Глава 29

Я видела множество замков на картинках и фотографиях, которые мы печатали в нашем журнале. Все они были помпезными, имели собственную историю изюминку. У кого-то она была в архитектуре, у кого-то в витражах, у кого-то в облицовке стен, у кого-то в кровавой истории.

Оказавшись впервые за дверьми своего тёмного крыла, я очутилась в ярком, богатом, кричащем месте, сверкающим золотом и хрусталём. Конечно, мне бы радоваться такой возможности увидеть всё своими глазами, притронуться к невероятно изысканным портьерам, картинам и антиквариату, но восторга, увы, у меня это не вызывает. Я сразу же начинаю подсчитывать чужие деньги и понимать, сколько нужно было потратить, чтобы создать подобную атмосферу. И ведь это всё оплачивается из налогов, с экспорта и заработано кровью, потом, жизнью и слезами обычных работяг. Хотя они не жалуются, но ведь и я одна из таких работяг, которая каждый месяц узнаёт о различных повышениях процента оплаты. Это всё, словно насмешка надо мной. То, чего я никогда иметь не буду и не хочу.

Конечно, мне стоит немного расслабиться и подумать о предстоящем бале. Но… мне грустно и горько идти по освещённым, роскошным коридорам, касаться витиеватых перил широких лестниц и не чувствовать себя собой.

Пока меня сопровождает тот же парень-бука из охраны, я не вижу гостей, а только множество официантов, мужчин в ливрее, и до меня доносятся звуки классической музыки. Меган бы пищала от восторга. Она обожает посещать филармонию, а я очень далека от любой музыки.

Мы снова поднимаемся по лестнице, и парень подходит к седому мужчине, сообщая ему что-то на ухо.

– Мадемуазель, через несколько минут о вашем прибытии объявят. Вы войдёте в зал, и там вас встретят, чтобы провести к монаршим особам, – сухо бросает парень и сбегает вниз по лестнице, словно я пыталась его укусить.

Мало того, ловлю на себе презрительный взгляд мужчины, стоящего сбоку. Он оглядывает меня с нескрываемым возмущением и отвращением. Так, я не выбирала этот наряд, мне его дали. И теперь я чувствую себя очень плохо. Паника медленно подползает к сознанию, отчего хочется прикрыть грудь, а лучше спрятаться за одной из многочисленных портьер в коридорах. Моя кожа покрывается мурашками. А этот гадёныш смотрит на меня и смотрит. Смотрит и смотрит. Козёл старый.

Я намереваюсь уйти. Бросить всё и сбежать. Это невыносимо, когда на тебя так смотрят. Сразу вспоминаю эти взгляды на свадьбе, шёпот, смех и нелицеприятные высказывания. Мне не идёт белый цвет. Никогда не подходил, не тот типаж. Мне, вообще, одежда не идёт!

Боже мой…

Вздрагиваю, когда мужчина ударяет тростью, и передо мной медленно открываются двери. Последний шанс сбежать. Только куда? Кубарем скачусь вниз по лестнице, и вот будет потеха.

Нет!

Реджина Хэйл никогда не сдавалась. Её бросали, над ней смеялись и от неё отворачивались. Её использовали, не воспринимали, как личность, и попросту не замечали. И вот именно сейчас наступил мой час показать всем тем, кто так поступил со мной, что я заслуживаю большего. Я достойна внимания. Достойна комплиментов. Я американка, чёрт возьми, а мы упрямые. Я смогу всё. И я буду нести себя гордо, несмотря на то, кто и что бы ни сказал мне.

Решительно вскидываю подбородок, когда в ужасной тишине объявляют:

– Леди Реджина Хэйл из Америки.

И плевать, что я абсолютно не леди, но делаю несколько шагов вперёд, и моё дыхание задерживается где-то в горле от вида огромного зала и такого же количества людей. Сразу же бросаются в глаза яркие наряды, сверкающие камни на шеях и в причёсках женщин, девушек и даже пожилых людей. Чёрные фраки и статные осанки. И среди всего этого великолепия виднеются несколько белых пятен.

Сглатываю от пристального внимания сотен взглядов, направленных на меня.

Они все в пышных платьях, как принцессы. А я? Я… словно голая перед ними. Чёрт!

Не знаю, что мне делать. Стою возле перил, по бокам две лестницы, и никто из присутствующих не подходит ко мне. Никто не подсказывает, куда мне двигаться дальше, нужно ли кому-то кланяться, нужно ли, вообще, что-то говорить. Мои коленки дрожат, тело от резко возросшего в крови адреналина начинает потряхивать. Что я должна делать прямо сейчас, когда они все начинают откровенно перешёптываться и обсуждать меня? Что, мать их?!

– Леди Реджина, позвольте?

Издаю шумный вздох от знакомого голоса, раздавшегося сбоку. Поворачиваю голову и вижу Дерика. Он, как и все присутствующие здесь мужчины, одет в чёрный фрак, но на нём красно-белая лента с орденами и драгоценными брошами.

Дерик слегка склоняет голову и протягивает мне руку в чёрной перчатке. А, что, белые закончились? Боже, да соберись ты, Реджи. Он стоит выше меня или ниже? Выше.

– Благодарю, – приседаю в небольшом реверансе, и Дерик слабо кивает в ответ, давая мне понять, что всё делаю верно. Мазл тов, чёрт возьми!

Вкладываю свою руку в его, и пальцы Дерика крепко обхватывают мои. Ноги до сих пор дрожат, а ещё эти туфли на высоченных каблуках. Да я сейчас голову разобью. Неплохо, но слишком унизительно.

Музыка вновь начинает звучать, когда мы медленно спускаемся по лестнице.

– Спасибо, – шепчу я.

– Всегда к вашим услугам, леди Реджина, – сухо произносит Дерик.

– Я боюсь, – так же признаюсь.

– Реджина Хэйл ничего не боится. Она сумасшедшая в своих амбициях. И она, насколько мне известно, собиралась бороться со своими страхами.

– Всё бы тебе издеваться, – фыркаю, бросая на Дерика взгляд.

– Если мне позволено сказать, то ты выглядишь хорошо.

– Вау, высший комплимент от тебя. Я польщена, меня даже тошнить начало.

– Тогда аккуратней, Джина, не дай бог, тебя стошнит прямо на принца. Нарушишь не только протокол, но и перечеркнёшь любую возможность на амнистию.

Прыскаю от смеха, когда мы спускаемся в зал.

– Леди Реджина, рад вас приветствовать на балу в честь начала сезона.

Поворачиваю голову, когда раздаются официальные слова Дина.

Он выглядит потрясающе в чёрном смокинге, с белоснежной лентой через плечо и теплом во взгляде. Он так резко отличается от всех своей красотой, манящей обворожительностью, что на пару мгновений я забываю, что нужно делать.

Дерик тянет мою руку вниз. Быстро приседаю перед Дином, и он улыбается мне в ответ.

– Добрый вечер, Ваше Высочество, благодарю за приглашение. Для меня честь находиться здесь, – тихо мямлю. Фу, такое лицемерие. От самой себя противно.

– Леди Реджина, позвольте вашу руку.

Слишком много за вечер «позвольте», или мне кажется?

Дерик отпускает меня и отходит в сторону. Он меняется с Дином, и я чувствую себя немного комфортнее. Ан нет, я ошиблась. Это был минутный порыв. На нас все пялятся. Кто-то с открытым интересом, кто-то с недовольством, а кто-то явно кривит нос. Не отравитесь, придурки.

– Ты невероятно красива, Реджи. Очень соблазнительный наряд, и слава богу, не столь вычурный, как у остальных, – быстро шепчет Дин.

– Не слишком откровенный?

– Слишком. Даже очень слишком, у меня слюнки потекли, как только я тебя увидел. Даже не поверил, что ты решилась на такое. Но я невероятно горд тобой, Реджи. Всё слишком прекрасно, когда ты рядом. Сейчас я отведу тебя к родителям и представлю им. Тебе будет нужно поцеловать руку каждого. Справишься?

– Постараюсь. Ради тебя, конечно же.

– Умница. Далее, рядом с тобой будет находиться Монтимьер, и он же представит тебя моим друзьям, чтобы ты смогла с ними пообщаться. Когда официальная часть закончится, начнётся ужин, а потом уже мы будем более свободными. Оставь для меня вальс, – Дин подмигивает мне, и я, улыбаясь, киваю ему. За спиной слышу: «Это та самая американка. Как низко мы опустились!»

– Не обращай на них внимания. Они завидуют тебе, да и мне тоже, ведь ты здесь ряди меня, – напоследок шепчет Дин.

Вообще-то, я здесь, потому что дура. Но пусть думает как хочет. И раз уж честно признаёмся во всём, то рядом с Дином я чувствую себя более защищённой здесь, среди этих высокомерных выскочек. У него есть статус и положение, а я могу жаловаться сколько угодно. Боже, мыслю, как Инга. Гены пальцем не заткнёшь, к сожалению.

Вновь наступает полная тишина. Гости расступаются перед нами, создавая живой коридор, и каждый хочет поближе рассмотреть… хм, меня. Внутри я вся съёживаюсь, а для всех окружающих расправляю плечи и гордо поднимаю подбородок. Главное, не споткнуться.

Дин отпускает мою руку, когда передо мной появляется невероятно сильная пара. Один из них мужчина, сидящий на самом настоящем золотом троне, с тёмными с проседью волосами, серьёзным взглядом рассматривающий меня. Его карие, как у Дина, глаза полны величия. Не знаю, возможно ли такое, но если встретить его на улице, то только по одному блеску глаз, сквозящих в них уверенности и силы, можно сразу же отдать ему корону. Он довольно привлекателен для своих лет, очень подтянутый и с огромным количеством медалей на груди. Король Альоры. Самый настоящий, чёрт побери, король с перстнями на руках.

– Ваше Величество король Ферсандр Прийский и Его Величество королева Альоры Клаудия Прийская, прошу принять в своих стенах мою особенную гостью из Америки – леди Реджину Хэйл, – торжественно произносит Дин.

А я не могу двинуться с места. Не могу отвести взгляда от короля. Он подавляет и заставляет чувствовать себя жалкой, ничтожной и никчёмной перед ним. Его мощь просто опускается на мои плечи тяжёлым гнётом давления, и под ним я склоняю голову. Чёрт возьми, у меня появляется непроизвольное желание расплакаться и покаяться во всех грехах. Умолять не трогать меня. И теперь я понимаю, почему ему удалось столь успешно управлять страной. Невероятная сила, даже с метрового расстояния. К тому же он ей бесстыдно пользуется.

– Леди Реджина, мы рады приветствовать вас в нашей процветающей и ещё очень юной для всего мира стране Альоре, – произносит он и протягивает руку для поцелуя.

И пусть он весь сильный, статный и властный, но внутри меня зарождается бунт. Почему я должна это делать? Чтобы кому-то угодить? Да это унизительно!

Бросаю взгляд на Дина, он глазами настойчиво показывает сделать это. Боже, это отвратительно. Если с первого взгляда король меня восхитил, то этот непонятный протокол вызывает отторжение. Это насильственные правила, вынуждающие человека опускаться на колени и откровенно лицемерить. Не хочу!

Стою на том же месте и гордо выпрямляюсь, отказываясь от выполнения этого непонятного мне ритуала. В глазах короля вспыхивает ярость из-за моего неповиновения. Сбоку мелькает чёрная тень, и рядом оказывается Дерик. Дин, охваченный паникой, смотрит на меня, а я уже корю себя за свой чёртов характер.

– Леди Реджина?

Поворачиваю голову, услышав мягкий певучий женский голос. За нами все наблюдают, бросают комментарии вроде: «какой стыд и позор», «да как она смеет», «варвары», «никакого воспитания»…

Сидящая на серебряном троне женщина, с белоснежными собранными в высокую причёску волосами, по-доброму улыбается мне и кивает. Боже мой, она потрясающая. Тёплый взгляд её зелено-карих глаз обращён на меня, и он словно успокаивает. Её наряд строг, а невероятно ровная осанка потрясает. По словам Дина, я представляла её абсолютно другой. Противной и уже ненавидящей меня. А она такая… такая… Боже, мне хочется извиниться прямо сейчас.

– Я… мне приятно, что вы пригласили меня на этот праздник, и приношу свои извинения за то, что пока не слишком хорошо знакома с правилами вашего дома. Вероятно, мне стоило быть более внимательной к нюансам, но гости, к примеру, в нашей стране, имеют право на ошибку и на то, чтобы чувствовать себя комфортно, принимая или отвергая правила страны. – Мой голос слишком громкий для такого огромного помещения, в котором внезапно стало тихо. Кто-то за спиной испуганно охает. Дин прикрывает глаза и качает головой. Бросаю взгляд на Дерика, шокировано смотрящего на меня, как и на недовольного короля. Чёрт, спасай, Дерик! Пулю мне в лоб!

– Я искренне надеюсь, что вы примите меня со всеми плюсами и минусами, просто как живого человека, готового принять ваше приглашение и восхититься этой удивительной страной в рамках приемлемых для меня правил.

Заткнись, Реджи! Умоляю тебя, заткнись прямо сейчас!

Ну всё, сейчас меня сожгут на площади или отрубят голову!

– Разумное замечание, леди Реджина. И конечно же, мы принимаем вас, ведь все мы живые люди. Правда, дорогой? – Королева кладёт руку поверх руки своего мужа и несильно сжимает её.

– Конечно. Добро пожаловать, – сухо произносит, Ферсь или как там его. Не убьют? И слава богу.

– Благодарю вас за доброту и понимание, – бормочу я.

Ферсь поворачивается к Дерику и кивает ему. Тот уверенно спускается ко мне и молча предлагает руку. Я хватаюсь за неё, как за спасительную шлюпку.

Вновь начинает звучать музыка, люди осматривают меня, вокруг слышатся очередные подколки и грубость, оскорбительные замечания и смех. Щёки полыхают от стыда. Дерик уводит меня в дальний угол зала и, подхватывая с подноса официанта бокал с шампанским, вкладывает его мне в руку.

– Я даже не удивлён, Джина. Только у тебя хватает дурости сделать всё по-своему, – отчитывает он меня.

– Я растерялась… и мне целовать руку… никогда. – Делаю два быстрых глотка и тяжело дышу, словно бежала куда-то.

– Это протокол для всех гостей бала. Подобное сделал каждый. Это знак уважения…

– Чтобы уважать человека, его нужно хотя бы знать. Его прошлое и его настоящее. А целовать руку это унизительно. И я не одна из вас. Я американка, – зло перебиваю его.

– Джина, – Дерик с досадой качает головой.

– Ладно, я прошла первый этап. Спасибо, что забрал меня оттуда. К слову, что ты ему говорил? Этому Ферсю?

– Джина, – угрожающе шипит он. – Ферсандр. Никак иначе. Не вбивай себе колья в грудь, их там и так достаточно.

– Так что ты ему говорил?

– Предложил пристрелить тебя на месте.

– Оу, да ты сама галантность, как посмотрю, – ехидно парирую.

Дерик закатывает глаза и цокает.

– Сюда уже идёт Монтимьер, так что держи свой язык под контролем. Здесь тебе придётся молчать. Ради себя и своего будущего, ты обязана подстроиться под наши протоколы и правила, чёрт возьми. Ты не дома, Джина. Они тебя сожрут, а я предупреждал, что лучше тебе в это пекло не лезть. И ты, вместо того, чтобы сделать всё, как надо, сама же выкопала себе яму.

– Не злись, папочка, – бубню я.

– Боже мой, мадемуазель, вы проявили крайнее неуважение к королю и королеве. Как вы могли? Я же вас учил. Я вам говорил, – причитает Монтимьер, оказываясь рядом с нами.

– О-о-о, да хватит. Это обычные люди для меня. И то, что я никому руки не целовала не значит, что кого-то оскорбила. Я ясно выразила свою позицию, и дамочка её приняла. Так что, отвалите. – Залпом выпиваю шампанское и кривлюсь от его воздействия на голодный желудок. Чёрт. Выставила себя полной дурой. Что ещё меня ждёт?

Монти презрительно фыркает и дёргает плечами, осуждая меня.

– Оставляю вас, – сухо говорит Дерик, но я успеваю схватить его за руку.

– Дерик, не бросай меня. Я имею право на ошибку и своё мнение. Я имела право отказаться от всего этого, – быстро шепчу.

Дерик вырывает свою руку и забирает из моей пустой бокал.

– Следи, чтобы она не напилась. Иначе… – зло цедит он, обращаясь к мужчине.

Дерик уходит, раздосадованный и полный праведного гнева на меня. Ну почему? Что я такого сделала? Я не леди даже, Господи! Я обычная девочка, и мне страшно теперь! Я не хочу быть здесь. Не хочу всего этого. Домой хочу.

Так, хватит скулить. Хватит. Сама натворила – сама разбирайся. Ты сказала, что имеешь право на своё мнение, так отстаивай его.

Чёрт, куда я вляпалась?

– Мадемуазель, пойдёмте, я познакомлю вас с более лояльными гостями. И я советую вам найти в их лицах союзников, а не нажить себе врагов. Вам уже достаточно было обрести такого в лице главы нашей страны, и уж точно, в этот раз, не смейте нарушать протокол, – сурово произносит Монти.

– Простите.

– Вы подставили под угрозу не только саму себя, но и меня, и Дерика, и самого принца. Его будут высмеивать за жуткий и необдуманный выбор фаворитки. Мало того, что вас уже называют вульгарной и неподобающего поведения особой, ещё нужно стать врагом целой страны и вновь подтвердить наши опасения о том, что вы шпионка?

– Я…

– Молчать, когда я с вами разговариваю. Я не собираюсь терять своё место из-за наглой, невоспитанной и глупой особы, вроде вас. Вы на королевском приёме, и вам придётся принять наши правила. Вам всё ясно?

– Да.

– Прекрасно. А теперь расправьте плечи и несите себя так, словно ни в чём не виноваты. Достаточно уже прилюдного унижения. Хотя бы вспомните о своей гордости. Вы же сами втаптываете себя в грязь, позволяя своему характеру и незнанию обстоятельств, и нежеланию принять настоящее, управлять вами. Слабый характер никогда не был тем, что требуется от будущей королевы. Она должна сначала обдумать свои ходы, учесть все погрешности, а затем уже открывать рот.

Мне неприятно, что какой-то козёл меня отчитывает, как идиотку или же школьницу. Я сама зарабатываю себе на жизнь. Сама принимаю решения. И, вероятно, что мне не хочется это признавать, но он прав. Я не приняла тот факт, что нахожусь в другой стране и теперь сама же втянула себя в королевскую гонку претенденток за человека, которого абсолютно не знаю. Пусть мы были близки с Дином пять лет назад, но он ни черта не смог сделать для меня сегодня. Только комплименты… и даже не защитил меня перед своим отцом, зная о том, что я могу ошибиться. Да, я зла на Дина. И уже не уверена в том, хочу ли я быть здесь.

– Есть вариант сбежать домой? – тихо и жалобно подаю голос.

– Нет. Вы хотите бросить всё прямо сейчас? Хотите дать всем возможность убедиться, что вы ничего не стоите? Хотите доказать им, что ничтожество? Нет. Пусть вы и не моя фаворитка, но я не позволю вам это сделать. Я ваш наставник, и вы меня больше не подведёте. Вы меня поняли, мадемуазель?

Кусаю губу и киваю.

– Что ж, тогда смиритесь с тем, что вы красивы, умны и обаятельны, или хотя бы притворитесь, что это правда. Вы уже не та девушка, которая приехала сюда. Вы стали лучше. Вы бриллиант, и он начнёт сверкать уже сегодня. Подбородок выше. Спину держите ровно. И улыбка, мадемуазель. Улыбайтесь, пусть они думают, что вы сумасшедшая. А от таких людей надо держаться подальше и бояться их. Страх – это пока единственное из того, что вам доступно. Страхом можно управлять. – Монти кладёт мою руку на изгиб своей руки.

Глубоко вздыхаю, решаясь на безумство снова. Я смогу.

– Готова.

– Тогда в бой.