Глава 3. Замок Нефф

Проснулась я от деликатного покашливания. Открыла глаза, с удивлением глядя на потолок, расписанный диковинными цветами. Странно, в моей спальне в доме Юлианны был совсем другой рисунок. Перевела взгляд на взъерошенного мужчину рядом (слава богине, одетого!) и, немедленно вспомнив события прошедшей ночи, насупилась.

Он был по-прежнему помят, растрепан и красноглаз, и пахло из его рта отнюдь не ромашками.

— Ты кто такая? — изумленно спросил он. — И почему в моей постели?

С тяжелым вздохом я показала ему раскрытые ладони. Он пораженно поглядел на них и с ужасом раскрыл свои. На его руках тоже чернел контур звериных следов.

— Браенг! — выдохнул он, всмотревшись в мое лицо. — Ты Браенг.

— Уже Оберлинг, — ядовито ответила я. — Вы настояли. Теперь-то уж точно Оберлинг.

Он выразительно поглядел на мои остриженные волосы, потом заглянул под одеяло, очевидно, желая там отыскать доказательство моей невинности. Я сделала вид, что меня нисколько это не волнует.

— Ты шлюха? — наконец, угрюмо спросил он. — Браенги подсунули мне шлюху? Ах да, я вспомнил! Ты шлюха Эстебана!

— А вы женоубийца, — парировала я, даже не думая защищаться. — Мы идеальная пара, не так ли?

Всё равно он бы мне не поверил. Он уже сам решил всё для себя. Его полный ненависти взгляд заставил меня поежиться.

— Ты беременна от Эстебана? — прямо спросил он. — Или от кого-то другого?

— Не болтайте ерунды, — поморщилась я. — Вы же оборотень. Прекрасно чувствуете, что нет.

— И Эстебаном от тебя пахнет не так уж и сильно, — внезапно сказал Оберлинг.

— Вы так хорошо знаете его запах?

— У меня отличная память, — сухо ответил мой супруг. — К моему глубокому сожалению.

— Я заметила, — так же сухо сказала я.

— Как тебя зовут, Браенг? — вздохнул мужчина, очевидно, смиряясь с моим присутствием.

— Я не Браенг, — печально сказала я. — Я кнесса Милослава Градская.

— Кнесса? — удивленно вскинул брови мой супруг. — Ты вдова?

— Я кнесса указом государевым, — ответила я и на всякий случай добавила. — Не как кнесса Орлинская.

О богиня, что подумает обо мне этот человек? Любовница государя Славии, фаворитка наследного принца Галии. Ах да, шабаки степного хана. Я даже хихикнула от такого послужного списка. Не женщина — переходящий трофей!

— Если ты кнесса, то для чего согласилась на этот брак? — задал мне мужчина абсолютно резонный вопрос.

А он умный! Понял всю ситуацию сразу же.

— Меня не спрашивали, — ответила я. — Брак заключили против моей воли. И консумировали, как вы изволили выразиться, тоже.

— Я причинил тебе боль? — осторожно спросил он.

— Вы к этому не стремились, — успокоила его я. — А вот испугали изрядно.

— Я… прошу прощения.

— Богиня простит.

Мы посмотрели друг на друга неприязненно. Потом он перевел взгляд на светильник и поинтересовался:

— Ты сильный маг?

— Приличный, — кивнула я.

— А я не маг. Совсем. Выгорел.

— Сочувствую, — я действительно сочувствовала. — Я знаю, каково это. Я тоже однажды надорвалась, но мне повезло. Смогла восстановиться.

— Зарядишь светильники? — попросил мужчина. — Слуги жалуются, что темно.

О богиня! Кажется, я уже готова влюбиться и в этого мужчину! Я всё-таки больная. Не злится, не жалеет себя (или жалеет, но топит это в выпивке), умеет просить прощения.

— О-о-о, только не надо на меня так смотреть! — заявил Оберлинг.

— Как так? — не поняла я.

— Словно ты вдруг раздумываешь над тем, что мы будем жить долго и счастливо. Не питай ложных надежд, девочка. Я не твой принц. Я и в лучшие времена был редкой сволочью, а уж сейчас я еще и вечно пьяная сволочь.

— А вы самокритичны, — радостно улыбнулась я. — А говорите, сволочь! Сволочи не бывают самокритичны!

— Мне подсунули восторженную идиотку, — поморщился супруг. — Так и знал, что от Браенгов не стоит ждать ничего хорошего.

— Оберлинги тоже не вызывают у меня восторга, — пробормотала я. — Кстати, я могу занять лиловую спальню?

— Делай что хочешь, — махнул рукой лорд. — Мне плевать. Только постарайся не убиться. Четвертой жены мне не простят.

А потом этот прекрасный человек достал из-под кровати бутылку и присосался к ней. Я пожала плечами, переоделась в приготовленное платье и отправилась искать кухню, по пути питая силой все светильники, которые я видела.

Дом был большой и, кажется, богатый. Спален я насчитала шесть, нашла музыкальную комнату, детскую и класс для обучения, увидела две гостиные и карточный салон. Везде было очень чисто, хотя мебель и инструменты были зачехлены.

Выглянув в окно одной из спален, я увидела сквозь слепую метель очертания гор. Похоже, это не дом, а замок — в горах ведь строят замки. Да и стены очень толстые, из серого камня. Выйти бы на улицу, поглядеть! Но судя по погоде, выйти получиться не скоро.

Лестница на первый этаж была застелена ковром, но от стен сквозило холодом. Мне в тоненьком платье было зябко. По ногам гуляли сквозняки. Я пыталась растереть озябшие плечи, но получалось плохо.

Первое же столкновение с живым человеком закончилось плачевно: для этого человека, конечно. И для завтрака его светлости. Девушка, узрев спускающуюся с лестницы меня, заорала, выронила поднос и попыталась лишиться чувств. Я успела ее схватить за жилетку, тем самым лишив ее сомнительного удовольствия пересчитать своим телом пройденные ступени. Завтрак, к сожалению, спасти не удалось.

Встряхнула сомлевшую девицу, брызнула ей в лицо немного воды: это я умею. Девушка открыла глаза: очень красивые, кстати, голубые как у новорожденного младенца, и снова закричала, на этот раз более вразумительно:

— Призрак!

— Да не призрак я! — снова встряхнула я девицу. — А новая жена лорда Оберлинга! Ночью прибыла сюда.

— Госпожа, а как же вы сюда попали? — удивленно спросила девица, в панике оглядывая заляпанную кашей лестницу. — Разве зимой можно к нам добраться?

— Конечно, можно, — раздраженно ответила я. — Порталом. Ты мне не веришь что ли? Вот, гляди!

Я сунула ей под нос ладони с брачным знаком.

— Верю, верю, — успокоила меня девушка. — Пойдемте, госпожа, что нам на лестнице-то стоять? Вы, наверное, завтракать хотите, так я в малой столовой накрою.

— Не надо в столовой, — мотнула головой я. — Веди меня на кухню. Лорд Оберлинг… не здоров, поэтому придется знакомиться с замком самостоятельно. Это ведь замок, да?

— Замок Нефф, госпожа, — кивнула девушка. — Пойдемте.

Аккуратно переступив через разлитую кашу, я следом за ней спустилась по ступенькам.

— Как тебя звать? — спросила я служанку.

— Я Анна, — ответила она. — Горничная.

В кухню я зашла удачно: слуги завтракали. Главной, очевидно, была круглолицая женщина в высоком чепце с оборками и красивой меховой безрукавке. Все были одеты очень тепло и опрятно, даже богато. Видимо, в замке Нефф не бедствовали. Всего я насчитала шестнадцать человек: маловато для такого замка. Пятеро мужчин, четверо молодых девушек, считая уже знакомую мне Анну, одна старуха, остальные — женщины средних лет.

Призраком меня никто больше не счел: Анна сразу же представила меня молодой госпожой, но в глазах слуг я увидела сочувствие и жалость.

— Такая молоденькая, — пробормотала тетка, одетая как кухарка. — Вот не свезло-то!

— Да что же это, госпожа, — вскочила с места женщина в чепце. — За что же вас сюда?

— Я по матери Браенг, — пояснила я. — Указом короля нас с лордом Оберлингом вчера обручили.

Показала ладони, чтобы не выдумывали себе не пойми чего.

— Браенг? — удивилась женщина. — А звать-то вас как? Если вы вчера прибыли, то, наверное, голодная? Так я немедленно!

— Меня можно называть кнесса… то есть леди Милослава, — сказала я. — Не откажусь от чашки чая и хлеба с сыром.

— Миледи с юга? — догадался один из мужчин. — Из Славии? Из каких мест?

— Окстись, Якоб, — махнула на него ложкой старшая. — После расспросишь. Девочка голодная, а ты со своей Славией. Здесь покушаете, госпожа, или в столовой накрыть?

— Вот что, — задумчиво произнесла я. — Сегодня позавтракаю в кухне, а потом решим, что дальше будет. И там завтрак лорда Оберлинга на лестнице… упал. Я Анну толкнула нечаянно. Надо убрать, а то потом ковер не очистить.

Слуги похватали свои тарелки и разбежались, женщина в чепце быстро протерла стол, усадила меня и поставила передо мной тарелку с кашей, чашку с ягодным отваром, хлеб, сыр, миску с простоквашей.

— Здесь коровы есть? — удивилась я.

— Корова и две козы, — сказала женщина. — Вы кушайте, госпожа. Смотреть на вас страшно, до чего ж худенькая! У нас ветра такие, что вас, пожалуй, и унесет!

— Звать-то тебя как? — спросила я, пробуя кашу.

Вкусная, сладкая.

— Марта я, госпожа Милослава, повариха да экономка. Почитай, что главная здесь, если вы не решите иначе.

— Вот что, Марта, — сказала я. — Ты отличная экономка. Замок в прекрасном состоянии, везде чисто, только холодно очень.

— Так топить-то весь замок накладно, госпожа, — облегченно улыбнулась Марта. — На втором этаже один господин живет. Сколько его спальню не протапливай, всё выстывает. Ветра здесь, да потолки высокие.

— Верно, — согласилась я. — У нас на юге зимы не столь холодные, и то дома меньше.

— Госпожа на юге с домом управлялась?

— Я с одиннадцати лет хозяйство веду, — не стала скрывать я. — Во всем батюшку заменить могла. Знаю, и как варенье варить, и как хлеб сеять. Домовые книги вести обучена, в ценах разбираюсь, да и маг-светильники подзарядить смогу.

— Светильники у нас потихоньку Якоб заряжает, — кивнула Марта. — Он огневик, но слабенький очень. Зачастую выбираем — огонь ли в плите разжечь, или светильник.

— На втором этаже я зарядила все. На пару лет хватит.

— Неужто такой силы магиня? — поразилась Марта. — А наш-то господин… он раньше тоже сильный был. А потом как с войны вернулся, совсем пустой стал.

— Он после этого пить начал?

— Нет, пить он начал после смерти госпожи Вероники. Любил ее сильно, не сочтите за обиду, миледи. Только вам ведь всё равно что-то да и рассказывали, не можете вы не знать, что не первая вы супруга у лорда. Наверное, уж лучше сразу всё послушайте, чем гадать, что да как было.

— Твоя правда, Марта, — согласилась я. — Хочу всё узнать.

— Ну так слушайте. Лорда я еще в пеленках видела, хотя и сама еще девчонкой была. Вырос он здесь, в замке. Один он ребенок у отца и матушки. Старый лорд и лордом-то не был еще, когда замок ему за заслуги какие-то отдали, так что замок-то вовсе не Оберлинги строили. Испокон веков он Браенгам принадлежал. Может, оттого и лорды все здесь несчастны были. Здесь ведь, в горах, жила медная да серебряная близко к земле идет, тут рудники стоят. Те, которые от Браенгов Оберлингам перешли еще в то время, когда мятеж был и того самого Браенга казнили. Да вы и сами ту историю поди знаете лучше меня. Вот старая Шарлотта еще Браенгов застала.

Оттого и брак тот, когда невеста пропала, сговорили: хотели, чтобы от Браенгов ничего не ушло, да и по-честному это было. Теперь-то вы хозяйкой будете, даст богиня, изменится всё. Вернулись всё же настоящие хозяева в свой дом.

— Ты мне зубы не заговаривай, — махнула рукой я. — Чей был дом, меня волнует мало. Я о Браенгах всю свою жизнь знать не знала, и теперь узнать не жажду. Была я кнесса Градская, а стала вот Оберлинг. Про жен рассказывай убиенных!

— Да богиня с тобой, девочка, что говоришь-то! — возмутилась экономка. — Хоть ты и хозяйка теперь, а лорда не позволю злословить! Не убийца он!

— Ну конечно, не убийца, — усмехнулась я. — А на войне он цветочки нюхал?

— Так то война, деточка, — вздохнула Марта. — Там или ты, или тебя! А чтобы Максимилиан женщину упокоил — такого не было и никогда не будет!

— Это он просто со мной еще знаком не был, — порадовала я экономку. — Я ведь, знаешь, не слишком покладистая.

Экономка мягко рассмеялась и продолжила:

— Первая-то супруга лорду Оберлингу досталась по сговору с Венгами, он сам еще мальчишкой был. Девочке едва семнадцать исполнилось. Оступилась она и с лестницы упала, шею сломала. И года после свадьбы не прошло. Макса здесь и не было, он в горах в шахте был, проверял, что там делается. Вторую жену ему тоже сговорили, он только рукой махнул: будь кто будет. А девушка за него не хотела, убивалась, плакала и с башни вниз головой прыгнула. Говорят, любовь у нее была, хотела она сбежать то ли с конюхом, то ли с гувернером, да поймали. Лорд Оберлинг крепко расстроился, всё себя винил, что не уследил. Больше браки ему никто не навязывал. Старый лорд после этого помер, а жена-то его покинула этот мир еще раньше, когда сын отроком был. Потом молодой господин на войну ушел, и сам уж не вернулся — привезли его шибко поломанного. Долго выхаживали его, думали, не жилец. А справился. Так он поправился и в столицу уехал, там служил. Вернулся с новой супругой, любовь у них была. Леди Вероника красавицей была, но роду не слишком знатного, так, из совсем захудалого рода. Хоть не говорят о покойницах плохо, но девка была вздорная, заносчивая. Да только лорд любил ее, а мы и не жаловались. Лишь бы сложилось у них всё. Потом, говорили, ребеночка она ждала, тут уж мы вовсе расстарались — и детскую подготовили, и колыбельку еще лордовскую нашли. А потом пропала она, гулять пошла и не вернулась. Зима была, замело все следы. Лорд чуть с ума не сошел, всё твердил, что будь у него хоть капля силы, разыскал бы ее. Нашли ее уже весной, когда растаяло всё. Недалеко и ушла, в овраг провалилась. С тех пор лорд так тут и живет, пьет постоянно, ест плохо.

— Этой весной нашли? — уточнила я.

— Прошлой.

— Что же он, больше года пьет?

— Выходит, что так.

— И всё это время ты за замком смотришь? — удивилась я. — Кто из слуг-то есть? Замок большой, на какие средства содержится?

— Слуг раньше больше было, остались только те, кто родился здесь. Я, супруг мой, дочки мои Анна и Милена, конюх наш, повар, кухарки, да еще две горничные. Шарлотта здесь всегда жила, старая она, ей уж за сотню. Якоб из Славии, приехал с продуктовым обозом, да так и остался. Уж больно ему наша Лета приглянулась. Дван — личный камердинер лорда, с ним, почитай с самого детства, и сейчас его не оставил. Еще Марк, сын Греты, он тут навроде лакея. И уехал бы, наверное, но в мою Милену влюблен, всё ждет, когда она согласится его супругою стать. Милена вроде и не против, да священника до весны ждать придется. Весна придет, они и обвенчаются.

— Значит, остались самые преданные, — задумчиво произнесла я. — Или те, кому идти некуда. Что же, неплохой расклад. Опять же, корова есть, козы. Вот что, Марта. Пока лорд Оберлинг изволит пьянствовать, я припасы проверю и книги учетные. Хочется же знать, как зиму пережить придется. И Двана мне позови, хочу узнать, почему лорд у нас не стриженный и в грязной одежде ходит.

— Слава богине, хозяйка появилась, — обрадовалась Марта. — Немедленно Двана кликну.

— И теплых вещей бы мне, — вздохнула я. — Мои сундуки… потерялись где-то. Летом к отцу пошлю за своими вещами.

Если я раньше не сбегу. Но об этом говорить я, конечно же, не стала.

Да и куда мне бежать? К отцу? Не больно-то меня там ждут. В степь? С брачными метками? Возьмет ли меня Таман такую — чужую жену? Хотя степнякам всегда без разницы было, они не особенно терзались от мук совести, похищая чужих женщин и грабя караваны.

Что ж, доживем до весны, посмотрим.

Да и замок мне, признаться, нравился всё больше. Хороший он был, добротный и очень правильный. Я б сама лучше не обустроила.

Вода подводилась из горячих ключей, в погребах скальная порода — отменные ледники, которые не нужно подновлять. Рядом с замком когда-то планировали строить оранжерею, да забросили, а так была бы круглый год зелень. Дичи много — козлы горные, зайцы всякие, зверь пушной. В нескольких верстах деревня, где овощи выращивают, скотину разводят. Хозяйство еще Браенгами слажено, всё по уму. На горной реке мельница своя, ныне заброшенная, а раньше не муку закупали — зерно, да сами мололи. Так дешевле, да и в перевозке зерно удобнее.

Единственное, что мне не нравилось — что замок каминами отапливался. Дров тут, конечно, хватает вокруг, но отчего трубы с горячей водой не пустить, я не понимала. В столичных домах много где такая система есть. Тем более, что воду греть не надо — она из земли идет.

Зимой холодно тут, камины не спасают. Теплые вещи, конечно, нашлись на чердаке. Мы с Анной и Миленой перебрали все старые наряды. Часть давно моль пожрала, их сожгли безжалостно. Что-то на переделку отложили, все жены у лорда Оберлинга ниже меня были, да и устарели наряды. Многое отдала горничным да поварихам, им радость, а мне облегчение: что толку тряпье хранить?

Себе оставила пару плащей, соболем подбитых: хозяйке они до пят были, а мне по колено — тем лучше, путаться в полах не буду, несколько меховых жилеток, теплые чулки и шали. Обувь второй леди Оберлинг мне пришлась впору, жаль, зимой она здесь не жила. Только и осталось от нее трое сапожек и несколько ботиночек. Сейчас, конечно, острые носы не в моде, да и каблук носят повыше, но не мне привередничать.

Камердинера я запугала так, что он едва не начал заикаться. Заставила лорда, хотя б и против его воли, выкупать, подстричь и выбрить, и впредь не запускать. Рубашки выстирали, костюмы начистили.

Странно я себя здесь чувствовала — будто дома. В отцовском поместье еще на отца оглядывалась, а здесь всё мое было. К концу недели снег утих, и удалось во двор выйти, взглянуть на замок Нефф снаружи. Красивый он, аккуратный. Вроде совсем небольшой, два этажа всего и дозорная башня, с коей вторая по счету леди скинулась.

Двор мужчины лопатой пытались расчистить, да я не велела. Немного мне приходилось со снегом работать, всё больше с водой, но помня отцовское ученье, что снег и есть застывшая вода, попыталась сама сугробы разогнать. Получилось не сразу. Снег, как вода, течь не желал, форму не принимал, не слушался. На первый раз порошу подняла, и сама стала похожа на снежную бабу, что мальчишки у нас лепят, и всех вокруг замела. Ничего, я упрямая. Вон муженек мой сопротивлялся и ругался непотребными словами, а всё равно его побрили. Просто дождались, когда он уснет покрепче.

Без бороды он был куда привлекательнее. Глаза эти его чудные — отродясь таких ярких не видела! Словно небо в ясный день. Не мальчик, да и до красоты Волчека ему далеко, а все ж глаз цеплялся. И подбородок хорош, и щеки впалые, и губы красивой формы. Невольно сравнивала его с Таманом. Степняк, конечно, горяч, но по сравнению с Оберлингом — что ослик с призовым жеребцом.

С супругом я разругалась в пух и прах в первый же день.

Спальню я заняла лиловую, там быстро застелили кровать, разобрали шкаф и принесли мне туда домовые книги и счета. Заявилась к супругу ближе к вечеру, застала его практически в невменяемом состоянии. Замечательная замена степному хану, великолепная!

— Ужин накрыт в столовой, ваша светлость, — сказала я. — Будьте так любезны, почтите меня свои присутствием!

— Не буду, — буркнул супруг. — Не почтю.

— Что ж, — вздохнула я. — В таком случае к весне я стану единственной леди Оберлинг, которая пережила своего мужа.

— Или первой леди Оберлинг, в убийстве которой я приму непосредственное участие.

Алкоголь на его речь влиял мало. Вот вроде он обмяк в кресле и даже стакан с янтарным напитком поднимает с трудом, но язык работает отменно.

— Лорд, вы взгляните на себя, — мягко попросила я. — Вы исхудали так, что одежда мешком висит.

— Да тебе-то что за печаль! — огрызнулся лорд.

— Если вы вздумаете помереть с голоду, ваш замок достанется Браенгам, — вкрадчиво сказала я.

— Да восторжествует справедливость! — отсалютовал мне стаканом лорд и хлебнул янтарную жидкость, а потом швырнул в мою сторону стакан и заорал: — Пошла вон отсюда, демонова сыть!

К счастью, он был слаб, и стакан даже не долетел до меня.

— Вы пьяный урод, — прищурилась я. — Стыдитесь! Мужчины так себя не ведут!

Напрасно я поверила его расслабленной позе и безобидному виду, совершенно забыв про вторую ипостась. В один момент он прыжком оказался возле меня, сверкая своими голубыми глазами. Больно ухватив меня за локоть, выволок из комнаты, швырнул на пол:

— Мнение гулящей девки меня интересует мало, — прорычал он. — И командовать мной я не позволю никому. Еще раз ты посмеешь мне что-то предъявить, вылетишь отсюда прочь.

Хлопнул дверью со всей силы, так что эхо прокатилось по коридору. Мило. Во всяком случае, он немного очнулся от своей апатии.

Зато я знаю, что я маг, а он нет. И если у меня будет доступ к воде, я больше не позволю собой помыкать.

Отчего-то я его совершенно не боялась. Наоборот, он был мне любопытен. Ну кричит. Ну машет руками. Батюшка мой, Мстислав Градский, тоже был любителем орать и вещи швырять, только я всегда знала, что ничего действительно дурного он своей семье не сделает. Физически, во всяком случае.

Воспоминание об отце настроение испортило окончательно. Хватит ли мне сил дотянуться до него через воду? Родила ли Линт? Счастлива ли Славка со своим Волчеком?

Набрала воды в блюдо, вспомнила нужный заговор, вглядывалась до рези в глазах. Всё казалось: вот-вот дотянусь. Не вышло.

Тогда и пошла во двор снег кидать — хоть какая-то забава.

Вначале только взметала его. День на третий уже получалось передвигать в нужном направлении, а на шестой внезапно для себя угадала его структуру. Не вода, а навроде порошка. Не вести его руками надобно, а черпать будто тазиком или горстью. Да и силы столько в одну точку не вкладывать, а наоборот, расширять ее веером.

К вечеру двор был чист до самой земли, снег лежал горою возле стены. Но и я была выжата как лимон: вся вспрела от напряжения, от одежды чуть не пар валил. Нечего было и думать, чтобы ехать смотреть окрестности; ванну принять и спать, а лучше наоборот. Потому что в ванне я и заснула. Проснулась, впрочем, в своей постели, бодрая, веселая и страшно голодная. Даже интересно, кто меня перетащил. Уж явно не горничные. Супруг? Камердинер?

Спустилась вниз в самом боевом настроении. Что удивительно, показалось, что в замке стало теплее, словно сквозняки пропали. Может, просто ветер стих.

Зашла в столовую и застыла от удивления: лорд Оберлинг изволил спуститься к завтраку. Выбритый, подстриженный лорд был абсолютно непристойно красив. Его не портили ни мешки под глазами, ни покрасневший кончик носа. Поймав за рукав спешащую накрыть стол Анну, прошипела:

— Ты чего кашу несешь? Не видишь, его светлость спустился? Кашу оставь себе. Тащи мясо вчерашнее, овощное рагу, молоко и пирог сладкий, да побыстрее. Ему надо сил набираться, а от каши какая сила? И мне мясо принеси, я как волк голодная!

Степенно прошла по комнате, опустилась на стул напротив лорда, радуясь, что утром успела причесаться и надеть приличное платье, уже перешитое на меня. Волосы у меня уже немного отрасли, стали темнее, чем раньше — почти черными, и красиво вились локонами. Я их теперь убирала назад гребнями, ранее принадлежавшими какой-то из моих предшественниц. Если верить зеркалу, выглядела я куда приличнее, чем в тот день, когда здесь появилась. Свежий воздух, регулярные прогулки и спокойный сон подарили мне румянец на щеках и сияющие глаза, а жилетка с мехом цвета точь-в-точь как мои волосы очень мне шла. Женщинам вообще очень идут меха.

Максимилиан (я, наконец, решилась про себя его так называть — всё же до весны он мой супруг) разглядывал меня внимательно, но здороваться не спешил. Найдя глазами ведро с водой, одно из тех, которые я расставила во всех комнатах — якобы для улучшения воздуха, я успокоилась. В случае чего я теперь смогу защититься. Вот пусть только слово скажет — и холодный утренний душ ему гарантирован! Но мой дражайший супруг молчал, и я молчала тоже. Негоже затевать ссору первой, даже если очень этого желаешь.

Анна принесла жареное мясо, на которое он посмотрел с недоумением. Я прищурилась, ожидая возмущений, но их не было. Максимилиан спокойно взял вилку и стал есть. Я последовала его примеру. Завтрак мне показался невероятно вкусным, и дело было отнюдь не в компании. Кто ведь его знает, для чего он спустился?

— Снегопад закончился, — наконец, сдался он, заговорив первым. — Надо послать Гленна на шахту, узнать, как там люди.

— А что, зимой шахты работают? — изумилась я. — Холодно же. Как породу замерзшую грызть?

— Шахты не работают, — снисходительно пояснил Оберлинг. — Но там люди живут. Перебирают отвалы, плавят руду. Затем на санях слитки доставят на завод. Зимой самое время там кузнецам работать.

— И каким образом вы собираетесь добираться до шахт? — вскинула брови я. — Там столько снега, лошади не пройдут.

— Я и позабыл, что миледи с Юга! — криво улыбнулся лорд. — На лыжах, конечно! Здесь все умеют ходить на лыжах!

Да, лыжи в Славии ни к чему.