Глава 32
– Нам нужно поговорить, – выдыхает мне на ухо Дин.
Самые коварные слова в мире. Самые жуткие и страшные для всех. После них не бывает ничего хорошего.
– Лучше не надо, – шепчу, сбрасывая его руки с себя.
Делаю шаг в сторону и поворачиваюсь к нему.
– Пока у меня есть время, я должен тебе сказать, что…
– Я знаю, хорошо? Знаю, что ты злишься на меня, и я своей выходкой тебя оскорбила. Но в свою защиту скажу, что была не готова к такому. Я думала, что смогу, но когда всё случилось, не сдержалась. Прости, – выпаливаю я.
Дин поджимает губы и качает головой.
– Ты поставила меня в ужасное положение, Реджи. Ты ввела меня в заблуждение, обещая, что всё пройдёт хорошо. И я не знаю, как реагировать на то, что ты сделала. Пытаюсь понять тебя, но не могу. И теперь я не уверен, что Дерик был так уж и не прав, когда сказал, что ты здесь для мести мне за прошлое. Ты не хочешь слышать меня. Ты поставила на первое место свою обиду и подставила меня перед всеми гостями.
От холодного тона Дина я не могу произнести ни слова в свою защиту. Таким я его ещё не видела. Он смотрит на меня с горечью и разочарованием. Его губы искривляются, и он жмурится, запуская пальцы в свои волосы.
– Я не знаю, чего ты хотела достичь этим, Реджи, но добилась насмешек, очередных неприятных комментариев о моём выборе и поставила под сомнение моё будущее правление. Боже, неужели, ты не осознаёшь, что это не шутки? Любое твоё неправильное слово влияет на меня и на мою репутацию не только в Альоре, но и среди политиков других стран. Я поручился за тебя, Реджина, а ты взяла и подставила меня!
– Я извинилась же… мне жаль, Дин…
– Тебе только жаль? Из-за твоей выходки я стал посмешищем. Они только и ждут момента, когда я совершу ошибку, чтобы в который раз передать правителям своих стран, что мы слабеем. Мало того, я поклялся своим родителям, что ты не создашь проблем, что ты умная и дальновидная. А выходит, что я ошибся в тебе. Ты капризная девчонка, которой нельзя угодить. Ты не принимаешь в расчёт никого, кроме самой себя. Эгоистичная и самовлюблённая. Я был лучшего мнения о тебе, Реджина. Ты тоже оставила на моей жизни неизгладимый отпечаток. Ты, вероятно, лишила меня и мою страну будущего и, возможно, обрекла на войну. Ты…
– Хватит. – Сжимаю руки в кулаки, не в силах вытерпеть столько обвинений.
– Я ещё не закончил. И ты будешь слушать, когда я говорю. Поняла? – Дин подходит ко мне вплотную.
– Нет, я не буду слушать оскорбления, которых не заслужила. Плевать, что было пять лет назад. Плевать, что ты, как был, так и остался козлом. Плевать. Но ты… ты мог предугадать, что я не смогу. И да, я виновата в этом. Я извинилась. Ещё раз прости, и если нужно, то прилюдно принесу извинения твоим родителям, но каждый из тех, с кем я разговаривала, не приемлет этих правил, ясно? Только я одна набралась смелости сказать это открыто, – шиплю, толкая Дина в грудь, чтобы уйти и не продолжать ссору. У меня слишком много слов накопилось для него за пять прошедших лет и за те несколько дней, что нахожусь здесь. И я слишком много выпила шампанского. А для меня всё это может слишком плохо закончиться.
– Не смей уходить от меня, – Дин хватает меня за локоть.
– Не смей причинять мне боль. Когда-то ты обещал, что рана на коленках будет последней болью, которую я испытаю. И ты, как обычно, не сдержал обещаний, – цежу, вырывая свою руку из его.
– Чего ты добиваешься? Что ты хочешь устроить здесь? Бунт? Войну? Хочешь увидеть смерти невинных людей из-за своих обид?
– Что за чушь ты несёшь? Я никогда не хотела, чтобы люди погибали. Я сказала правду…
– Или же тебе выгодно, чтобы это было правдой. Ты одна набралась смелости. Мне тебе поаплодировать? Или наградить орденом за честь и отвагу?
– Лучше отвали и оставь меня в покое. Я не просила включать меня в список невест, так? Так. Это ты за меня решил. Ты решил за меня тогда и решаешь сейчас…
– Ты никогда не умела что-то решать, Реджина, и делать правильный выбор. Ты выбрала своего бывшего парня и согласилась выйти за него замуж, предав меня, и в итоге оказалась брошенной, никому не нужной…
Подлетаю к Дину и даю ему смачную пощёчину. Чёрт, больно, но не настолько, как больно в груди.
– Я ни разу тебя не предавала, а ты – постоянно. Знаешь, раз уж ты завёл этот разговор, то я выскажу тебе всё. Вместо того чтобы помочь мне не унижаться перед твоими родителями, ты просто стоял и наблюдал, что будет дальше. Ты не вступился за меня, да и Бог с этим. Я пережила и выкрутилась, но потом… ты просто отвернулся от меня. Ты от меня отвернулся, – говорю и толкаю его в грудь. Дин прижимает ладонь к своей щеке, шокировано смотря на меня.
– Ты поступил так же, как и все остальные. Ты ушёл, бросив в очередной раз одну среди людей, которые презирают меня из-за моего происхождения. Так поступает настоящий король? Нет. Так поступает мерзавец. Ты он и есть. Давай накажи меня, обвини снова в шпионаже, мне плевать. Но я бы никогда от тебя не отвернулась. Я старалась понять тебя. Извини, что поставила тебя в неловкое положение перед ними, но так случилось, ясно? Случилось, и это не было катастрофой. А ты… ты всем показал, что я ничтожество, и со мной можно обращаться, как они того захотят. Ты намеренно отвернулся. Это ты меня предал, а не я тебя. И знаешь, – хлюпая носом, выставляю руку вперёд. – Я не уверена, что между нами было что-то настоящее. А о сегодняшнем дне я, вообще, молчу. Ты ни разу не поставил себя на моё место и терпел, слыша, как меня оскорбляют. Мне было уготовано оказаться в настоящем аду, среди людей, которые никогда меня не примут, потому что я, в их глазах, уродливая обезьяна и нахожусь здесь только для развлечения публики. Мало того, откуда столько лжи и ненависти ко мне? За что? Я никому плохого не сделала. Никого не убила. Ни у кого ничего не украла. Это ты и твоя страна меня обокрали. Это вы унижаете меня, и я… старалась никогда не выделяться, а ты вытащил меня на этот свет. И я бы никогда не позволила себе мстить тебе, потому что уважала то, что было между нами. Я уважала тебя, а сегодня ты это уважение растоптал. Я отказываюсь находиться здесь, пусть лучше меня убьют, ведь вы этим грозитесь. Вы только и делаете, что запугиваете меня. И я устала от тебя и твоего королевства. С меня достаточно…
– Реджи…
– Ты отвернулся от меня, Дин. Ты, чёрт возьми, отвернулся. – Толкаю его в грудь от бури эмоций. Мне больно и гадко. Только сейчас я могу позволить себе быть откровенной и честной. Чувствую себя отвратительно.
– И да, я не ангел, но так боялась всю свою жизнь, что увижу, как от меня отворачиваются из-за того, что я неполноценная для них. И вот… Я бы поняла, если бы это сделал Дерик или же кто-то другой, но только не ты. Не ты… Я приношу свои извинения за то, что не опустилась на колени перед вами всеми, слышал? Я оставлю себе хотя бы уязвлённую гордость и боль, с которой уже научилась жить. Нет… молчи, нет… я больше тебе не поверю. И я ухожу. Теперь я отворачиваюсь от тебя, как ты сделал это со мной. – Вылетаю с балкона в зал, и мне так душно.
– Реджи!
Слишком много людей вокруг. Они все оборачиваются ко мне, а я иду, не опуская головы. Нет, никто меня не заставит вновь стыдиться себя. Я не позволю. С меня хватит. Правда, я так устала быть никому не нужной. Устала не видеть простого понимания. Устала быть в чужой стране и в этом одиночестве.
Бегу вверх по лестнице и вижу, как Дин направляется следом за мной. Не хочу.
Толкая руками двери, пытаюсь вспомнить, откуда я пришла. Нет, плакать не буду. Не буду, и всё!
– Реджи, стой! Давай поговорим! – кричит Дин.
– Оставь меня в покое, – шепчу, поднимаясь по другой лестнице, и вновь толкаю какие-то двери.
Оказываясь в коридоре, бегу по нему и взглядом ищу дверь, которая проведёт меня дальше.
– Реджи, пожалуйста! Я кретин…
Это точно.
Хватаюсь за ручку самой последней двери и снова выскакиваю в коридор. Да, я на верном пути, по-моему. Пока бегу, а Дин за мной, света становится меньше и меньше. Вероятно, здесь спальни гостей или же что-то ещё. И всё такое…
– Джина, чёрт возьми!
Вскрикиваю от испуга, когда меня за локти хватает Дерик.
– Придурок, ты напугал меня, – тяжело дыша, пищу, вырываясь из его рук.
– Как не стыдно? – Слабо ударяю его по груди и облокачиваюсь о неё же, переводя дух.
Раздаётся грохот двери и голос Дина.
– Прикрой меня, – прошу, хватая Дерика за лацкан фрака.
– Что ты натворила?
– Прикрой. Я не хочу с ним говорить…
– Реджи! Да хватит уже! Нам нужно всё обсудить!
– Джина, – шипит Дерик.
– Пожалуйста, помоги мне. Я и так наломала дров, не бросай меня в костёр… прошу тебя, Дерик, – скулю, цепляясь за его руку.
– Реджи!
Дерик резко толкает меня в угол коридора и выходит в центр.
– О-о-о, ты здесь… чёрт, как же ребро колет, – запыхавшись, произносит Дин.
– Я здесь, и у меня свободное время. А ты что здесь делаешь? Разве ты не должен быть на балу?
– Реджи видел? Она сюда побежала…
– Дин, чёрт возьми, немедленно вернись на бал, – рычит Дерик. Я даже задерживаю дыхание, прижимаясь к стене.
– Мне нужно с ней кое-что обсудить. Ты её видел?
– Нет, я вышел из своего крыла и никого не видел. Она не возвращалась.
Ладно, я очень благодарна Дерику сейчас. Безумно.
– Чёрт, нужно найти её. Она не знает расположение замка и комнат в нём. Она потеряется. Я пойду в твоё крыло, а ты…
– Нет, ты пойдёшь в зал. Мне плевать, что ты снова натворил, Дин. Ты обязан быть в бальном зале и утверждать свой статус, а не носиться по замку за какой-то девчонкой!
– Ты ничего не понимаешь!
– Я и не должен, потому что ты поступаешь неразумно уже который раз. Твой отец и так в бешенстве, не зли его сильнее. А мать так, вообще, чуть ли не при смерти из-за выходки американки. Так что, живо в зал…
– Не приказывай мне, Дерик. Ты лишь глава службы безопасности, а не король. Я присутствовал на важной части приёма и сейчас имею право на личное время. Пропусти…
Забиваюсь в угол, глядя, как Дерик толкает Дина обратно.
– Прекрати. Ты снова пил? Когда я тебя оставлял, ты ещё мог рассуждать трезво! Боже мой, Дин, остановись, ты делаешь только хуже…
– Да я знаю! – кричит Дин, и раздаётся грохот, а потом слышится его скулёж.
– Прекрасно, давай, ещё кости себе переломай. Что ты выкинул в этот раз? Тебе мало было того спектакля, который ты устроил на дне рождения своего отца?
– Я ничего не устраивал. Я… мне нужно её найти. Эни посоветовала оставить этот разговор до утра, и я так и планировал…
– Вот и иди к Эни. Она не заслужила такого отношения, а американка переживёт. Если они…
– Закрой рот, – цедит Дин. – Хватит учить меня, как и к кому относиться. Я уже подумал так, как мне сказал отец, и что вышло? Я обидел Реджи, понимаешь? Не знаю, как у меня вырвались эти слова, но она чуть ли не плакала. А Реджина Хэйл, вообще, никогда не плачет. Я… повёл себя, как урод, и постоянно так веду себя с ней. Я не могу её потерять. Я столько лет думал о том, что могло бы быть, если бы…
– Дин, обсудишь всё с ней завтра. Утром будет проще говорить. Надеюсь, что никто из вас не кричал, и гости не в курсе о том, что вы оба устроили?
– Нет… вроде бы нет… я не знаю. Но если я не извинюсь прямо сейчас, она не простит меня. Я должен прямо сейчас…
– Быть в бальном зале, Дин. Там твоё место. Проведи хотя бы один приём нормально и без эксцессов. Я прошу тебя, не усугубляй.
Слышу, как Дин тяжело вздыхает.
– Если увидишь её, то скажи ей, что мне жаль. Я не хотел её обидеть или оскорбить. Я не могу её потерять, Дерик. Не могу. И не потому, что нам выгодно её присутствие здесь…
– Дин!
Ах вот оно что. Выгодно значит? Оба уроды.
Сжимаю кулаки, желая взглядом просверлить дыру в голове Дерика. Интриган.
– Она – это напоминание мне о том, что я могу больше. Она мой стимул двигаться дальше и делать что-то особенное для людей. Пожалуйста, Дерик, скажи ей это. Убеди её остаться, ладно? Любым способом убеди её, хоть опои, но только чтобы она осталась до завтра, и я ей всё объясню. Я…
– Иди уже.
– Дерик.
– Хорошо. Я ей передам, если она не будет спать.
– Спасибо.
– И оставайся в своём крыле до утра. Сегодня алкоголь для тебя под запретом, понял?
– Папочка, ты меня бесишь, – фыркая, Дин уходит, хлопая дверью.
Разрешаю себе дышать, различая его удаляющиеся шаги.
– Значит, выгодно? – шиплю я, когда Дерик поворачивается ко мне.
– Ты что там устроила снова? Мало того, что напилась и едва стояла на ногах, завязала не самую хорошую дружбу, так ещё и выкинула очередной номер!
– Не ори на меня, лицемер! И Сабина мне нравится! Она такая же нормальная, как и я! И она считает, что вы все просто старьё! Не смей приближаться, – предупреждаю, выставляя руку вперёд и двигаясь по стене к другой двери.
– Я подошёл к тебе, чтобы поговорить с тобой и увести оттуда, а ты что? Ты хоть осознаёшь, что вы оба здесь учудили? Детский сад! Я запрещаю тебе пить и, вообще, приближаться к нему, поняла? Ты…
– Пошёл ты, волкодав. Ты не смеешь мне приказывать. Я совершеннолетняя. И успокойся, я уезжаю. Мне плевать как, но я сваливаю из вашего вонючего гадюшника, напичканного дерьмом и высокомерными, противными уродами, подобными тебе. Иди в задницу, Дерик, вместе со своими угрозами. Иди к чёрту! – выкрикивая, срываюсь на бег и хватаюсь за ручку двери.
Едва открываю её, как вижу Монти, идущего прямо сюда.
– Леди Реджина!
– Чёрт, да что за невезенье? – скулю, захлопывая дверь.
Оборачиваясь, смотрю на Дерика, зло сверлящего меня взглядом.
– Ты снова мне нужен. – Подлетаю к нему, а на его губах расплывается гадкая улыбка.
– Я направляюсь к чертям, как ты и посоветовала…
– Нет, Дерик, ты не посмеешь меня бросить с ним наедине. Дерик! – шёпотом кричу, хватая за руку.
– И что мне за это будет? – прищуриваясь, спрашивает он.
– Плевать, проси что хочешь. Даже в шпионаже признаюсь, но с этим маразматиком говорить не буду. Он мне мозг вынесет, а его и так мало осталось. Дерик, ну, пожалуйста. Ты мне должен. Я прикрывала твой зад перед Дином, теперь прикрывай мой. Буду говорить с тобой, когда и где угодно. Буду даже…
Ручка двери поворачивается вниз, и я хнычу, дёргаясь на месте. Нужно что-то придумать. Мне достаточно Дина. Достаточно этого вечера. Я хочу спать. И пусть всё это будет ужасным кошмаром.
– Дерик.
– Нет.
– Сам напросился, – шиплю, хватая его за лацканы фрака. От неожиданности Дерик двигается вместе со мной прямо в угол, когда дверь открывается.
– Джина…
– Прошу тебя, помоги мне, – быстро шепчу. – Пожалуйста.
– Кто здесь? Леди Реджина?
– Дерик.
Он поджимает губы и обхватывает руками мои пальцы, пытаясь оторвать от себя. Нет, так не пойдёт. Была не была.
Привстаю на носочки и прижимаюсь к его губам. Он мычит, пытается оторваться от меня, но я успеваю схватить его за нижнюю губу зубами.
– Помоги или будет плохо, – грожусь я.
– Дерик? Что ты здесь делаешь? И ты… Боже всемогущий, снова.
Он грубо толкает мои руки от себя, отчего я, охая, падаю прямо в угол.
– Пеняй на себя, – шипит он.
Всё, сейчас сдаст.
Уже готовлюсь к очередному выговору, как Дерик впивается мне в губы.
– Дерик, не хочется тебя прерывать, но я потерял леди Реджину. Мне сказали, что она направилась…
Боже мой. Его тело буквально накрывает моё, отчего меня бросает в жар. То ли от желания избавиться от Монти, то ли от выпитого алкоголя, то ли от тягучего аромата одеколона Дерика, моя голова наполняется пузырьками, и они в ней лопаются. Медленно отвечаю на обычный, сухой и немного скучный поцелуй под монотонную трель Монти о рухнувшей морали молодого поколения. Пальцы Дерика отпускают мои и поднимаются к моей шее, скользят по ней, словно желая придушить, но затем обхватывают голову, и я подавляю вскрик от того, как он сильно тянет меня за волосы. Больно, чёрт возьми…
И неожиданно всё резко меняется. Я не помню, как это произошло. Вот только что мне было неприятно, и мне выдирали волосы, как через секунду меня опаляет жаром в каждом уголке моего тела. Поцелуй становится похожим на вихрь, уносящий меня куда-то очень далеко. Если поцелуи Дина спокойные, уравновешенные и даже порой надоедливые, о Питере промолчу, то этот… чёрт возьми, потрясающее ощущение жара и горячего дыхания. Нехватка кислорода и напор, от которого дрожат коленки.
– Дерик? Хотя бы дойди до своего крыла, прояви уважение к…
Мои ладони медленно скользят по груди Дерика, и он снова тянет меня за волосы, вынуждая охнуть и приоткрыть губы, между которых врывается его язык. Вау, а так можно было? Я чувствую привкус виски и чего-то сладкого. Я осторожно касаюсь его языка своим, и это вызывает непередаваемый восторг. Тело Дерика вдавливает моё в стену. Я сильнее хватаюсь за его шею и притягиваю к себе, а он играет языком, проводит им по губам, по десне и снова кончиком касается моего.
От стен словно исходит вибрация, которая и возвращает нас обоих в реальность. Дерик быстро отталкивает меня и отпускает, вытирая рот рукавом фрака. Можно было и не так явно показывать, что ему было неприятно меня целовать… Стоп. Что? Что это было? О, боже мой, я целовалась с Дериком. Я… мне понравилось, и от этого я уж точно пьяная.
Так и стою, прижавшись к углу, ощущая давление его губ на своих.
– Хм, ты моя должница. И всё же учись целоваться, Джина, – сухо нарушает тишину Дерик.
– Оу, я… ладно, буду практиковаться. Это, как бы, не моя сильная сторона, да и материала для практики не было. Но я… в общем, спасибо. На один вечер с меня достаточно приключений, да?
Чувствую себя полной дурой.
– Тогда я пойду?
– Иди.
– Ага.
Прячу взгляд, краснея от того, что мне до сих пор очень жарко и очень странно внутри. Как будто мне надо что-то сделать, но я глупая и не понимаю, что именно. Ненавижу головоломки.
– Джина, в другую сторону.
Оборачиваюсь, замечая, что стою у пострадавшей в этот вечер двери.
– Ну да, в другую сторону.
Боже, как стыдно. А почему мне должно быть стыдно? Мы же не сексом занимались, да? Поцеловались и то вынужденно. Так что ничего страшного, верно?
Бросаю взгляд на Дерика.
– Хм, может быть, конечно, если у тебя есть немного свободного времени, и ты пока никуда не спешишь… есть вероятность, что ты смог бы оказать мне очень большую услугу и проводить меня? Не хочу снова заблудиться и потом встретиться ещё с кем-нибудь, – выдавливаю из себя. Зачем? Боже, заткнись и уйди.
– Да, это было бы разумно, – кивает Дерик.
– Нам же не нужны новые проблемы, верно? К тому же мне откровенно не везёт, и здесь я только и делаю, что попадаю в неприятности. А что касается поцелуя… То ничего, да? Ну, как бы, это просто ничего не значит и…
– Джина, закрой рот.
– Без проблем, – поджимаю губы, жмурясь от собственного идиотизма. Что со мной не так?
Дерик открывает мне дверь, и я прошмыгиваю мимо него. Я даже взглянуть на него не могу. Пока мы идём, мне становится очень жалко себя. Почему мне так не везёт? Откуда мне столько кармических знаков? Хотя в карму я никогда не верила… до этого момента. Но сейчас я готова поверить во что угодно.
Я поцеловала Дерика. Нет, он поцеловал меня, и это… чёрт. Не думать об этом. Не думать. Никогда не думать. Это ненормально. Аномальная зона.
Мы без происшествий доходим до крыла Дерика и оказываемся в знакомой обстановке большого тёмного холла.
– Спасибо, без тебя мой вечер закончился бы прилюдным сожжением ведьмы, то бишь меня, – натягивая улыбку, нарушаю молчание.
Направляюсь к лестнице, как раздаётся голос Дерика:
– Джина, от тебя одни неприятности.
Печально усмехаюсь и оборачиваюсь.
– Ты прав. Можно от меня избавиться, я буду не против.
Дерик шумно вздыхает и качает головой.
– К сожалению, уже поздно. Ты без документов и денег, без поддержки консулов и королевской семьи. Ты…
– Да-да, оскорбила их. Я поняла. Вы мне об этом весь вечер твердите, но я уже извинилась перед Дином. Клянусь, я переборола себя и извинилась раз пять, но он… он сказал правду, и она меня задела. Ну кто я такая, Дерик? Ты только посмотри на меня. Ни красоты, ни ума. Раньше я думала, что хотя бы мозги у меня есть, но, оказывается, нет. Ничего нет в сравнении с этими девушками. К тому же я никогда не буду унижаться… мне достаточно унижения в прошлом, понимаешь? Знаешь, сколько раз я слышала оскорбления в свой адрес? Сколько раз меня принимали за такую же доступную девушку, как моя сестра? Сколько насмешек и неприятных сравнений мне было сказано? Да миллион. И после всего этого я старалась убедить себя, что я не ничтожество, а это они все такие. Они виноваты в том, что я им не нравлюсь. Но нет… я дерьмовый человек, в котором нет ничего особенного. И тогда, в ресторане, ты был прав. Ты верно сказал, будто такие, как я, хотят, чтобы кто-то убедил их в том, что они достойны лучшего. Они неосознанно ждут этого и поэтому попадаются на уловки. И я даже не уверена, в кого была влюблена: в Дина или же в тебя. Ведь всё то, что ты спланировал тогда, было для меня правильным и приятным. Особенным. А Дин совсем не знал меня и не захотел узнать, как и я его. Я повелась на его уловки. И теперь понимать, что в любой момент человек, в которого ты верила и думала, что любила, отвернётся, бросив тебя на растерзание толпе, больно. Никчёмная и брошенная. Мои кредо по жизни, и я знаю об этом. Прости, я… – потираю лоб, не зная, зачем сейчас говорю об этом. – Это не мой мир и не моя жизнь, Дерик. Не знаю, что мне делать дальше, но даже я никогда бы не поступила так, как Дин. Он намеренно отвернулся от меня, и ладно бы это произошло наедине. Нет. Я в нём разочаровалась. Я в себе разочаровалась и хочу спрятаться. Просто спрятаться, чтобы меня никто не трогал. Ведь никому здесь неинтересно, что чувствую я и как мне страшно на самом деле. Порой я несу чушь, но, оказывается, это мой способ защиты. Так я пытаюсь крутиться в этом болоте, но оно только глубже затягивает. И ты хорошо целуешься. Потрясающе, а я… отвергала всегда ласку, заботу о себе и делала вид, что мне это неинтересно. Как робот жила, только бы не чувствовать. Это место… оно проклятое для меня. Здесь стало видно, насколько я ничтожна и безграмотна. Оно щёлкнуло меня по носу. Вы все меня щёлкнули, и я выучила урок. Прости… просто прости меня за гадости и глупость. Порой мне… знаешь, так хочется понимания. Тепла. Человеческого тепла, и чтобы кто-то сказал, что я справлюсь. И это не потому, что я всегда делала вид, что меня ничего не может тронуть, а потому что, действительно, смогу, ведь я сильная, раз выросла без родителей и не дала сестре подсесть на наркотики. Порой так хочется обычного понимания. И я никогда его не встречала. Тихого. Безмолвного. Понимания, – замолкаю, стирая слезу, и так стыдно снова.
– Спасибо за всё, Дерик. Доброй ночи.
Быстро разворачиваюсь и направляюсь в свою спальню.
Мои же слова меня подавляют. Они разрушают меня и превращают в отвратительное существо, умеющее чувствовать. И его ранили. Каждый раз ранят, а все эти царапины сейчас очень чувствуются.
Сбрасывая туфли, ползу в угол и прячусь, обхватывая колени, как в детстве, пока вечеринки Инги проводились дома, или же приходили её друзья. В темноте, чтобы никто не унизил и не тронул меня, не разрубил и без того жалкую сущность.
Слёзы набирают оборот, они катятся по щекам, и я стираю их ладонью. Я не должна плакать. Но слова… много слов крутится в голове. Они наседают на меня. Я вижу улыбки, отвращение, презрение и жалость. Нет, плохую жалость, когда им это нравится, но они должны делать вид… делать вид намного проще.
Я никогда в жизни так горько не плакала, как сейчас. Даже в ту ночь, когда до меня дошло, что Дин меня использовал и бросил. Я лишь стирала слёзы от обиды и смотрела в окно, молча принимая обстоятельства. А сегодня всё намного ужаснее. Мне страшно и больно, стыдно и некомфортно. Мне невыносимо находиться среди людей. Они меня не любят, а я презираю их за это. Да и за что меня любить? Я…
Неожиданно меня хватают за плечи и под коленки. Слабо вскрикиваю, отрывая ладони от лица. Всхлипывая, смотрю на Дерика, молча усаживающего меня себе на колени, без каких-либо оскорблений или комментариев. И это именно то, о чём я просила. Понимание. Забота. Ласка.
От того, что тепло Дерика касается моей кожи, его дыхание согревает макушку, а руки крепко прижимают к себе, меня разрывает от слёз. Цепляясь пальцами за его шею, закрываю свой рот его кожей, кусая её, чтобы не закричать от той огромной и болезненной раны во всём теле, с которой сорвали все защитные повязки. Скулю и вою, захлёбываясь слезами.
– Я… я больше не могу… не могу так…
– Можешь, – уверенно говорит Дерик.
Мотаю головой, истерически всхлипывая.
– Нет, я устала, понимаешь? Я… я… меня никогда… нигде не примут… я боюсь их… я… хочу спрятаться навечно… навсегда и…
– Послушай, Джина, – Дерик обхватывает моё лицо ладонями, стирая подушечками пальцев слёзы. – Не важно, что будет дальше. Не важно, станешь ли ты королевой. Не важно, кого ты любила и будешь ли любить. Не важно, какие чувства будут овладевать тобой. В этом мире нет ничего настолько важного, чтобы опускать руки. Ни жизнь. Ни смерть. Ни предательство. Ни люди.
– Они меня ненавидят… все… ты меня… я… не умею…
– Учись, чёрт возьми. Учись видеть то, что видят другие. Учись жить без стыда. Учись жить так, как в последний раз. Учись. Каждая ошибка – опыт. Главное, чтобы он не был для тебя смертельным. Ты жива, так и живи с удовольствием каждый чёртов день, Джина. Планы – это абсолютная чушь, поняла?
– Стабильность? Что плохо в ней? Это же… нормально? Нет?
– Для кого? Скажи, для кого? Для общества? Ты его отвергаешь и в то же время почитаешь. А что нормально для тебя? Быть смешной, немного странной и эмоциональной. Относиться ко всему открыто и скрывать от всех настоящую себя, пугаясь этого. Вот, – Дерик грубо срывает с моей головы ободок и швыряет его в сторону.
– Вот это ты. И это может быть потрясающим, если ты сама захочешь, чтобы так было. Живи не этим, – он указывает на мой висок, а потом кладёт ладонь на грудь, – а вот этим. Тебе можно. Тебе это разрешено. Индивидуальность дана не просто так. Её должны заметить и плевать, кто и что о тебе думает. Особенно я. Ты услышала меня?
Слабо киваю и хлюпаю носом.
– Хорошо. Хорошо… да… это хорошо. И слёзы – это не плохо. Это говорит лишь о том, что ты ошиблась и обожглась. Но ты встанешь и пойдёшь дальше. Как всю свою жизнь ты не опускала руки, так не опускай их и теперь. Твоя свобода в твоих руках. Я найду людей, которые совершили нападение на тебя, и вот тогда тебе понадобится поддержка окружающих. От неё зависит твоё будущее. Ты…
– Закрой рот, – шепчу и утыкаюсь носом в шею Дерика.
– Джина, я говорю серьёзные вещи, чтобы ты…
– Закрой рот, Дерик, и просто помолчи, – тихо прошу, прижимаясь к нему ближе. Он такой тёплый. Очень тёплый. И удобный. И, может быть, меня всё это успокаивает, как и его слова, но порой нужно остановиться. Сейчас самое время.
– Джина…
– Обними меня, Дерик, как будто я не враг тебе, а потому что так случилось. Как будто это последний день на планете, и завтра уже не наступит. Обними меня, как будто я тебе, действительно, небезразлична.
Тишина становится уютным даром. Свернувшись клубочком на коленях Дерика, закрываю глаза, наслаждаясь медленными, осторожными поглаживаниями по плечам, спине и умиротворению. Хорошо… с ним хорошо, когда он молчит. Очень хорошо.