ГЛАВА 10

   Как быстро мы привыкаем ко всему тому новому, что происходит в нашей жизни. Еще совсем недавно замок этот казался мне сырым и мрачным, а сегодня у меня уже были свои ритуалы, которые прочно входили в привычку.

   Как только мне разрешили вставать с кровати после болезни, я полюбила некоторое время отводить созерцанию. Для этого по вечерам я одевалась по погоде и выходила на балкончик. Садилась в плетеное кресло и смотрела на море. Конечно, в темноте его практически не было видно, коме тех редких случаев, когда из-за туч выглядывала луна. Но зато я могла его слышать и вдыхать его влагу.

   На какое-то время ко мне присоединялся Кристофер. Он никогда не навязывался, всегда четко улавливал мое настроение. И как я раньше могла его бояться? Или считать чем-то неприятным? Да у этого существа была настолько широкая душа, что многие человеческие не шли с ней ни в какое сравнение! А каким уважением было пропитано все, что говорил тень или делал. Ведь он любил людей, по-настоящему любил и ждал от них лишь толики взаимности. Каждый раз, общаясь с ним, я мысленно сетовала на несправедливость жизни в целом и на черствость некоторых ее порождений в частности. Зачем герцог Хопс наделил это существо столь пытливым умом и настолько тонким восприятием? При этом, он ничего не сделал, чтобы облечь его в более привлекательную оболочку. Вряд ли не захотел, скорее всего, не смог. Ведь даже самым великим магам не под силу подобное. Но Кристофер существовал. Он мыслил, сочувствовал, все понимал… Мне было жаль его, но я старалась не унижать его еще сильнее собственной жалостью. Он стал мне другом, которого у меня никогда не было.

   Вот и сегодня, после ужина, из-за которого в душе моей поселилось гнетущее ощущение и никак не хотело оттуда выветриваться, я сидела в полюбившемся кресле, а Кристофер замер рядом темным пятном. Я рассказывала ему об интересных местах. В теории, конечно, вычитанной из книг. Сама я почти нигде не была. А он внимательно слушал, впитывал информацию.

   От него я узнала, что тень привязана либо к месту, где вынуждена обитать, либо к хозяину. Кристофер был привязан к герцогу. А всего таких, как он, было еще четыре тени, которые герцог подарил знакомым. Как поведал мне мой друг, только поселившись в этом замке, герцог принялся воплощать задумку в жизнь. И именно здесь, четыре года назад, и появился на свет Кристофер – первый опытный образец, который сам герцог считал бракованным. Мне же думалось, что это было его самым удачным изобретением.

   - Моя леди должна отдохнуть, - промолвил Кристофер, когда все темы разговора на сегодня были исчерпаны, и в воздухе зависла длительная пауза.

   - Да, Кристофер, ты иди… И я тоже скоро отправлюсь спать.

   - Спокойной ночи, моя леди. И пусть вам приснится что-то приятное, - сказал он напоследок и удалился.

   Я решила задержаться еще на самую малость. Просто подумать перед сном и насладиться звуками природы. Наши с Сериной вещи в поездку уже были собраны. Об этом позаботились трудолюбивые Кити и Мили. Хорошо, что отбыть герцог планировал не рано утром, а ближе к обеду. Можно будет выспаться как следует и еще раз все проверить. Да и, если верить ему, пробыть на острове мы собирались не больше трех дней. Не так и много нужно вещей на столь короткий срок.

   Когда я уже хотела покинуть балкончик, снизу донеслись какие-то звуки, выбивающиеся из общей гармонии. Сначала я расслышала только шорохи и чьи-то шаги, а потом и различила голоса. Снова заторопилась скрыться в комнате, чтоб не стать невольной свидетельницей чужих разговоров в столь поздний час. Ведь если кто-то решил пообщаться на улице, подальше от посторонних ушей, значит, на то у него есть веские причины. Только вот следующая реплика заставила меня резко передумать и забыть о правилах этикета.

   - Ты сегодня чуть все не испортила, - узнала я в говорившем графа Доусона. Тут же превратилась вся в слух, догадавшись уже, кому будет принадлежать второй голос. – Сдалась тебе эта простушка! Зачем ты вообще завела этот разговор? Пусть едет, нашим планам она не помеха.

   Я напряглась всем телом, стараясь не издавать ни звука. Речь явно шла обо мне и сегодняшнем разговоре за ужином, той его части, что касался поездки на остров. Да и о ком еще граф Доусон мог говорить с таким явным презрением. Сдается мне, сегодня у меня появился личный враг. Или два врага…

   - Не хочу видеть ее рядом все это время! – пропищала Кларисса.

   - Тише ты, ненормальная! Хочешь, чтобы весь замок нас услышал?! Не о том думаешь, сестренка, - понизил граф голос практически до шепота. Мне пришлось до крайности напрячь слух, чтобы разбирать слова. – Твоя задача захомутать влиятельного и богатого вдовца. А все остальное – моя забота.

   Так-так… А сейчас они, по всей видимости, говорят о герцоге. Вот, значит, какие планы на него у рыжей красавицы? Интересно, какую же роль в ее планах играет Серина? Но и на этот вопрос я тут же получила ответ.

   - Дело шло бы гораздо быстрее, если бы не эта противная девчонка! Первым делом избавлюсь от нее, когда Роджер наденет мне кольцо на палец. Да и ему она только в тягость. Отправим ее в какой-нибудь закрытый пансион до самого совершеннолетия. А там…

   - Замолчи, Кларисса! – неожиданно вспылил граф Доусон. – Предоставь девчонку мне, а сама занимайся Роджером.

   - Хорошо, хорошо, не надо так нервничать.

   - Лишь бы все получилось, - задумчиво протянул граф. – Не нравится мне море сегодня. Слишком спокойное, словно это затишье перед бурей.

   Как в подтверждение его слов с моря резко подул ветер. Флюгера затрепетали на башнях, и последнюю его реплику я не разобрала. А потом брат с сестрой скрылись за воротами замка.

   Ветер успокоился так же внезапно, как и налетел. И снова кругом повисла неестественная тишина. Я поежилась, но не от холода, а от омерзения, словно прикоснулась к чему-то противному, скользкому.

   Еще долго, лежа в кровати, я размышляла, чему же невольным свидетелем сегодня стала? Тайного заговора против герцога? Или весь смысл этого заговора сводился к желанию Клариссы выйти за него замуж? В это дело я точно лезть не собиралась, хоть и коробило от подобного вероломства. Ведь в подслушанном разговоре не было даже намека на чувства. Лишь голый расчет и много коварства. Но опять же, меня это не касалось. Если герцог не глупец, то правильно разгадает намерения гостьи.

   А вот та часть короткого диалога, что касалась Серины, привела меня в волнение. Чем мешает эта малютка? Хотят они того или нет, она – дочь герцога, и даже он не в силах этого изменить. Впрочем, ничто не помешает ему отправить ее в закрытый пансион, если Кларисса добьется своего.

   Совершенно измученная мыслями, неясными подозрениями и невозможностью найти хоть какой-то выход из положения, я забылась тяжелым сном. И разбудил меня накатывающий грохот, что врывался в спальню через открытое окно.

   Под утро на море разыгрался такой силы шторм, что ни о какой поездке на остров в ближайшие дни не могло идти и речи. Даже от ежедневных прогулок с Сериной нам пришлось отказаться. Волны полностью заливали берег и подъезд к замку и лизали стены, порой доставая до нижних окон. Периодически лил дождь, и в такие часы мне казалось, что природа разгневалась на людей и решила наказать их за непослушание.

   В первый же день непогоды герцог прислал за мной Кристофера.

   - Хозяин приглашает мою леди на приватную беседу, - в своей обычной высокопарной манере выразился тень.

   В это время мы с Сериной расположились в классной комнате для занятий историей. Выдав девочке задание, я поспешила за Кристофером, недоумевая, что могло понадобиться от меня герцогу. Тень сегодня был необычайно молчалив, даже чем-то расстроен, и приставать с расспросами к нему я не рискнула. Так молча мы и дошли до кабинета герцога, где мне до этого бывать не приходилось.

   У самых дверей я притормозила, испытывая легкую оторопь. Кристофер к тому моменту уже удалился, оставив меня одну. Но стоять и дальше, ничего не предпринимая, казалось мне глупым. А потому, стукнув дважды по лакированному дереву и не дожидаясь ответа, я отворила дверь.

   Герцог Хопс расположился за столом и читал газету. Но при моем появлении тут же отложил ее в сторону, что несказанно порадовало. Признаться, не хотелось снова сталкиваться с его неучтивостью, которая тут считалась нормой.

   - Присядьте, мисс Свейн, - указал он на стул с другой стороны стола. – Мне нужно с вами поговорить.

   Кажется, настроен он был вполне благодушно, даже выдавил из себя вежливую улыбку. Это позволило мне немного успокоить расшалившиеся нервы и даже мельком оглядеть кабинет. Впрочем, ничего примечательного в нем не было. Пара книжных шкафов, стол, секретер, стул, на который я и опустилась, и традиционные кресла возле камина. Я уже догадалась, что последний предмет мебели был в этом доме особенно любим. Именно в кресле герцог предпочитал раскуривать вечернюю сигару и читать или предаваться созерцанию огня.

   - Я подумал над вашим предложением, - вновь заговорил герцог, задумчиво разглядывая меня. Но на этот раз в его взгляде я не подметила и тени насмешки, лишь серьезность, намекающая на работу мысли. – Как вы смотрите, если час между завтраком и обедом я отведу для занятий с дочерью? Например, с десяти до одиннадцати? Не помешает ли это вашим занятиям?

   Я едва сдержала ликование. Не триумфальное, но все же победное. С большим трудом мне стоило оставаться внешне спокойной, когда больше всего хотелось вскочить, закружить по комнате и захлопать в ладоши. И даже, возможно, расцеловать этого сурового мужчину за такой щедрый подарок. Затолкав все эти чувства подальше, я смогла ответить почти спокойно:

   - Ни малейшим образом, сэр. Свое расписание занятий я подкорректирую так, чтобы освободить для вас этот час.

   И все же я не сдержалась и широко улыбнулась, чем тут же вызвала удивление герцога.

   - Чему вы радуетесь, мисс?

   - Тому, что вы вняли моим словам, сэр, - честно ответила я.

   - Вы правы. У вас получилось убедить меня, что, сумев направить магию Серины в нужное русло, тем самым я облегчу, прежде всего, собственную жизнь.

   И радости моей как не бывало. Этот мужчина, что сидел передо мной и рассуждал с серьезным видом о чудовищных вещах, как никто умел испортить впечатление о себе. Я даже не успела еще поверить в его благородство, как он сам же убедил меня в обратном. Но результат оставался главным. И самое важное – это то, что он будет общаться со своей дочерью. Пусть всего лишь час, но зато каждый день.

   - Вы что-то хотели уточнить, мисс? – обратился ко мне герцог, заметив мое колебание.

   Я же не знала, как повести себя. Уже собравшись покинуть кабинет, я вспомнила о подслушанном вчера разговоре. Но очень сомневалась, что стоит посвящать в него герцога. Ведь Энтони Доусон его приятель. А это значит, что герцог знает его достаточно хорошо и уже давно. Так имею ли я право сеять в его душе семена сомнения?

   - Нет, сэр, - тряхнула я головой, отчего непослушная прядь волос, именно та, с которой мне приходилось все время сражаться, сразу же выскользнула из прически и упала на лицо.

   Я подняла руку, чтобы заправить прядь за ухо, и заметила, как внимательно герцог проследил за моим движением, как задумчиво скользнул потом взглядом по моему лицу, словно оценивая его не понятно на предмет чего. И совсем растерялась, когда он резко вскинул руку и велел:

   - Замрите, мисс Свейн! Не двигайтесь, пожалуйста!

   В этот момент мое лицо было повернуто к нему полубоком. Герцога я видела разве что периферическим зрением, но ослушаться приказа не решилась. Так и застыла, не зная, чего ожидать дальше.

   Герцог встал, обошел стол и приблизился ко мне. Когда его пальцы коснулись моего лба, поправляя строптивую прядь, я едва не вскрикнула от неожиданности, но удержаться, чтобы не отшатнуться, не смогла.

   - Сидите так, мисс Свейн. И не двигайтесь, - снова попросил он и опять поправил мои волосы. На этот раз его пальцы задержались чуть дольше на моем лице, скользнув по щеке, задев край губ. Мое лицо мгновенно залила краска стыда. И не от касаний герцога, а от греховности мыслей, что мелькнули в этот момент в моей голове. – Вы сейчас такая… нежная и трепетная, - проговорил герцог с легкой хрипотцой в голосе. И новая волна жара не заставила себя ждать. Что же вытворяет мое тело? И почему мысли мои перестал контролировать разум? – Хочу запечатлеть этот момент. Прошу вас, не двигайтесь…

   Он метнулся к столу, с шумом выдвинул ящик и что-то достал из него. Я не могла видеть, что там происходит, но по характерным звукам с удивлением поняла, что герцог делает карандашный набросок. Он еще и рисует? Какие еще таланты скрыты в этом мужчине, который с каждым нашим общением не становится более понятным?

   Тело мое уже нещадно ломило, когда герцог позволил мне отмереть, спрятав набросок в ящик. Я же испытала некое разочарование. Почему-то я была уверена, что он мне разрешит взглянуть на рисунок, но он лишь произнес:

   - Не смею вас задерживать дольше, мисс Свейн, - и вернулся к чтению газеты, больше не удостоив меня ни взглядом.

   Мне же ничего не оставалось, как молча покинуть кабинет, борясь с легким раздражением в душе. И конечно же, я больше не вспомнила о своем желании или сомнениях поговорить с ним о графе Доусоне. Да и в душе моей происходил какой-то переворот, повинен в котором тоже был герцог. Сегодня я узнала его с такой стороны, о которой даже не подозревала.

   А по возвращении в классную комнату меня ожидал не самый приятный сюрприз. Серина по слогам читала Кити сказку, и не трудно было догадаться, что горничная дожидается меня.

   - Мисс Кларисса попросила подготовить ей купальню перед ужином, - будничным тоном сообщила служанка. – Она просит вас составить ей компанию и сказала, что отказа не примет.