Глава 5
– Творец!!!
Сеньор Пенья и покрепче выразился. Тан Фуэнтес подумал, да и поддержал достойную компанию парой соленых боцманских фраз.
Выругался покрепче, выдохнул, еще раз выругался.
– Оно… ушло?!
– Кажись, да…
Сколько из Хосе Мануэля не вылезал уличный мальчишка с его говорком? Ох, долго…
– Что с ней?
Сеньор Пенья оказался храбрее товарища по несчастью. Подошел, приподнял голову Тони, кстати, подвинул ее от шоколада, хотя кончик носа Тони уже в нем испачкала. И щеку тоже. Натуральный шоколад тает быстро…
– Жива. Обморок.
– С ума сойти… а что это было?
– Придет в себя, так и расспросим, – приходил в себя сеньор Пенья. – Полагаю, не зря я ее привез?
– Нет, не зря. Это уж точно. Но это была некромантия?
– Не знаю. Пусть ритана Лассара сама объясняет, – красиво отмазался сеньор.
Тан Фуэнтес вздохнул, позвонил в колокольчик и приказал принести еще шоколада. А сам потянул из кармана нюхательные соли.
Да, надо приводить девушку в чувство. А там и расспросим.
* * *
Сарита сидела в библиотеке, листала гербовник, думала.
Брат Теобальдо подкрался тихо и незаметно, словно кот, на мягких лапках.
– Ритана Дюран?
Знал он про Карраско, знал, но отчетливо понимал, что после всех дел Освальдо Сарита с ним дела иметь не захочет. Вот и называл ее по девичьей фамилии.
Сарита подняла на него растерянные глаза.
– Брат Теобальдо…
– Вам нужна помощь, ритана? Верно?
– Верно…
– Расскажете, в чем дело?
Ритана кивнула. И честно пересказала всю информацию, которой с ней поделилась словоохотливая парикмахерша. Брат Теобальдо задумался.
– Ритана Дюран, это странно.
– Странно?
– Вы не беседовали об этом с ританой Лассара, верно?
– Верно.
– Антония уверена, что ее мать умерла при родах, – брат Теобальдо не выбирал слова. Иногда это так позволяет экономить и время, и силы, и главное, нервы окружающих, что даже удивительно.
– При родах? Но… она не говорила, что Даэлис была беременна, – растерялась Сарита.
– Она не говорила – или вы не спрашивали?
Сарита задумалась.
– Она… пожалуй, она говорила о ребенке так, словно что-то знала. Мальчик, обладает силой… а вот что Даэлис была беременна – не говорила.
– Странно. Минуту… где-то я видел семейный молитвенник.
Сарита послушно подождала ту самую минуту. Пока брат Теобальдо открывал его, пока они вместе смотрели на даты смерти…
Даэлис Серена Лассара.
Антонио Мигель Лассара.
И дата смерти. Одна на двоих.
– Мне соврали? – уточнила Сарита.
– Да как сказать, – задумался брат Теобальдо. – Возможно, в чем-то и не солгали. А может, и наоборот. В любом случае надо бы поговорить с этой дамой. И уже не вам, ритана.
– Не мне?
– Брату Матео и брату Дуардо. Это по их части.
– Я тоже хочу знать, что она скажет, – уперлась Сарита.
Брат Теобальдо покачал головой, явно не одобряя такое упрямство.
– Моих слов вам будет недостаточно, ритана? Я поклянусь, что братья от вас ничего не скроют.
Сарита качнула головой.
– Брат Теобальдо, я знаю, вы меня поймете правильно. Если Анна Мария солгала мне сейчас и в этом, кто знает, в чем и когда она еще солжет? Уже вашим братьям? Может, если я буду с ними, то что-то пойму, как женщина? Да и я уверена, вы захотите расспросить сеньору Агуэда не у нее дома. И не у нее на работе, верно?
Брат кивнул головой.
Все верно. Он вообще собирался распорядиться привезти даму в Лассара. Или хотя бы куда-то в лесок вывезти. С женщинами – так. Лгать они могут даже на исповеди. А вот если начинают бояться, за себя ли, за других, мигом становятся сговорчивее.
Но часто начинают лгать еще более заковыристо. Может, и правда? Пусть ритана присутствует при разговоре? Глядишь, что-то и увидит? Женщина другую женщину лучше поймет, чем мужчина.
– Хорошо, ритана. Я поговорю с братьями. А что вы ищете? Петушиный герб?
Сарита протянула ему листок с шестью фамилиями.
– Я выписала всех. Но мне они… скажем так, я в курсе дела, я наслышана об этих фамилиях, кое с кем я встречалась… из этих семейств, я имею в виду. Они все приняты при дворе, и я была принята при дворе. И буду принята, если решу туда вернуться. Но… это другое. Я не представляю, кому из этих семейств могли помешать или понадобиться Лассара. Кому угодно, собственно…
Брат Теобальдо качнул головой.
– Ритана Дюран, я понимаю, возможно, вам солгали. Сделаем так. Вы поговорите с этой дамой еще раз. В присутствии братьев. Потом братья поговорят с ней в вашем присутствии. А потом посмотрите еще раз, что там… с петухом. С гербами и прочим.
– Хорошо, брат Теобальдо. Благодарю вас.
– Ритана, – брат выглядел очень серьезным. – Хоть люди и не всегда это понимают, долг Храма – помогать им. Вести, направлять, пока люди не смогут идти самостоятельно, служить опорой и поддержкой. Ритана Лассара, хоть и некромантка, верная прихожанка храма, и она это доказала, сделав шаг навстречу. Гадко будет со стороны храма отплатить ей черной неблагодарностью. Если в прошлом девушки есть какие-либо тайны, лучше, чтобы она узнала обо всем сейчас. Не потом, когда это будет угрожать ее здоровью или жизни.
А еще такие тайны должен знать Храм.
Некроманты, они, конечно, верные прихожане и хорошие люди. Некоторые даже очень хорошие. Но… мало ли что?
Мало ли кто?
Миром правят те, кто владеет информацией. И никак иначе. Брат Теобальдо это отлично знал. Просто не собирался озвучивать вслух некоторые мысли.
Впрочем, Сарита это тоже знала. Но считала оправданной платой за некоторую информацию.
Ей хотелось помочь Антонии. И она могла это сделать.
А еще…
Тони тогда и десяти лет не было. Сама Антония не могла сделать ничего плохого. Значит – это плохое совершил кто-то другой. И этот кто-то может быть сейчас рядом с Тони.
Лучше девушке заранее узнать об опасности.
* * *
Тони приоткрыла глаза.
Слабость во всем теле была ужасающая. Словно ее пропустили через мясорубку, потом то, что осталось, еще раз прокрутили и выкинули.
А еще…
Она почти ничего не помнила.
Только туман. Сначала разноцветный, яркий… нет, сначала были истории тех людей, которые умерли и их души затянуло в зеркало.
А потом…
Потом, кажется, было само зеркало.
И туман.
Сначала яркий, красочный, а потом черный, страшный, липкий… жутковатый и затягивающий…
Тони дернулась, словно ее током ударило. Кажется, ее тоже туда… затянуло?!
Нет.
Она лежала на диване, в комнате. И воняло вокруг нюхательными солями. И потолок был с лепниной. И подушка под щекой мягкая и уютная… нет, если бы она умерла, такого не было бы. Это уж точно…
И два встревоженных лица рядом.
– Тан Фуэнтес. Сеньор Пенья.
Мужчины переглянулись – и обозначили улыбки. Кажется, все неплохо? Их узнали, с ними разговаривают. Остальное?
Утрясется.
– Антония, врача вызвать?
– Ритана?
Тони попробовала качнуть головой. Та отозвалась болезненными спазмами в висках.
– Н-нет… что случилось?
Мужчины переглянулись.
– Вы не помните? – тан Фуэнтес осторожно прощупывал почву.
– Помню… зеркало помню. Смерти помню. А потом… нет, не помню. Что-то было?
– Было, – поежился сеньор Пенья. – Ох, как было.
– Что именно?
Что?!
Вот то самое… как описать эту жуть? Лучше и не начинать, не то приснится, потом не проснешься. Сеньор Пенья и не стал пересказывать. Ограничился коротким:
– Зеркало у вас в руках рассыпалось.
– Вообще рассыпалось? – удивилась Тони.
– Туда ему и дорога, – подвел итог тан Фуэнтес. – Дрянь такая!
Тони даже не сомневалась в этом. И насчет дряни верно, и насчет дороги…
– Я… я не знаю, что именно произошло. Мне было плохо.
– Не переживайте, – тан Фуэнтес, видя, что девушка растерялась, присел рядом, на диван, погладил ее по плечу. – Вы умничка, Тони. Вы нашли эту дрянь, а я даже и не подозревал. А ведь мог бы и сам посмотреться. Или подарить что-то внучке… она хотела взять несколько вещей на память о бабушке, просто приехать не могла, у нее служба при дворе.
Тони моргнула. Кивать было больно.
– Я вам должен. И признаю свой долг, и поверьте, деньги – это только часть его. А теперь давайте попробуем вас посадить и напоить горячим чаем.
Тони моргнула еще раз.
– И сладости? У меня есть апельсиновый мармелад с корицей.
А вот про это сеньор Пенья не должен был знать. Но разведка у него работает просто отлично. Тони моргнула еще раз, мол, она не против.
– А еще есть булочки с кремом. И рогалики с орехами.
У благородной ританы заурчало в животе. Мужчины переглянулись, улыбнулись – и принялись осторожно поднимать Тони и усаживать.
Ясно же все! Что бы ни случилось… сила иногда ведет себя непредсказуемо. Особенно, если маг не обучен ничему. Но в данном случае все и неплохо.
Зеркало мертво. Почему-то хочется употребить именно это слово. И смести осколки. И закопать их на кладбище, лучше всего – под порогом Храма.
Антония жива и невредима.
А что объяснить толком ничего не может… ну и ладно! Главное – не объяснения, а результат. А он как раз есть. И не надо лезть туда, куда не пускают. Может, там и так тесно!
* * *
Дома Тони ждал Эрнесто Риалон.
– Что сегодня случилось?
Сеньор Пенья посмотрел на некроманта. На Тони, которая хоть и стояла без подпорок, и даже почти не пошатывалась, но выглядела все равно бледновато. Опять на некроманта.
И сделал шаг к входной двери.
Второй… еще пару шагов…
– Стоять! Я жду ответа!
Сеньор Пенья бросил умоляющий взгляд на Тони. Как-то ему умирать не хотелось. И книгу в издательство обещали взять, как он допишет. И жизнь, считай, только началась…
Тони не подвела.
– Эрнесто, ничего страшного не случилось. Правда.
– Тебе было плохо, – обвиняющим тоном заявил некромант.
– Мне сейчас часто бывает плохо. А тут… я случайно свою силу применила. Вот… наверное, поэтому.
До двери остался один шаг.
– Я чуть с ума не сошел, когда почувствовал…
А вот это вовсе уже слышать ни к чему.
– Как именно ты почувствовал? – заинтересовалась Тони. – Ты за мной следил?
Сеньор Пенья положил руку на дверную ручку. Ну…
– Нет. Я просто ощущаю, когда тебе плохо. Мне тоже больно… вот здесь.
Некромант коснулся груди.
Сеньор Пенья выскользнул за дверь и словно растворился в пространстве. Вот так… не убили? Отлично! А с Фуэнтеса он свою долю еще стрясет!
Никуда тан не денется, заплатит как миленький.
* * *
Тони подошла поближе к Эрнесто, посмотрела ему в глаза.
Внимательно. Не так, как раньше. Бывает ведь, что смотришь, а бывает – что видишь. И это совсем-совсем разные взгляды. Когда ты просто подошел, поглядел, или мимо прошел, или… да столько есть взглядов, поверхностных, скользящих, вроде бы и правильных, а вроде и нет…
А вот сейчас она смотрела внимательно.
По-настоящему.
Когда не на поверхности скользишь взглядом, когда стараешься проникнуть внутрь. И то, что она видела….
– Эрнесто? – чуть дрогнул голос девушки.
Тан Риалон сделал шаг назад.
Ах, как же ему хотелось обнять Тони! Прижать к себе, не отпускать, подхватить на руки, расцеловать и спрятать от мира….
И если он так сделает – он ее потеряет. Эрнесто даже не сомневался.
– Прости. Я не хотел, чтобы так получилось. И тебя это ни к чему не обязывает.
– Но я… ты…
– Тони, не надо. Пойми, ты не отвечаешь за мои чувства. Никак. Мы выбираем сами. Любить или не любить, дать чувству расцвести или убить его в зародыше, ждать или не ждать ответа, открыться или потаить все в себе. Понимаешь?
Тони медленно кивнула. Она понимала.
– Вот. Я свой выбор сделал. Я позволил себе полюбить. Я позволил себе быть неосторожным. Я. Не ты.
– Не я…
– Я знаю, что ты меня не любишь. И ни на чем не настаиваю. А теперь и ты знаешь, что я буду рядом с тобой. Всегда.
– Всегда?
– И снова – я ни о чем не прошу. Я не стану вмешиваться в твою жизнь, если ты мне этого не позволишь. И… если захочешь выйти замуж, – тут дрогнул голос даже у Эрнесто, есть пределы прочности и у некромантов, – я не стану тебе мешать. Никак. Моя любовь тебя ни к чему не обязывает. Только меня.
Тони качнула головой.
– Нет… Эрнесто…
– Нет, – поднял руку некромант. – Сейчас не надо ничего говорить, прошу.
– Но я…
– Ты меня не любишь. Тебе сейчас неловко. Неудобно. Я все это понимаю… Тони, прошу тебя. Не надо. Не принимай решения сейчас, хорошо?
– Х-хорошо…
– Я вернусь завтра, и мы все обсудим. Когда ты все обдумаешь.
– Я… да.
Эрнесто сделал шаг назад – и аккуратно прикрыл за собой дверь. Дошел до мобиля и почти рухнул на заднее сиденье. Завести бы мобиль, уехать, но сил не было. Сердце колотилось в груди, словно от бутыли вина, голова кружилась, и руки были ледяными.
Нелегко дается благородство. Даже некромантам.
* * *
Альба Инес лежала в палате.
Одна.
Совсем одна… если не считать растущего внутри нее комка жизни…
Жизни. Да, жизнь кончена.
Кому она теперь нужна – такая?
Забегала Паулина, но быстро ушла. Принесла каких-то конфет, апельсинов… говорит, сама еще слаба, но это она, конечно, врет! Вот Альбе плохо. А Паулина… что с ней будет?
Подумаешь, поболела немного?
Встала, да и пошла…
Антония заходила один раз. И то Альба ее не видела. Она как раз спала, поэтому вкусности от Тони ей передали уже потом. После пробуждения.
Вот еще – стерва!
Что мешало Антонии прийти позднее? Не умерла бы Альба, вот еще не хватало! А от ребенка избавиться удалось бы! Так ведь нет!
Не дала!
И теперь внутри Альбы растет гадкий крохотный комок. А потом он будет все больше и больше, расползется фигура, придется кормить грудью… Альба видела такое у подруги.
Бэ-ээээ…
Все эти вены, молоко, которое капает, бессмысленная мышиная мордочка… а она улыбается. Словно в этом существе есть нечто хорошее…
Альба, конечно, хвалила и мать, и ребенка, и восхищалась, и улыбалась, и умилялась… и боролась с желанием удрать и вымыть руки. Пакость, тьфу!
А теперь ей это предстоит испытать на себе. Только подруга-то замужем, а Альба… сейчас хоть и не старые времена, из дома ее никто не выгонит, но насмешек нахлебаться придется вдоволь!
Альба едва не застонала. Но скрипнула дверь, и в палату вошел ее отец.
– Папа, – хлюпнула носом Альба.
Адан Аракон укоризненно покачал головой.
– Глупая моя девочка. – И так это было сказано, что Альба мигом успокоилась. И все плохие мысли отбросила, и разжался тяжелый ледяной кулак, сжимающий внутренности. – Дочка, ну что ты творишь? Как у тебя только ума хватило на такое окаянство?
Альба шмыгнула носом раз, другой… и разрыдалась. Адан присел рядом с ней на край кровати, обнял дочку и принялся гладить по черным волосам. Пусть поплачет всласть.
Когда Тони ему рассказала… он долго думал. Потом сказал Розе, что Дженио оказался подлецом и негодяем, бежал, а Альба была ранена при его бегстве. Нет-нет, не опасно, но ей рекомендовали полежать немного в больнице.
И ты, дорогая, лежи. Тебе волноваться нельзя. А я пойду, схожу к дочке…
Еще год назад, случись такое, Адан Аракон мог бы принять тяжкое, но необходимое решение. Отослать Альбу куда-нибудь в деревню, пока не родит, отдал ребенка на усыновление…
А вот сейчас…
После Паулины, после Розы, после Антонии…
Оказывается, жизнь-то штука хрупкая. И не всегда все будет благополучно. А семья единством сильна.
Отказал бы он от дома Тони – погибла бы Паула. За ней – Роза. А теперь вот и Альба…
Вышлет он из столицы Альбу – так что же? Кому от этого будет лучше? И ребенок, который ни в чем не виноват… ну, отец – сволочь, так что же? В нем ведь и материнская кровь будет. Его, Адана, кровь…
Перебьетесь!
Не выгонит он дочку, и внука не отдаст! Араконом будет!
Адан успокаивал дочь, пока та не затихла, а потом заговорил.
– Альба, милая, бывает в жизни всякое. Это не хорошо и не плохо, это просто случается. Получился ребенок? Надо рожать.
– А как же я потом…
– Потом мы его на твою маму запишем. Будет Даэрон Аракон, в честь моего брата. Или Евгения Аракон… нравится?
– А… а я?
– А ты спокойно выйдешь замуж. Захочешь забрать малыша к себе – заберешь. Нет, так нам с матерью останется, утешением. Вы с Паулой из гнезда вылетаете, а нам что – веточки да скорлупки?
Альба представила себе эту картинку – как в гнезде сидят мама с папой и грустно смотрят на осколки скорлупы, и хихикнула.
– Пап…
– Вот, успокоилась? И не твори больше глупостей, тоже, выдумала еще – ребенка изводить!
– А фигура? А… репутация?
– С фигурой я тебе ничем не помогу, – развел руками Адан. – Будешь следить за собой, двигаться побольше, так и фигура хороша останется. А с репутацией решим. Не проблема. Только выздоравливай. И матери ничего не говори, ей и так плохо.
Альба закивала.
– Не буду. Пап, все правда будет хорошо?
– Обещаю, – сказал Адан Аракон.
Он действительно так думал. Чего врать-то?
Все будет хорошо. Были бы все живы и здоровы, а остальное наладится.
* * *
Тони в шоке опустилась в кресло. Потерла лоб.
– Ох ты ж…
– Да, я бы и похлеще сказал, – согласился Рейнальдо, вылезая откуда-то сверху. – Но Риалон заслуживает уважения. Железный человек.
– Что? – Тони была так ошарашена открывшимися обстоятельствами, что даже на призрака не обиделась. Подслушивал?
Вот и отлично, авось, разобраться поможет.
– Разве нет? Он тебя давно любит, это видно.
– П-правда?
Рейнальдо закатил глаза.
– Правда-правда. Тони, неужели ты не замечала?
– Нет…
– Понятно. Самые заинтересованные узнают последними.
Тони замотала головой.
– Подожди. Рей, ты хочешь сказать, что Эрнесто… он меня давно уже любит?
– Сколько я его знаю и вижу.
– И молчал.
– И ты бы на его месте молчала, – качнул головой. Рейнальдо. – Подумай сама, какая между вами пропасть?
– Какая? – нелогично разозлилась Тони.
– Возраст.
– Отец тоже был старше мамы. Это важно?
– Ладно, возраст для вас, магов, не критичен. Его сила?
– Я тоже некромант…
– Ну… допустим. А еще ты любишь другого.
А вот это было не в бровь, а в глаз. Тони поникла.
– И это заметно?
– Что тебе нравился жених твоей кузины? Мне было, остальным вряд ли. Ты неплохо скрываешь свои чувства, да и маскировка помогает.
Тони коснулась щеки, благодаря чудотворные средства мастера Доменико. И тут же удивилась.
– Но Эрнесто… он же меня тоже с этим видит?
– Значит, ему это неважно.
– Разве такое может быть неважно?
– Как видишь. Есть такая поговорка, полюби меня черненькой, а беленькой всяк полюбит. Вот, считай, что Эрнесто тебя такой и полюбил. Нищей, страшной…
– Рей!
– Понял. Богатой и красивой. И исключительно из корыстных соображений.
В призрака метко прилетела подушка.
– Договоришься!
– Договоримся, – подмигнул Рейнальдо. И увернулся от второй подушки.
– Я… а что мне теперь с этим делать?
– Ну… не знаю. Общаться с ним, как раньше, ты не сможешь?
Тони качнула головой.
– Наверное, нет.
– Тогда я бы предложил его прогнать. Поганой метлой.
– Рей!
– Ну… если нет метлы, можно швабру взять. Она точно есть.
Тони пожалела, что у кресла было только две подушечки. А чернильницу со стола кидать опасно. Стены потом только перекрашивать. А то и половину мебели…
– Я тебя сама развею за такие советы!
– А что ты предлагаешь? – Рейнальдо преотлично играл роль «черного адвоката», убеждая Тони «от обратного». А то поди, начни ей говорить, что не надо гнать Риалона. Она ж тогда из противоречия может с ним расстаться. А не хотелось бы. Тони кто-то такой и нужен. Чтобы старше ее, чтобы основательный, чтобы настоящий…
Чтобы она на него опиралась, но мужская опека не перерастала в назойливое желание защитить и оградить. А такое частенько бывает.
За каменной стеной – оно же и в тюрьме, разве нет? Тони сникла.
– Не знаю. А что тут можно предложить?
– Ну… один вариант я предложил. Не подходит?
– Рей!
– Можешь сделать вид, что ничего не слышала. И не знаешь.
– Не смогу.
– Или сказать, что не можешь ответить на его чувства и предложить остаться другом дома. Ты ведь его никогда не полюбишь, верно?
Тони даже головой мотнула.
– Я не знаю…
– А чего тут знать? Ты же другого любишь!
– Люблю ли…
Тони впервые задумалась над этим вопросом. Вот раньше все было просто.
Вот ОН – принц из сказки.
Дженио…
А сейчас? Обычно в сказках жаба оборачивается принцем. А здесь наоборот – принц обернулся жабой. Гадкой и склизкой, хотя обычно это очень милые создания.
Любит ли она Дженио? Или просто хочет его, как красивую игрушку? Чужую игрушку? То, что никогда не получит?
Тони не знала.
– Я… Рей, я ничего не понимаю… я привыкла, наверное…
– К любви? – совершенно искренне удивился Рейнальдо. По его мнению, к любви привыкнуть было нельзя. Или это уже совсем другое чувство. Собственности там, принадлежности…
Но не любовь.
Не тот огонь, который делает живыми даже призраков.
Тони пожала плечами.
– Для меня все было просто и понятно. А теперь как-то размыто… Дженио оказался подлецом, хотя… может, его вынудили?
– Обстоятельства в жизни бывают разные, – ханжески согласился призрак. – Бывает так, что приходится и убивать, и грабить, и под чужим именем жить, мне ли не знать. Тут не угадаешь.
Тони кивнула.
– Правда, иногда это… нехорошо заканчивается. Тут надо точно знать всю ситуацию… ты говорила, он убил офицера?
– Н-не уверена. Жил по его документам, точно.
– А почему не жить под своим именем? Он же не нарушал закон? Или нарушал?
– Дженио – сеньор…
– И кому это мешает? Серхио Вальдес – тоже сеньор, но таны с ним общаются на равных, – недоуменно пожал плечами призрак. – Ритана Розалия, я так понимаю, из купеческой семьи. Но твой дядя на ней женился. Сейчас ведь нет такого жесткого разделения, как в мои времена. Да и в мои-то уже все было не так страшно, кто хотел, тот и женился, и замуж выходил, и при дворе бывал…
Тони задумчиво кивнула.
– Может, у Дженио были трения с законом?
– Тут надо узнавать подробнее. Если попросить у Вальдеса дело?
– Я попрошу, – пообещала Тони. – Но что делать с Риалоном?
– Сказать все честно, – даже слегка удивился призрак. – Я правильно понимаю, предложенные мной варианты тебя не устраивают?
– Они… неправильные, – определилась с ответом Тони. – Либо я его больше не увижу, либо обижу, либо… не знаю! Неправильно это! Нечестно!
– Почему бы тогда тебе не сказать ему об этом?
– О чем?
– О том, что ты не можешь определиться. И тебе нужно время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах и мыслях?
– Но я как будто дам ему надежду?
– На что? На твою дружбу? Она и так у него будет.
– На… нечто большее…
– Ты же скажешь, что не можешь определиться. А судя по вашему разговору, Риалон и благородный человек, кстати, он ведь тоже не урожденный тан?
– Нет.
– А похож. Мединальо вел себя куда как более мерзко…
– Не поминай к ночи.
– Ладно. Но Риалон еще и умен. А это очень важно.
– Важно, да…
– Тони, ты просто меня не поняла. Риалону не надо будет объяснять два раза. Он сделает ровно столько шагов, сколько ты сама ему разрешишь. Именно ты.
– Думаешь?
– Уверен. Иначе бы он сейчас не ушел.
Стук в дверь заставил девушку дернуться.
– Вот… не ушел же?
Рейнальдо мысленно ругнулся. Это ж надо… он тут изо всех сил некромантские интересы защищает, а этот гад надумал ломиться и отношения выяснять?! Не убью, так перемажу! Эктоплазмой! А это куда как хуже засохших соплей!
– Думаешь, это он?
Тони пожала плечами и направилась к двери.
– Кто там?
– Тони, открой! Это я, Дженио! Умоляю!
Рейнальдо заскрипел зубами, хоть и призрак.
Да лучше б это был некромант!
Но Тони уже сняла цепочку и повернула ключ в замке.
– Дженио? Входи…
* * *
Над этим планом Дальмехо и Дженио думали несколько часов. Прикидывали, поворачивали то так, то этак…
Убивать Лассара было нельзя.
А вот как взять живьем некромантку? Пусть слабую, но это ж бабы! Кто ее знает, что она выкинет, если начать хватать и тащить? Тут обычная-то баба может сюрприз преподнести – не расхлебаешь! Знакомый Дженио так глаза лишился.
Уговорил девушку пойти с ним в кустики, соловьев послушать, почти добровольно уговорил, только слушать начали, а она его шпилькой в глаз как двинула…
Вот и окривел человек. И спасти глаз не получилось.
Проверять на себе, на что способна некромантка, не хотелось никому. Ни Дальмехо, ни Дженио.
Поэтому надо было ее опоить.
Ага… надо!
Сонное зелье – это то, что всегда с собой, что продается на любом углу, что легко достать… купить снотворное в аптеке?
Конечно, можно. Но ведь как? Его еще подсыпать надо! А у него вкус… привкус. И растворяется оно не так, чтобы сразу, и не в любой жидкости… никакой заботы о клиенте!
Хлороформ или эфир купить?
Эфир подействует не сразу, да и хлороформ тоже. С ними надо уметь обращаться. А то так прилетит… нужно что-то надежное. Или чтобы некромантка не сразу поняла, что ее опоили…
Вернулись к снотворному.
Дженио нашел подходящую лавочку, где торговала баба, обаял дуру, поговорил… прикупил с десяток порошков. Сам дополнительно растер их в пыль, чтобы растворялись быстрее и следа не оставляли. Теперь только подсыпать.
Но ведь некромантка может угостить его хоть стаканом воды?
А лучше – чашечкой кофе или бокалом вина. Дженио знал, он нравился девушке. На этом и сыграет.
Дальмехо решил подождать рядом. В канализации. Пробраться в магазин он не мог, на улицу выходить не хотел, а вот подобраться поближе, посидеть рядом, потом помочь с транспортировкой… Дальмехо куда как сильнее обычного человека, в том числе и благодаря симбионту. Угорь, кстати, шипел и расправлял кожные складки. Он тоже нервничал.
Дженио даст ему знак, когда выходить.
Или… не даст.
Второе хуже, но Дальмехо понимал, даже за информацию о Лассара хозяин заплатит. С ним можно будет поторговаться. Так что ждем спокойно.
* * *
Эрнесто Риалон сидел в мобиле.
Ехать домой? Честно говоря, не хотелось. Дома… пусто и холодно. Тихо и темно. Слуги у него и те уже ушли.
И дом смотрит на мир темными окнами. Никто его там не ждет.
И здесь ждать никто не будет.
Сам дурак, сам все испортил. Но как тут было удержаться? Как?!
Когда понимаешь, что Тони – плохо. Что любимая женщина в опасности, что ты не можешь ничем ей помочь?! Да, чувствовать так можно только самых близких. Самых родных.
Даже Амадо он так не ощущал.
Никого и никогда. Даже родителей, хотя там-то особой близости точно не было. Спихнули его в обучение и порадовались.
А вот Тони…
Может, дело еще и в ее силе. Или в Ла Муэрте?
Эрнесто не был до конца уверен. А богиню не спросишь…
– Ты здесь! Слава Творцу!
Эрнесто с удивлением воззрился на Рейнальдо, который словно пророс через рулевое колесо.
– Что случилось?!
– Там этот… Валеранса!
– ЧТО?!
Повезло, что у мобиля откидная крыша. И та по случаю теплой погоды сложена. А то бы Эрнесто ее точно головой пробил.
– Не что, а кто. И не лети, – Рейнальдо загородил дверцу так, что Эрнесто не мог выпрыгнуть сразу. Ладно, мог, но через призраков ходить – то еще удовольствие, потом не отмоешься. – Пошли, я тебя провожу, понаблюдаешь.
– За чем?!
– Во-от… ты думаешь, этот тип просто так явился в жизни Тони?
Эрнесто перестал ревновать и начал думать.
– Нет… точно нет! Идем…
Рейнальдо кивнул.
– Ты подожди у окна, я открою.
– Сил хватит?
– Обижаешь. Тони со мной щедро делится. Я буду в комнате, если что-то увижу или услышу, подниму шум.
– Хорошо.
Эрнесто выпрыгнул из мобиля. Даже если он Антонии не нужен… есть подозрения, что Валерансе тоже нужна не Тони, а нечто противозаконное. Нет уж… свою девочку Риалон давать в обиду не собирался. Вне зависимости от ее на то желания.
Проследим и проконтролируем.
* * *
Дженио наслаждался жизнью.
Он сидел в уютном кресле, на столе стояли разные вкусности, а Тони хлопотала, готовя кофе.
– Благодарю. Антония, вы искренняя, честная и благородная натура, поэтому я решил сначала поговорить с вами.
– Слушаю внимательно, – откликнулась Тони, следя за туркой, чтобы кофе не убежал. Варила она его неплохо, но, если честно, готовить не любила. Такой вот выверт сознания.
Сделать какие-то мази-настои-притирания-порошки? О, это запросто и со всем нашим удовольствием! С травами Тони возиться любила. И собирать, и сушить, и резать, и растирать, и превращать пучки сухих растений в содержимое симпатичных баночек…
А вот сварить суп…
Сеньора Долорес и сама не была любительницей, поэтому питались женщины достаточно просто. Овсянка, куриный бульон, горячие бутерброды, иногда пироги…
Хуан Амон Мартель от этого, кстати, не страдал. Попросту он договорился с одной из деревенских женщин, и та готовила ему. Хотя кулинарных изысков ждать не приходилось, но и голодать – тоже.
Все же кофе не сбежал, и Тони разлила его по чашечкам.
– Слушаю вас, тан Валеранса.
– Эудженио, Антония. Прошу вас.
– Хорошо, Эудженио. Я вас слушаю.
– Антония, я ни в чем не виноват. То есть… я жил под чужим именем, это верно.
– И на содержании у чужой супруги, – невинным тоном подсказала Тони.
А что? Ритану Барбару кто-то отменял? Была ведь и такая страничка в жизни Эудженио!
Валеранса пожал плечами, даже не пытаясь ничего отрицать.
– Я и не скрываю. Мы были свободны…
– Оба?
– Я был свободен в своих поступках, у меня не было обязательств ни перед одной женщиной. Что до ританы Барбары – она была несчастна. Ее муж – тиран и деспот…
Тони чуть крепче сжала кофейную чашечку.
Тиран и деспот? Эрнесто Риалон? Чушь и гадость!
– Чем я могу вам помочь? – чуточку суше осведомилась она.
– Я умоляю… расскажите, что случилось с Альбой Инес? Я поступил, как подонок, я знаю…
– Ничего не случилось, – ледяным тоном отозвалась Тони, вспоминая красную от крови ванную. И алые разводы на белом полотенце. И больницу. – Альба едва не потеряла ребенка, и сейчас она в больнице.
– Ребенка?!
Удивление Эудженио даже изображать не понадобилось.
– Вашего ребенка, – согласилась Тони.
– Но я… с ними все в порядке?
– Врачи говорят, что да.
Дженио неловко дернул рукой. Кофе выплеснулся на скатерть.
– Ох…
Тони направилась за тряпкой. И не увидела, как в ее чашку полетели несколько крупинок вещества, которые мгновенно там и растворились.
А вот призрак…
Эти существа все видят, все знают, а спастись от них весьма и весьма сложно. Сами не напакостят? Так кого другого науськают!
Рейнальдо не стал ждать, пока Тони сделает хоть глоток, он кинулся к Эрнесто.
* * *
Тони успела как раз промокнуть скатерть, когда дверь распахнулась, и на пороге возник весьма недовольный Эрнесто Риалон.
– Валерранса!
Эудженио и изображать испуг не потребовалось.
– Риалон!
– Поговорим?!
– Эрнесто?! – пискнула Тони. Некромант в гневе был зрелищем впечатляющим. Про защиту он забыл, но даже так его сила давила. Заливала комнату мертвящим холодом, вынуждала опуститься на колени…
Черные глаза горели нехорошим огнем, волосы словно растрепал незримый ледяной ветер.
– Нам интересно, что тебе подсыпали в чашку, – Рейнальдо не собирался бросать сцену на произвол судьбы.
– В чашку?
– Которую твой гость сейчас до дна и выпьет, – прошипел не хуже трех гадюк Эрнесто.
Дженио этого делать не собирался.
– Я не подсыпал! Ничего! ТОНИ!!!
– Тогда почему ты не можешь выпить ее кофе? – иезуитски уточнил призрак. – С тобой ведь ничего не будет?
– Я не могу?! Я могу! Но…
– Вот и выпей, – посоветовал Эрнесто. – Пока чашкой закусить не пришлось.
– Антония! Вы позволите?! – воззвал к девушке Дженио. – Это произвол!!!
Тони хлопала глазами. Она попросту растерялась.
– Не трать времени, – посоветовал Эрнесто. – Ну?!
– Я… да! Я выпью!
Краем глаза Дженио заметил хищную тень, скользнувшую за спиной Риалона, и сообразил, что надо бы отвлечь противника на пару секунд.
Он театрально подхватил со стола чашечку Антонии, продемонстрировал ее на вытянутой руке…
– Вот, смотрите!
А в следующий момент Дальмехо кинулся вперед. Симбионт хищно разевал пасть, целясь в спину некроманта!
* * *
Спас Эрнесто Сеньор Мендоса.
Чтобы какое-то представление, да прошло без участия кота? Э, нет! Кот – это такое всюду проникающее существо, которое будет в курсе всех семейных дел.
Надо же знать, кто тебя будет кормить, чесать, гладить, носить на руках? Надо!
Вот участия в семейных ссорах коты принимать не будут, разве что под настроение покусают кого. А знать будут. И хорошо, что они не говорят по-человечески, люди бы от них не много лестного услышали. В том числе и о своих умственных способностях.
Вот и сейчас Сеньор Мендоса сидел над дверью, на вывеске. Нравилось ему там, и буковки нагрелись за день, а теперь медленно остывали. Как раз коту полежать на теплом.
К появлению Дженио кот отнесся вполне равнодушно.
Оно, конечно, дрянь, но ведь хозяйка его в рот тянуть не будет? Значит, и не отравится. А слова…
Кошки отлично чувствуют вранье. И не понимают, почему его не чувствуют люди.
Эрнесто? Пришел – и отлично. Прогонит этого… вонючего. Должна быть и от человека польза, не самому ж коту коготки пачкать?
А вот Дальмехо…
Кот почувствовал его за несколько метров – и распушился.
Шло ЗЛО. Шел ВРАГ!
Исконный, страшный, беспощадный… Сеньор Мендоса воспринимал измененных именно так. Чужие, чуждые, отвратительные равно земле и воде…
Рвать!
КОГТЯМИ ЕГО!!!
Это, собственно, и произошло.
Дальмехо кинулся на некроманта, кот на измененного. А поскольку Дальмехо в основе своей был человеком, то и скорость у него была пониже кошачьей, и боль он отлично чувствовал.
Кого ни разу кошки не драли…
Нет, не просто царапнули, отмахнувшись лапой, не укусили, не рванулись и удрали… Сеньор Мендоса осознанно шел на бой. И не собирался отступать и сдаваться.
Уничтожить врага!!!
Никакой пощады!!!
Зубы впились в ухо Дальмехо, благо волос там не было, и в рот не забьются, и не промахнешься. Когти – в голову.
Кот утробно выл и стремился добраться до глаз негодяя. Скальп с Дальмехо он уже снял и вполне успешно, но когти скользили по черепу, не в силах пробить гладкую кость…
Эрнесто Риалон развернулся – и на него кинулся Дженио.
Вдвоем они справятся с некромантом. А девка… и с девкой справятся! Потом!
Рейнальдо возник перед Дженио, пытаясь его задержать.
– ТОНИ!!!
И пару секунд призрак выиграл. Дженио попал в нечто вроде густого гадкого киселя, который забился в нос, в глаза, в уши, в рот… не отплюешься!
А там и Тони начала действовать.
Руки сработали быстрее головы, благо кочерга была неподалеку. И в ноги Дженио последовательно полетели кочерга, совок для углей, каминные щипцы… мужчина запнулся и упал на пол с грохотом.
А в следующую секунду Эрнесто активировал заклинание.
Да, вот он – недостаток некромантии.
Чтобы вызвать огненный шар и спалить негодяя к дохлым муренам нужно две секунды. Конечно, при наличии опыта и навыков.
Чтобы применить заклинание из школы некромантии, нужно до двадцати секунд. Иногда и больше. Не рассчитана некромантия на атаку и защиту, это нечто совсем другое. Это искусство ритуалов и жертвоприношений, это песня мертвых душ. Но не поле боя, на котором огневики и воздушники творят чудовищные разрушения.
Шар праха Эрнесто вызвал. Но время на него пришлось потратить…
Серый сгусток, похожий на комок пепла, ударил Дальмехо в грудь.
Сеньор Мендоса прыжком, достойным иного тигра, почти взлетел над землей на высоте двух метров. Коты в некромантии не разбираются, но и связываться с ней не станут. Жить охота.
Героическое животное с грохотом приземлилось на ту же вывеску, оборвало ее, с шумом и треском рухнуло вниз и с воем рвануло в магазин – прятаться.
Кстати – таково уж счастье Дженио, что кот прошелся прямо по нему. Мужчина взвыл, а Эрнесто развернулся к новому источнику опасности. С Дальмехо он все уже сделал, добавки не требовалось.
Впрочем, Эудженио – тоже хватило.
Тони от всей души навернула его кофейником. Тяжелым, серебряным, антикварным.
И все стихло.
Только где-то на втором этаже утробно завывал Сеньор Мендоса.
Кот сдаваться не собирался. Он удрал не от врага – он удрал от некроманта, который, кстати, намного лучше расправится с врагом, чем мягкий и пушистый котик.
Но если враг посмеет войти в его дом…
Он узнает еще не раз, как остры кошачьи когти и зубы!
Тони посмотрела на горстку праха, которая осталась от Дальмехо.
На Эрнесто Риалона, который так и стоял, готовый к любой атаке.
На Дженио, который пребывал в глубоком (пропорционально массе кофейника) обмороке.
И сделала самое умное, что могла.
Упала в обморок.
* * *
Красавицам положено приходить в себя на руках у влюбленных в них мужчин. Опять же, поцелуи, клятвы и уверения в вечной любви никто не отменял.
Красавица может при этом чуточку поплакать (пара слезинок выглядит так романтично), но ответит согласием на любые предложения. Обычно благородные принцы этим не пользуются, а предлагают руку и сердце. В крайнем случае – проехаться к родителям и побеседовать с ними.
Тони пришла в себя на руках у Эрнесто Риалона.
– Девочка моя! Открой глазки… Тони!
В отличие от дома Фуэнтесов, у Тони в магазине нюхательных солей отродясь не водилось.
Девушка чихнула и глаза все-таки открыла.
– Эрнесто?
– Да, это я. Все в порядке, маленькая моя… все хорошо.
Мужчина покрепче прижал к себе девушку.
Что он пережил за эти несколько секунд? Да лучше такое и не представлять себе! Ей-ей, врагу подобного не пожелаешь!
Когда твоя любимая женщина один на один… с убийцей?
Да, вполне возможно.
И ты можешь не успеть к ней на помощь.
А еще… ее отношение к этому убийце. Тоже важно.
Хоть и понимаешь умом, что Валеранса – дрянь, и пакость редкостная, и плевка на него потратить жалко… но ведь и не таких любят!
И похуже любят!
И в тюрьмы бегают на свидания, и синяки мелом замазывают, и детей своих отдают… да чего только в женских головах не бывает. И нет, это – не мозги!
А если Тони до сих пор любит эту нечисть?!
Это действительно пугало Эрнесто. Но когда в спину Дженио полетел совок, ему стало намного легче. Когда любят… да Тони должна была его оглушить, не Валерансу. А она сначала дралась, как львица, а потом… испугалась?
За него?
Или?..
Такие вопросы Эрнесто предпочитал выяснять у самой девушки. Чтобы потом не чувствовать себя то ли идиотом, то ли героем дамского романа.
Тони ткнулась лицом ему куда-то в шею.
– Правда?
– Да.
– А они…
– Один мертв, второго отдадим в полицию.
Тони перевела дух.
– Я так испугалась. Когда они…
Тони вспомнила ТЕ свои переживания.
Да, она действительно испугалась. И не за себя, нет. Она была почему-то уверена, что нужна живой. И Эудженио, и этому… монстру. Если Дженио его не боялся, значит – знал. Если знал, значит, с ним можно договориться…
В тот момент девушка не формулировала этого именно так. Но потом, потом…
А вот за Эрнесто она испугалась до истерики. До… до сковородки, которая полетела в голову Дженио. И плевать на любовь!
Есть романтика, увлечения и красивая картинка. Есть.
А есть человек в твоей жизни.
Добрый, ласковый, надежный, спокойный… на которого всегда можно положиться. Который тебя любит.
И без которого солнце перестанет светить.
Так получается?
Словно весы, на одной чашке которых оказался Валеранса вместе со всеми чувствами Тони. А на другой Эрнесто Риалон. С его уже чувствами. И секунды девушке не потребовалось на размышление.
Какие секунды?
Зачем?!
Если без Эрнесто ее мир никогда не будет целым, правильным, настоящим, если… если нужно, чтобы он – БЫЛ!
И Тони ударила. Не сомневаясь ни секунды.
– Все в порядке. Я смогу тебя защитить.
– А себя?
– Тони?
Девушка оторвала заплаканное лицо от лацкана пиджака некроманта.
– Я чуть с ума не сошла, когда они… Эрнесто, я не смогу жить, если с тобой что-то случится.
– Тони?
– Я… я тебя люблю?
Что можно ответить в таком случае? Да только одно. У Эрнесто и сомнений не было.
– Девочка моя, любимая…
И крепко поцеловать. Чтобы у Тони действительно не осталось сомнений. Любит она или нет.
Девушка не отстранилась. Она ответила на поцелуй. Робко, неумело, но ответила. И увлеклись влюбленные так, что когда все-таки оторвались друг от друга…
– Демоны!
– Эрнесто?
– Тони, у нас Валеранса сбежал.
– Да и пропади он пропадом! – махнула рукой девушка. И уже сама поцеловала Эрнесто. Да так, что телефонировать в полицию они собрались только спустя полчаса.
Больше всех этим обстоятельством был удручен Рейнальдо.
Вот ведь…
Если бы он не убрался на улицу, с глаз долой, не желая подглядывать, он бы хоть тревогу поднял. Не проморгал бы бегство негодяя.
А он…
Э-эх… не повезло!
* * *
Серхио Вальдес не был бы следователем до мозга костей, если бы не заметил сразу…
И сияющих глаз, и сцепленных рук, и чуть припухших губ девушки… и задал резонный вопрос:
– Поздравить?
Эрнесто сдвинул брови.
– Вальдес!
И в голосе некроманта звучало предупреждение. На эту тему шутить – не смей! Любовь дело очень серьезное, особенно для некроманта. Убьет, поднимет и еще раз десять убьет!
Серхио поднял руки ладонями вперед.
– Я не иронизирую! Так как – поздравлять?
– Да, – решительно сказала Тони.
Эрнесто притянул девушку чуть поближе к себе.
– Если разболтаешь…
– Если не сделаешь хотя бы шаг в сторону – все сами убедятся, – парировал Вальдес. – Ну, что тут у нас?
– Много чего. И ничего приятного.
На описание случившегося ушло почти полчаса. Как раз и собрали то, что осталось от Дальмехо, в совочек. Тони посмотрела на дорожку и решила, когда все уйдут, полить ее вином. Так, на всякий случай. Для дезинфекции.
– М-да… как вы так промахнулись с Валерансой?
– Так получилось, – развел руками Эрнесто. Честно говоря… да и пес с ним, с тем сбежавшим подонком!
Тони! Его! Любит!
За такое он еще бы Валерансе и приплатил. Сбежал – да и демон с ним, пусть бежит. Рано или поздно попадется, никуда не денется.
– А с этим что делать будем? Ты его шаром праха приложил, думаешь, его допросить удастся?
– Нет, – четко сказала Тони. – Он был измененным. Его душа ушла к его богу на кормежку. Нечего там допрашивать.
– Туда б ему и дорога. Но как теперь Валерансу ловить?
На это ответа не было. Ни у кого.
* * *
Дженио остановился только в их с Дальмехо убежище. Перевел дух, вытер пот со лба.
Болело, казалось, все.
Ноги – бежал.
Руки – пробирался по канализации. Все тело – попали по нему хорошо и не раз. Даже голова – кофейник Тони не пожалела. Сотрясения мозга не случилось, но это вопрос везения.
А вот что теперь-то ему делать? Вот что неясно!
Сбежать из города? Можно. Но… Тони. В том-то и дело, что Тони. Это ж какие бешеные деньги ходят неоприходованные! Кому сказать – не поверят!
Дальмехо, соскучившись по нормальному человеческому общению, был несколько несдержан. А Дженио слушал и мотал на ус. Запоминал.
Он знал, как найти Хозяина.
И… договориться?
Конечно, у него есть деньги. И неплохие, по чьим-то меркам. Но вот беда, пожив таном, в доме Араконов, Дженио захотел не меньше. Пусть не в этой стране, пусть в другой, но чтобы и поместье было свое, и выезд, и мобиль, и слуги, и…
Да, и титул настоящий! А на это нужно очень, очень много денег. Тех побрякушек, которые они взяли, и на год не хватит.
Так что стоит попробовать…
Тем более Лассара заслужила… Эудженио вспомнил, как она целовалась с Риалоном посреди гостиной, пока он валялся там… потом полз к двери, стараясь не шуметь, потом…
Да эти двое и слона бы не заметили. Зеленого и танцующего.
Но как это унизительно! Как гадко сознавать, что ты уцелел по чистой случайности! Лассара стоило наказать! За… за все! И Риалона! Лишил его такого помощника…
Или наоборот? Снял камень с плеч? Дальмехо все же оставался непредсказуемым безумцем, доверять которому не стоило ни при каких властях и ни при какой погоде. Кто его знает, что там в головы шарахнет?
Себе Дженио доверял, а вот за Дальмехо не поручился бы. А значит…
Покойся с миром, дорогой (в финансовом смысле) товарищ. Ты мне помог, а дальше я и сам преотлично разберусь. И с делами, и с деньгами. Опять же, делиться не придется. А это так греет душу…
* * *
Прошло немало времени, прежде чем Тони и Эрнесто остались наедине. Рейнальдо вежливо пожелал им спокойной ночи – и удрал прежде, чем некромант его чем-нибудь навернет. К Паулине.
Каждый вечер он к ней приходить не мог, но хоть иногда!
Поговорить, побыть рядом, посмотреть друг другу в глаза… и девушка радовалась ему! Такое вот неожиданное и горькое счастье.
Его личное счастье.
А в маленьком магазине мужчина и женщина смотрели друг другу в глаза.
Оказывается, это тоже счастье. Когда можно усесться в кресло, притянуть любимую женщину к себе на колени – и просто обнять. Они живы, они вместе… остальное?
Приложится! Куда это самое остальное от них денется?
А поскольку Эрнесто был мужчиной, то к вопросу он подходил решительно.
– Тони, ты выйдешь за меня замуж?
Тони замялась.
– Я… да…
– У тебя есть сомнения?
Девушка посмотрела прямо в глаза Эрнесто. Любовь? Да, это важно. И ценно, и нужно. Но есть и другие, не менее важные вещи. К примеру, взаимопонимание.
– Не сомнения. Просто… я последняя из Лассара, Эрнесто.
Некромант даже фыркнул.
– И это – проблема? Тони, радость моя, я не смогу полностью принять твою фамилию, меня знают как Риалона, я этого долго добивался. Поэтому Риалон-Лассара. А дети пусть будут Лассара, если ты не против?
– Если детей будет несколько, я и не против Риалонов, – честно сказала Тони.
– Вряд ли нам так повезет. Некроманты не слишком плодовиты, а рисковать твоим здоровьем мы не станем, – честно предупредил Эрнесто.
Тони улыбнулась.
– Как скажешь.
Это согласие далось ей легко и спокойно. Она сильно подозревала, что Ла Муэрте ее не заберет – пока. Пока Тони ей нужна. Даже необходима.
А потом?
Девушке хотелось и свой род продолжить некромантами, и род Эрнесто… сколько для этого нужно? Две штуки. И можно еще парочку детей для гарантии. Ничего страшного, крестьянки и по десять-пятнадцать детишек рожают.
– Тони, я не шучу.
– Эрнесто, а ты не задумывался, почему именно некроманты не слишком плодовиты? – вкрадчиво поинтересовалась Тони.
– Потому что мы пропускаем через себя силу смерти, это общеизвестно, – пожал плечами некромант.
Тони потерлась щекой о его пиджак.
Принюхалась.
Все же это важно. И запах, и само ощущение человека… он может выглядеть как угодно. Но есть люди, к которым хочется прижаться. А есть те, от которых хочется удрать. И у нее с Эрнесто первый случай. Так бы и не отлипала. Обвилась бы и повисла…
– Да. И это действует на девочек в период полового созревания, – согласилась она. – Но я-то в это время как раз и не использовала свою силу.
– Но?..
– Ведьмовство – да, безусловно. А оно, кстати, наоборот, способствует. Ведьмы существа плодовитые.
Эрнесто поднял брови.
– То есть у нас может быть много детей?
– Да. Уж двое – точно.
– Отлично, – кивнул некромант. – Тогда предлагаю тебе решить, когда ты хочешь выйти за меня замуж.
– Может, осенью? Через пару месяцев?
– Отличная идея, – согласился Эрнесто. – Ты будешь чудесной осенней невестой. И подготовить все успеем…
Тони еще раз потерлась щекой о его плечо.
– У нас точно не будет проблем из-за ританы Барбары?
– Нет. Но свидетельство о ее смерти я получу в ближайшее время. И с Амадо поговорю.
– А я с дядей.
– Думаю, он не будет против нашего брака.
Уточнять Тони не стала.
Эрнесто приподнял ее лицо за подбородок и снова поцеловал.
– Не могу удержаться. Ты мое чудо…
И Тони почувствовала, как кружится голова. Словно она вернулась в детство, и летит на качелях все выше и выше, в синее небо…
Даже обидно стало, когда мужчина отстранился.
– Эрнесто?
Некромант коснулся пальцем кончика носа подруги.
– Нет.
– Что – нет? – не поняла Тони.
– У нас ничего не будет до свадьбы. Я хочу, чтобы у нас было все правильно. Как полагается.
Тони даже обиделась на минуту.
– Я…
– Милая моя девочка. Самая лучшая, самая замечательная, самая-самая… ты достойна всего. И наша свадьба тоже должна быть настоящей. Разве нет?
А поскольку уговоры Эрнесто перемежал поцелуями, добиться согласия ему было несложно. Некроманты – коварные…
Впрочем, ночевать Эрнесто остался рядом с Тони. В гостевой спальне. И сообщил, что или Тони переезжает к нему, вместе с котом, или он переезжает сюда…
Между ними не будет ничего серьезнее поцелуев. Но в безопасности невесты он должен быть уверен. И точка.
Тони обещала подумать.