58

Савва

Странный запах щекочет мои ноздри, вытаскивая меня из сонного дурмана - смесь горклого бензина, железа, пыли и летней травы. Теплый ветер ласкает волосы на затылке, и я с трудом поднимаю голову. Ничего не вижу, и до моего поплывшего разума не сразу доходит, что на глазах повязка. Я сижу на стуле, руки связаны за спинкой крепким узлом. Бестолково подергав запястья, я вслушиваюсь в звуки: вокруг меня что-то мягко хлопает и шелестит. Со стороны сквозняком снова дует ветер.

Что за чертовщина? Где я? Что это за место вообще? Судя по запаху, какая-то дешевая автостоянка за городом, но бензин почему-то пахнет странно, не как обычно. Более резко, что ли. Надеюсь, меня здесь не планируют поджечь?

Я мог бы кричать или крыть похитителей матом, но я не доставляю им такого удовольствия. Не проронив ни слова, я лишь молча кручу запястьями, пытаясь найти крошечную брешь в плотном узле.

Ничего. Завязали так, что, пожалуй, я даже не почувствую, если кисти ампутируют. Руки начинают затекать.

Неожиданно среди всех звуков я различаю шаги. Я замираю, мне в принципе, ничего другого делать не остается, и вслушиваюсь в их ритм. Сердце колотится, как ненормальное, в волнительном предчувствии, а потом я вздрагиваю, не успев додумать - в помещении раздается грохот музыки. В уши врывается та самая мелодия, которую я слышал в последний раз почти пятнадцать лет назад. Си Си Кетч поет бодрую песню, под которую я лежал переломанный в траве за отбойником, вслушиваясь в плач брата и разглядывая отсутствующим взглядом перекореженные тела родителей.

По моему лицу расползается насмешливая улыбка. Я начинаю хохотать.

Идиоты думают, что я в приступ эпилепсии свалюсь и вывернусь наизнанку? Я могу слушать эту песню на повторе, много-много раз. Мне плевать, это все было давно.

Сначала я сижу и слушаю песню с расслабленным видом, мне даже становится интересно, чем это все закончится. Но после того, как певица допевает последний повтор припева, песня просто начинается заново. Не происходит ничего.

Моя улыбка меркнет. Это начинает раздражать, но ничего более. Мне жаль своего настолько бездарно потраченного времени.

- Ну и кто ты, умник? И какого хрена тебе от меня надо? Музыка отличная, мне нравится, но, может быть, не будем терять время, и ты вывалишь что тебе нужно? - едко спрашиваю я, когда песня затихает во второй раз, собираясь перейти на третий круг.

Внезапно я чувствую теплое дыхание прямо напротив своего лица. Запах мне знаком. Так пахнет... клубничный чупа-чупс, который я так люблю покупать время от времени, чтобы не срываться на более калорийные сладости.

Я судорожно сглатываю, когда меня чмокают до боли знакомые губы. Мой рот приоткрывается, а сердце проваливается в сжимающую нутро пустоту. Я боюсь сделать вдох и спугнуть волшебное мгновение.

- Даже обидно, что ты меня не узнаешь, - лениво протягивает Миша, грубо похлопывая меня по щеке в знак приветствия.

Застываю так, словно меня поддых ударили. Молчу, жадно глотая каждое слово и этот новый незнакомый запах, сквозь который пробивается все же что-то от прежней Миши.

- Песенка понравилась? Жаль. Я хотела, чтобы тебе было больно. Очень больно. - Она горячо шепчет мне в ухо, хватая меня за волосы и устраиваясь на моих коленях в позе наездницы. Ее бедра обнажены, голос полон презрения. - Ты заслуживаешь, чтобы тебя долго мучили.

С трудом сдерживая волнение и, стараясь не показывать свою щенячью радость, я делаю судорожный вдох и осторожно подаюсь вперед, поближе к заветным губам. Но боюсь прикоснуться - мне кажется, моя птичка снова упорхнет. Я просто дышу, наслаждаясь ее запахом и присутствием вообще. Этим мгновением, в котором есть только я и Миша, сидящая на мне.

- Мучай меня, - шепчу хриплым голосом прямо ей в губы, не веря в происходящее. Моя просьба больше похожа на мольбу. - Мучай, сколько хочешь. Пожалуйста...

Только не уходи. Хочу закричать ей, но, конечно, молчу. Не хочу подкидывать эту дряную идею. Если ей захочется по-настоящему уничтожить меня, то лучшего способа не придумать. Показаться и снова исчезнуть. Это меня окончательно добьет.

- Хм. Посмотрим, что можно сделать. - Новая Миша довольно уверенно держится, доминируя надо мной. А я рад делать все, что она скажет, лишь бы не останавливалась. Мне кажется, я совсем перестаю соображать от нахлынувшего адреналина.

Внезапно она делает движение бедрами, плавно покачиваясь на моем каменном стояке, который я даже не заметил. Из меня невольно вырывается приглушенный стон. Кулаки за спинкой стула сжимаются.

- Черт... Пикачу...

- Заткнись. - Миша отвешивает мне приличную пощечину, от которой я дергаюсь. - Еще одно слово из этого грязного рта, и я свалю, без зазрения совести оставив тебя связанным. Понял?

Молча киваю, сжав нижнюю губу зубами. Боюсь показаться слишком довольным и счастливым, хотя меня всего распирает от эмоций. Господи, пусть хоть битой отдубасит, я совсем не против, если только она останется со мной.

- Ничего не изменилось. По-прежнему готов трахаться круглые сутки. Я тебя даже не целовала толком, а у тебя тут колом стоит. - Все это она произносит обвиняющим строгим тоном, оттянув резинку моих спортивных штанов. Через секунду она стягивает штаны вместе с трусами и оставляет их на коленях.

Я по-прежнему боюсь дышать. Но когда ее ладонь неожиданно обхватывает мой член, из меня снова вырывается стон.

- Странно, что ты не шпилишь свою сотрудницу, Василису. Я наблюдала за вами какое-то время, у нее отличная задница и красивое лицо. А ты на них даже не смотришь. Неужели все это время преданно ждал меня? - с издевкой спрашивает Миша.

Киваю головой, хватая воздух, потому что мягкая женская рука заскользила по стволу, лаская по всей длине, вверх-вниз. Мне хочется сорвать повязку и посмотреть на свою невесту, хочется обхватить ее крепко и никогда не отпускать, но связанные руки не позволяют этого сделать. Кто-то ей помогает, парень, может быть, он еще здесь, может, меня разыгрывают и снимают на камеру. Я не знаю. Мне плевать. Я просто наслаждаюсь каждым мгновением рядом с ней.

- А я трахалась со всеми подряд, напропалую. Пыталась выкинуть тебя из головы. Оргазм за оргазмом, бессонные ночи... Выкинуть не получилось. Ты и сам это, наверное, понял, раз я здесь.

Сцепив зубы, я делаю судорожный вздох и откидываю голову в эйфории, стараясь выбросить из головы образы Миши с кем-то еще, с Даней, например. Перед глазами темнеет от ярости и ревности, но в этот момент Миша убирает руку и приподнявшись, стягивает трусики, садится на меня голой и чертовски мокрой промежностью, трется, но не торопится опускаться на член, словно испытывая меня на прочность. Конечно, я не могу удержаться. От ощущения бархатной кожи и влажного жара все в моей голове плывет окончательно, а когда ее губы прикасаются к моим вместе с горячим языком, я взрываюсь и кончаю, хрипло постанывая и тяжело дыша.

- Пф. Быстро ты. Мы еще даже не начали, а ты уже все. Вот же жалкий извращенец.

Ничего не отвечая ей, я восстанавливаю дыхание и, не удержавшись, нежно провожу носом по ее линии челюсти. Она мгновенно отшатывается и резко царапает мою шею острыми ногтями.

- Не трогай. Сиди и не дергайся.

От ее дыхания и касания ногтей по коже я снова возвращаюсь в полную боевую готовность. Оказывается, для этого мне достаточно слышать ее голос и едва прикасаться. С ума сойти...

- Сегодня я просто тебя попользую. Ты мне не нужен, только твой член. Понял?

Киваю, но, кажется, моя безоговорочная капитуляция ее только злит.

- Как будто ты был бы против, - бормочет она с неприязнью. Хватает меня за щеки, сжав рукой и застыв. Мне кажется, она меня пристально разглядывает.

Как же мне хочется увидеть ее лицо и всю целиком, но я подчиняюсь ее правилам игры, послушно притихнув на месте.

- Какой же ты, наверное, был жалкий там, у Загса, - ерничает Миша. - Неужели, расстроился?

Она смеется надтреснутым смехом, а я молчу, позволяя ей делать и говорить все, что вздумается. Во мне ни капли злости или обиды, только возбуждение и сумасшедшая радость от происходящего. А еще... Еще ее смех кажется наигранным. Фальшивым. Почему-то хочется верить, что ей и самой было больно, как и мне. Ведь тогда бы это значило, что ей было

не все равно.

Через миг все мысли испаряются потому что, приподнявшись, Миша насаживается влажной киской сразу на всю длину. Блядь, в эту секунду я готов снова кончить, вот так сразу, как проходящий пубертат подросток. Сдержать громкий и протяжный стон получается только сжав нижнюю губу зубами. Но Мишин язык касается меня, и я с готовностью принимаю ее сладкий поцелуй, приоткрыв рот. С трудом получается не перенять инициативу, а просто подчиняться, но мне нравится и так. Боже, как же мне нравится...

Она двигается на мне с порочным хлюпающим звуком, оттянув мою голову за волосы назад и жадно целуя мой рот. Я могу почувствовать всех ее демонов, выпущенных наружу. Ей хорошо, я знаю. Более того, мне кажется, что я вот-вот отойду в мир иной от того, как мне самому хорошо.

Оргазм настигает Мишу через совсем короткое время, и она с громким криком, захлебываясь и тяжело дыша, продолжает скакать на мне, как безумная. Ее стенки пульсируют и сжимают мой член. До меня долетает горячее дыхание и ее настоящий запах. Зажмуриваю глаза, забыв, что на них и так повязка. Я просто до одурения счастлив в данный момент.

Сдерживаться больше не получается, и я, приглушенно застонав, кончаю вслед за ней, изливаясь прямо внутрь, потому что мой поехавший Пикачу и не думает слезать с меня.

Уронив голову ей на грудь, рвано и хаотично дышу, пытаясь унять сердцебиение. Отчетливо слышу, как точно таким же галопом скачет и ее собственное сердце.

Мне так много хочется сказать ей. Разорвать в клочья за то, что бросила меня, обманула.

Умолять, чтобы осталась.

Попросить прощения.

Я не знаю, что из этого всего идет от сердца, а что от головы, некоторые эмоции, наверное, так и останутся мне неподвластны. Но мозгами я начинаю понимать, как ей было плохо. Потому что потом плохо было мне самому. Неописуемо плохо. Чертовски смертельно.

Может, это и есть любовь? Мог бы такой монстр, как я, полюбить?

Не знаю.

Но точно знаю, что без нее не представляю своей дальнейшей жизни. Как бы не уверял себя, что справлюсь.

Внутри прочно сидит больное чувство, и от него я вряд ли когда-то избавлюсь. Оно как важный орган, как часть крови. Всегда со мной. Всегда во мне.

Внезапно мягкие подушечки пальцев касаются повязки. Вытирают что-то влажное с щек, и до меня с опозданием доходит, что это мои собственные слезы.

Мы оба замираем в нерешительности, и в этой тишине я тихо шепчу:

- Не уходи, пожалуйста...

Дурак.

Вся магия момента испаряется. Миша тут же, встрепенувшись, подскакивает с колен и шарахается от меня. Я слышу ее нервную возню, шелест одежды.

Нет. Она не может вот так взять и уйти. Не после того, как подарила мне надежду.

- Я развяжу тебе руки, но если ты попробуешь схватить меня, поверь - исчезну навсегда. Ты понял? - дрожащим голосом спрашивает она, и я медленно киваю. Миша волнуется и боится. Я должен держаться.

Как бы не пересиливало желание, я не смогу до нее дотронуться. Я буду делать все, что она скажет. Я не могу потерять ее снова.

Миша

Натянув белье и черные бесформенные штаны, я с ужасом оглядываюсь.

Кошмар. Я совсем уже съехала с катушек. Стою в ангаре в мокрых трусах, со следами секса на бедрах и животе. С размазанной косметикой.

Я действительно сделала то, что задумывала, или все-таки у меня пошло что-то не по плану?

Сердце болезненно сжимается от вида мокрого лица Саввы. Сученыш плачет.

Уж не знаю по-настоящему ли или манипулирует. Но внутри меня все переворачивается.

А ведь Ярослав предупредил, что я сделаю только хуже.

Разговор с ним до сих пор звучит в моей голове.

- Ты серьезно просишь меня помочь похитить человека? - Корсаков заливисто засмеялся, не поняв с ходу, что я вообще-то не шучу. - Не был бы я уже влюблен, точно приударил бы за тобой. Ты такая же ебанутая, как и твой очкарик. Вы просто невероятная парочка.

Я стояла и молчала, выпрямившись так, словно кол проглотив. Капитан смотрел на меня, как на городскую сумасшедшую и качал головой.

- Дура, я тебе помог новую жизнь устроить, документы сделал, а ты просто хочешь перечеркнуть все?

Мой взгляд красноречивее любых слов. С Ярославом тоже нужно задирать голову, и я неотрывно смотрела в его глаза, доказывая всю серьезность своих намерений.

- Боже, ну почему я вообще в этом участвую? - простонал он, хватаясь за голову.

- Так поможешь?

Парень тяжко вздохнул и прикрыл на миг глаза.

- Помогу. Мне даже становится интересно, чем все это закончится. Что ты собираешься с ним делать?

Молчу, обдумываю его слова, но, прежде, чем успеваю открыть рот, капитан замахал руками.

- Нет-нет. Лучше не рассказывай. Не хочу знать. - Он поморщился, по всей видимости, представив на миг варианты развития событий. - Не боишься сделать все хуже? Ляля, помнится мне, говорила что тебе нужно держаться от него подальше.

- Не начинай снова эти нравоучения. Я сделала свой выбор, вернувшись сюда. Я не могу без него. Я его люблю.

- И поэтому его надо похитить? - скептически фыркнул Ярослав.

- Да.

Парень сдался.

- Ладно, я помогу. Но следить за ним будешь сама, понятно?

- Я так и хотела.

- Хотела она... Вот же дура.

Капитан помог мне, привезя его сюда. Вполне вероятно, теперь он будет делать вид, что мы незнакомы, чтобы держаться подальше от меня. Я его не виню, кажется, я и впрямь, съехала с катушек.

Сердце грохочет, как у пойманного в силки зайца. Но, когда я смотрю на Савву, внутри невольно все расцветает и начинает трепетать от переизбытка чувств. И темного клубка порочных желаний.

Мне хочется вернуться к нему на колени и повторить то, что я сделала. Или развязать ему руки и разрешить делать с собой все, что ему вздумается.

Черт. Я действительно тронулась умом, раз вернулась, чтобы похитить его и трахнуть в заброшенном ангаре.

Прикусив губу, чтобы с истерикой не рассмеяться, встаю над ним, возвышаясь, и разглядываю. Мне ужасно сильно хочется заглянуть в зеленые глаза, но по-прежнему страшно. Я завязала повязку, потому что думала, что иначе не выдержу его взгляда. Он ведь легко умеет испепелять и искушать одними лишь глазами. Мой решительный настрой тут же бы сдулся, если бы я заметила тень насмешки.

Накинув черный балахон с капюшоном, я подхожу со спины и развязываю ему руки. Готовлюсь отпрыгнуть или бежать (и мне в какой-то степени хочется быть пойманной), но Савва продолжает спокойно сидеть на месте, вслушиваясь в мою возню.

Натянув капюшон до самого носа, я иду на выход. Надеюсь, у него есть деньги на проезд, потому что находимся мы далеко за городом.

Да плевать что с ним будет, не помрет. Мне сейчас за себя переживать нужно. Не совершаю ли я сейчас колоссальную ошибку?

Наверное, да.

Но жить прежней жизнью и делать вид, что все прекрасно, я тоже больше не могу. Савва нужен мне как воздух. И, судя по результатам моей слежки, я тоже ему нужна.

Оглянувшись, я еще раз смотрю на цепочку на его шее. Он хранит мое кольцо. Он меня ждал... Вот же поехавший.

Щекочущий летний ветерок приветливо встречает меня, когда я выхожу из тени старых ржавых самолетов. За спиной хлопают дырявые парашюты, которые оставили сушиться еще много лет назад. На улице почти ночь, сине-фиолетовые всполохи на небе медленно растворяются в черноте, собираясь вот-вот исчезнуть. Скоро здесь будет кромешная тьма.

До остановки идти прилично, и никто за мной не приедет. Но мне совсем не страшно. Только очень волнительно.

Потому что совсем скоро я слышу вкрадчивые шаги за спиной.

Сердце невольно подпрыгивает вверх, желудок сжимается в крошечный мячик, меня всю охватывает адреналином и почти болезненным предвкушением.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы проверить. Я знаю, что Савва идет позади. Он выдерживает между нами расстояние, и не пытается меня догнать. Просто идет за мной поодаль, как самый упрямый сталкер.

На остановке у меня зуб на зуб не попадает от волнения, но я стою, глядя только себе под ноги. Мне все время кажется, что сейчас он меня схватит, но парень встает сбоку от остановки, и не делает попытки даже заговорить со мной. Так сильно боится, что я исполню свое обещание и снова исчезну? Или просто ему нравится эта странная игра?

Стоять тут глупо. Ночь - никто не приедет. Даже такси сюда не потащится.

Недолго думая, я выхожу на дорогу и иду по обочине в сторону города. Через пару километров будет СНТ, может, такси получится вызвать туда.

Звук его размеренных шагов не покидает меня ни на секунду. Я осознаю, что на моем лице блуждает легкая улыбка. Я точно сошла с ума.

Возле СНТ я вызываю такси и даже дожидаюсь его. До последнего момента я думала, что Савва сделает попытку заговорить со мной. Но он как будто чувствует, что я сейчас не готова к разговорам, и не лезет. Только молчаливо смотрит мне вслед, когда в такси я все же оборачиваюсь, глядя на него сквозь заднее стекло. Темная замершая фигура кажется фантомом, а потом и вовсе сливается с чернотой ночи.

Прибыв по адресу, я прохожу мимо консьержа. Увидев меня, он отводит глаза и делает вид, что очень занят в компьютере. У нас с ним общая тайна - за довольно приличную сумму он вырезал все фрагменты видео, на которых я свободно прохожу в квартиру Саввы. Но на самом деле, если бы Савва копнул глубже или поставил у себя скрытую камеру, то правда бы вскрылась быстрее.

Наивно думать, что такой сталкер со стажем не заметит чужого присутствия.

Мне понравилось за ним следить. Оказывается, это может приносить какое-то странное, нездоровое удовольствие.

Ярослав прав. Мы, и правда, с моим психом подходим друг другу лучше, чем кто-либо другой.

Насвистывая мелодию из Сейлор-Мун, я спокойно прохожу в душ и моюсь. Время есть, как минимум минут десять.

Вытеревшись насухо и переодевшись в Саввину футболку, я ложусь на большую кровать и накрываюсь одеялом.

Ни о каком сне, конечно же, не может быть и речи. Кровь грохочет в ушах, пока я лежу, вслушиваясь в малейшие звуки.

А когда я слышу как щелкает электронный замок входной двери, то от волнения едва не отдаю Богу душу.

Конечно, он увидел мою обувь в прихожей. Теперь он знает, что я здесь.

Но внезапно все волнение исчезает, словно его и не было. Ко мне приходит спокойствие и умиротворение. Как будто я долго-долго блуждала по запутанному лабиринту и, наконец, нашла выход.

Шаги раздаются совсем близко, прямо за спиной. Кровать осторожно продавливается - Савва ложится позади меня. Его рука почти невесомо меня обнимает, он утыкается носом между моих лопаток и, кажется, боится дышать. Лежит замершей статуей.

Шумно выдохнув, я кладу свою руку на его и прикрываю глаза.

Наконец-то, все снова на своих местах.

Завтра утром я проснусь счастливой.

КОНЕЦ