любила такой вкус. Мышка не спешила, и я тоже не торопил ее. Мы стояли у машины, смотрели на просторы конного клуба и пили по очереди кофе с манго.

– У меня безлимитный членский билет в клубе теперь, – сообщила Ника.

– Знаю. Я должен был обеспечить тебе доступ к Шоколаду.

– У него пожизненный уход и лучшие условия, – продолжала Мышка. –Я должна тебя поблагодарить, но не знаю, как.

– Ты не злишься – этого мне хватит с головой.

– Не хватит, – традиционно заупрямилась она. – Но у меня нет ничего достойного.

– Есть, Ника, – возмутился я. – Есть! У тебя есть сердце и ум. В тебе море сострадания и доброты. Ты подарила мне это в минуту, когда я был в полном отчаянии. Так что не смей ничего говорить про долг и обязательства. Это я тебе кругом должен. Деньгами такое не покроешь. Я попытался позаботиться о тебе и Шок. Рад, что получилось. К тому же теперь тебе придется кататься в Одинцово. Это далековато.

– Переживу, – махнула рукой Мышка. – Ради кофе с манго – вполне. Они даже вещи мои забрали и сами будут стирать. Представляешь?

– После знакомства с Громовой я могу представить все, – развел я руками. – Кроме одного…

Ника тоже улыбалась и подыграла мне:

– Что же ты не можешь представить?

– Как жить без тебя, Мышь.

Я сделал шаг вперёд, но она отстранилась и замотала головой.

– Нет, Дим… Не знаю.

Ника схватилась за голову и путалась в показаниях. Мне пришлось отступить, хотя я собрался сделать еще два шага вперед. Просто повременил.

– Ладно, я понимаю. Все иначе теперь, да? Но я тот же.

– Нет! – выпалила она громко. – Никакой ты не тот же. У тебя машина и пальто. Даже стрижка другая. Ты гладко выбрит, даже пахнешь иначе. Я совсем тебя не знаю.

– Я могу показать тебе. Если позволишь. Но на самом деле все очень скучно. С бородой и рюкзаком, потный и побитый я был намного импозантнее. Боюсь ты заскучаешь с чистым Димой.

– Я дам ему шанс, – великодушно сообщила Ника.

Ничего другого я и желать не смел.

– Тогда поехали?

Ника кивнула, и я открыл ей дверь, подал руку, помогая сесть в машину. На обратном пути мы снова молчали, но теперь тишина не была напряженной. Нам было комфортно без слов. Я взял руку Ники и не отпускал без особой надобности, перебирал ее пальчики, гладил ладонь, иногда подносил к губам и целовал тыльную сторону.

– Тебе не надо переключать передачу? – уже почти на Арбате спросила Мышка.

Я не смог сдержать самодовольной улыбки.

– Мне даже руль держать необязательно. Машина сама едет.

– Удобно, – оценила Ника, пряча за банальностями смущение. – В центре живешь?

– Да. Почти приехали.

Когда Ника увидела, в какие ворота я тыкаю брелоком, чтобы въехать на стоянку, не сдержала нервного смешка.

– Хорошо, что Машка этого не видит. Ты живешь в этом доме? Серьезно?

– Да, а что? Маше не нравится район или фасад?

– Все сразу. Говорит, изуродовали Арбат этой страхолюдиной.

– Ой все. Моя карма окончательно запачкана. Но ты ведь поднимешься? Или боишься замараться тоже?

– Я помру от любопытства, если не поднимусь, – честно призналась Ника.

Наконец, она снова стала собой. Первые порывы удивления, кажется, отступили вместе со злостью. Ника больше не стеснялась быть смелой, открытой и любопытной. Я чувствовал, что стена между нами становится все тоньше.

Мы поднялись на этаж, и я открыл дверь квартиры. Ника присвистнула.

– Не представляю, как можно взять и купить такую квартиру в центре, – выпалила она, разуваясь.

– Я тоже, – хохотнул я. – Я снимаю ее через знакомых. Они держат эту недвижимость, как живой капитал. Чтобы не простаивала, разрешили мне пожить. За приличную плату и обещание не устраивать вечеринки.

– И ты не устраиваешь?

– Я скучный тип.

– Понимаю. Я тоже. Но ты сказал, и мне сразу захотелось…

– Может, выпьешь что-то для начала?

– Воды, – попросила Ника, проходя в гостиную.

Она остановилась у большого окна, что выходило во двор. Там я ее и нашел, возвращаясь с бутылкой Перье и стаканом.

– Значит, ты не настолько богат, чтобы купить квартиру на Арбате? – уточнила Ника, словно проверяла меня по какому-то тесту.

– Я могу купить ее, но не вижу смысла. В Москве я живу несколько месяцев в году. Мне не нужно здесь постоянное жилье.

– Где ты проводишь остальное время? В Америке?

– Да. И в Европе. В Калифорнии у меня дом в аренде. – Я тихо засмеялся. – Смотри, выходит, не такой уж я и богатый Буратино.

– А Тесла?

– Она в собственности, но я легко ее продам, когда буду уезжать. Это дело одного дня и двух звонков моему помощнику.

– Ты ведь не бандит? – Ника сделала глоток и замерла.

Для нее был очень важен этот вопрос.

– Нет, я же говорил. Я кризис-менеджер. Экономист-аналитик.

– Почему ты оказался среди всего этого безобразия с боями?

– Меня туда привел Марат. Я не знал, как еще смогу заработать тебе на куртку.

Ника вздохнула. Я взял ее за руки и притянул к себе, понимая, что подходящий момент настал и расцветает блистательными возможностями для нас. Я не должен был следовать плану сегодня вечером – только велению сердца. От него я и говорил.

– Ник, знаю, как выглядит наше пари с Мариком и наши с тобой отношения на этом фоне. Я пришел к тебе за помощью, но никогда не хотел тебя использовать. Все, что случилось – это чертова любовь, детка.

– Я знаю, – неожиданно согласилась она. – Просто… мне с самого начала не верилось, что ты простой парень. Я искала в тебе что-то и вцепилась в слова Марата, когда он меня нашел. Это ведь просто невозможно!

– Что именно? – не понял я.

– Я помогла тебе не потому, что я добрая, Дим.

– Почему тогда?

Я был уже ко всему готов. Но только не к тем словам, что сказала Ника.

– Да потому что ты симпатичный. А я конченая на всю голову. Притащила домой смазливого бомжа и полюбила его. Что может быть глупее?

Мне хотелось орать от счастья, но я сдерживал бурю эмоций, чтобы не спугнуть Нику и собственное счастье. Ответил ей весело:

– Что глупее? Ну, я даже не знаю. Поспорить на машину с лучшим другом, что три недели проживу без денег в Москве. Как тебе такое?

– Да, совершенно идиотское пари. А что тебе должен был Марат?

– Услугу.

– Определенную?

– Не-а, абстрактную. Но я потратил ее, пристраивая Шоколада.

– Да, определенно, это достойная глупость, – поддержала меня Ника.

Ее пальцы дрожали в моих руках. Да и вся она почти вибрировала от волнения. Мне нравилось это так сильно, что я начал усугублять, приближаясь. Ника не сопротивлялась. Я закинул ее руки себе на шею, и она покорно меня обняла, прижалась щекой к рубашке и прерывисто дышала.

– Мне так страшно, Дим, – призналась Ника. – Я как будто снова в том Макдональдсе. И снова ты мне слишком нравишься, чтобы просто уйти. А я тебя опять не знаю. Еще сильнее не знаю. Понимаешь?

– Вполне, – я поцеловал ее в макушку. – Но ты меня знаешь, Мышк. Я – это все еще я. Просто пахну теперь одеколоном, а не ворованным у Машки цветочным антиперспирантом.

Ника хихикнула.

– Деньги, квартиры, машины, одежда – это просто аксессуары, – продолжал я. – Ты знаешь меня намного ближе, чем многие люди, которые называют себя моими друзьями.

– Может быть, – согласилась она. – Но мне все равно придется проверить.

– Что именно?

– Насколько ты тот же?

– Это не больно? – я отстранился и приподнял бровь.

– Нет. Но придется раздеться.

Ника стала расстегивать пуговицы на моей рубашке, не дожидаясь моего разрешения. Ну и правильно. Не знаю, при каких обстоятельствах я был бы против.

– Ладно, – улыбнулся я, наблюдая, как ее пальчики ловко управляются с пуговицами. – Но если я разденусь – тебе придется остаться со мной.

– На ночь? – уточнила Мышка.

– Навсегда.

Она томно вздохнула и встала на цыпочки, запрокидывая голову. Я не нуждался в лучшем приглашении. Мы так и стояли у окна, не зажигая свет. Целовались, как сумасшедшие, изголодавшись друг по другу.

Иногда глупые пари – это начало чего-то очень серьезного и абсолютно правильного. Я собирался доказать эту теорию Нике. И доказывал всю ночь. А потом и всю жизнь.