Глава 38

Ничего хорошего этот день не сулит. У моей двери приставлена охрана. Меня не выпускают. Меня даже не кормят. Воду хотя бы можно пить из-под крана, но еда… это низко. В связи с тем, что я услышала, мне стало ещё хуже, чем было. Из меня сделали дуру. Откровенную дуру, которой управляют так, как хотят. Всё подстроено. Буквально всё. Герман в сговоре с Дериком, который планирует что-то плохое против Дина. Это не друзья. Ни Мег, ни Инга никогда бы так не поступили со мной. Дина тоже выставили идиотом и поверхностным эгоистом. Хотя он отчасти такой и есть, но эти люди только подливают масла в огонь. Никто Дина не воспринимает всерьёз. Никто.

Дверь открывается, и ко мне пропускают гостя, которого я бы век не видела.

– Привет, Монти. Лимонами объелся? – ехидно произношу.

Мужчина сверлит меня своим холодным взглядом, отчего я ёжусь.

– Неужели, я снова в дерьме? Надо же, а надеялась на передышку, – добавляю я.

Монти мрачнеет ещё сильнее.

– Я не понимаю вас, мадемуазель. Вам было всё дано. Буквально всё, а вы этим даже не воспользовались, – осуждающе говорит Монти.

– Что случилось?

– Королева приглашает вас на послеобеденный чай.

– Прекрасно. Все враги в сборе. Что она хочет, Монти?

– Познакомиться с вами поближе.

– Но это завуалированное приглашение.

– Верно. Это будет серьёзный разговор, касающийся принца.

Даже не сомневалась. Теперь мамочка будет задницу драть за своего бедного сыночка, которого обидела злая и коварная американка. Нет, Дин ещё один козёл. И я не жалею о том, что ему сказала.

– Что ж, значит, меня хотя бы покормят, – улыбаясь, направляюсь к гардеробу. Гадко. Отвратительно. Грязно. Отмоюсь потом, когда добьюсь правосудия.

– Советую вам одеться самым неприметным образом. Ничего кричащего, лучше строгий костюм.

– Конечно, как пожелает Её Величество, – едко фыркаю.

– Я буду ждать вас внизу.

Закатываю глаза и выбираю самое кричащее, яркое платье. Потрясающе. Злить, так всех сразу. Почему нет? Я тоже зла. Меня унизили так сильно, что я вряд ли отойду от этого в ближайшее столетие, так что ярко-жёлтое платье на тонких бретельках и с вульгарным вырезом – самое оно. А ещё самые ужасные и высокие туфли на шпильках. И побольше макияжа. Чтобы бросалось в глаза.

Криво усмехаясь, окидываю себя критичным взглядом. Инга пищала бы от восторга, а Мег назвала бы меня шлюшкой. Плевать.

Выхожу из спальни и спускаюсь вниз в сопровождении двух персональных конвоиров. Едва Монти видит меня, как открывает рот, чтобы высказаться, но сразу же поджимает губы.

– Вы уверены? – цедит он.

– Абсолютно.

Передёргиваю плечами. Монти кивает мне, оставляя мой вид без комментариев. Мы идём по длинным коридорам, иногда встречая людей. Это гости королевства, и они отходят в сторону, когда я прохожу мимо. Шепчутся, осуждают меня, обзывают. Но я иду, высоко держа подбородок. Меня это не волнует.

Мы оказываемся в королевском крыле, которое охраняется серьёзней, чем другие. Здесь много охраны. Я замечаю знакомого парня из нашего крыла, он часто сопровождал меня, но отказался назвать своё имя. Парень стоит у одной из дверей, но Монти ведёт меня дальше. Король. Там король, Дин и с ними Дерик. Я уверена. Они снова что-то планируют против меня. И Дин будет мстить. Он точно будет мстить, и я не выберусь сухой из этих гадких вод. Никогда не выберусь.

– Ожидайте, – произносит Монти, останавливаясь перед большими, позолоченными и массивными дверьми.

Охрана открывает их, и он проходит внутрь. Я чувствую на себе скользкие взгляды, но не подаю вида. Нет, больше никаких эмоций. Никогда. Буду сухой и чёрствой к ним. Меня даже Герман предал, так о чём здесь можно говорить?

– Леди Реджина Хэйл, – громко произносит Монти и указывает головой входить.

Делаю пару шагов. Двери позади меня закрываются, я теперь словно в клетке. Краем глаза замечаю, что никого больше нет. Все остались за дверями.

Быстро оглядываю роскошную и богато обставленную личную гостиную и останавливаю взгляд на женщине, сидящей на парчовом алом диване.

– Ваше Величество, – немного склоняю голову, приветствуя её.

– Леди Реджина, рада видеть вас у себя в гостях. Проходите и располагайтесь там, где вам будет удобно, – её мягкий голос проносится по всему тихому пространству.

Мне удобней у себя на диване в Америке.

Я обхожу высокий столик со стоящими на нём статуэтками, ловлю своё безобразное отражение в зеркале с позолоченной рамой, висящем на стене над большим белым камином, на полке которого стоят рамки с фотографиями.

Опускаясь на диван напротив королевы, отмечаю, насколько она элегантна и красива. Её пепельные волосы уложены и свободно спускаются по плечам. Серый костюм подчёркивает белоснежную, поистине королевскую кожу, а глаза… глаза переполнены напряжённым ожиданием. Она не сделала ничего. Ни один мускул не дрогнул на её лице при виде меня и того, во что я одета. Королева не подала вида, что я нарушила протокол. Она терпелива и хитра. Она гадюка, спрятавшаяся под кожей милой и доброй женщины. Она тоже мой враг.

– Не поможете мне с чаем, дорогая? – мягко подаёт голос Клаудия. Да, я запомнила. Я всё запомнила, но не хотела, чтобы они это знали. Я помню каждое имя. Каждого человека. Каждый взгляд. Я всё это помню.

– Приношу извинения, но, к сожалению, боюсь вас разочаровать. Я не люблю чай, предпочитаю кофе. Желательно уже приготовленный и в стаканчике, – улыбаясь, отвечаю ей.

– Ох, я попрошу, чтобы принесли для вас кофе…

– Не стоит. Не будем гонять людей понапрасну. Я не голодна, и кофе сейчас лишний, – снова нарушаю протокол, перебивая её. Клаудия улыбается мне. Сама элегантно разливает чай в две чашки и берёт свою.

– Как вам наша страна? Уже успели увидеть все её красоты? – интересуется она.

– Увы, не подвернулось случая. Я не берусь судить страну по её столице. Везде есть минусы, – отзываюсь, сохраняя равнодушие.

– Я ни разу не замечала у нас минусов, но мне интересно послушать мнение иностранки. Поделитесь?

– Это лишнее. Моё мнение ничего не значит. Я воспитана иначе, и у нас иные привычки, как и виденье хорошего. Так что не желаю вас обижать своим сугубо личным мнением.

– Отнюдь. – Клаудия отставляет чашку с чаем и мягким движением складывает руки на коленях. Как танцовщица. Всё так плавно, играючи и чётко.

– Меня всегда интересовали другие культуры, и в нашем современном мире нужно идти в ногу со временем. Америка во многом задаёт тон. Хотя наша страна не такая огромная, как ваша, но мы стараемся принять во внимание все мнения. К тому же вы имеете влияние на многих наших граждан.

Начинается. Проверки и завуалированные клещи.

– К сожалению, я этого не заметила. Да и что я, обычная американка, могу увидеть, не так ли? У нас, у простого народа, всё куда прозаичней. Нам нужна справедливость, еда и самые минимальные удобства, чтобы улыбаться. В отличие от королевских особ, конечно же.

– Благодаря простому народу, мы процветаем. Не стоит умалять силы слова работяг. Мы их уважаем и всеми силами стараемся угодить.

– Но всем не угодишь, Ваше Величество. Всегда будут недовольные.

– А вы недовольны, леди Реджина?

– Я бы предпочла промолчать, но вы ведь пригласили меня не для обсуждения погоды и яркости вкуса чая. Переходите к делу, не хочу занимать ваше бесценное время. Я его не стою, – отвечаю, даря ей свою самую красивую и милую улыбку, отчего Клаудия поджимает губы.

– Что ж, вы правы. Нас волнует не только благополучие нашего народа, но и благополучие моего единственного сына.

А теперь станет очень горячо.

– У нас с вами похожие волнения, – замечаю я.

– К сожалению, смею с вами не согласиться, леди Реджина. С вашим появлением Фердинанд стал… неуправляем. Чаще стал огрызаться и вести себя самым неподобающим образом. Он мало времени уделяет политическим вопросам, а больше стремится остаться наедине с вами. И, конечно, я не могу не взять во внимание то, что произошло вчера. Вы в курсе этого, леди Реджина?

– Да. Дин решил отказаться от трона и уехать со мной в Америку, хотя я его не приглашала.

– Не всегда нужно высказывать словами свои желания, леди Реджина. Порой достаточно поощрения в прикосновениях, встречах и эмоциональной привязанности. Фердинанд очень чувствительный мальчик и может попасть под дурное влияние.

– Боюсь, вы кое-что упустили. Дин уже не мальчик, а мужчина. Ему завтра исполняется тридцать, и он имеет право на своё мнение и свои слабости. А что касается поощрений, то зачастую мужчины не видят того, что лежит на поверхности, принимая это за положительные ответы и поощрения. Увы, это и произошло. Если вы пригласили меня для того, чтобы получить от меня информацию о наших отношениях, то снова разочарую вас. Мне нечего вам сказать. И я убедительно прошу вас принять во внимание то, что к Дину следует относиться не как к беззубому малышу, а как к сильному и уверенному в себе будущему правителю.

– Вы желаете научить меня, как воспитывать своего сына, леди Реджина? – В голосе Клаудии проскакивают ледяные нотки.

– Не дай бог, Ваше Величество. Вы мать и лучше знаете, что хорошо для вашего сына.

– Это вы заметили верно, леди Реджина. И вы, к сожалению, в этот список не входите.

– Не волнуйтесь, я не расстроюсь. Я в курсе и не собираюсь занимать ваше место, но в один прекрасный день кто-то его непременно займёт. Вам придётся отпустить Дина.

– Мой сын всегда будет рядом со мной и продолжит поддерживать наши идеи и планы, которые мы с мужем наметили на ближайшее время. Фердинанд сделает так, как мы ему скажем. Я, признаться, очень рада, что вы всё понимаете и не встанете на нашем пути. Его будущая жена Энисса сумеет обуздать эмоциональную натуру сына и направить Фердинанда в верное русло на благо нашего процветания.

– То есть вы настолько не доверяете сыну, что готовы принижать его мужское достоинство, передавая Дина, как вещь, другой женщине?

– Леди Реджина, это личное, и вас не касается.

– Отчего же? Вы сами начали этот разговор, и я его лишь поддерживаю. Вы выставляете Дина, как мальчишку, и продолжаете поощрять его пожелания, а ему пора уже думать о своём возрасте и о том, чтобы стать самостоятельным человеком.

Клаудия едва держится, чтобы не нагрубить мне, но быстро берёт себя в руки и улыбается.

– Он всегда останется для меня ребёнком, как и вы для ваших родителей. Я уверена, что ваша мама…

– Моя мама мертва, – резко произношу. Стерва. Она, конечно же, знает об этом.

– Ох, прошу извинить меня и приношу вам свои искренние соболезнования. Значит, отец, он…

– Там же, где и мама. У меня только сестра.

– Как это грустно остаться абсолютно без родителей. Вас они не воспитывали?

– Меня воспитывали жизнь и моя сестра.

– Но она не смогла подарить вам материнскую заботу и любовь отца. Бедная девочка, вы были лишены таких важных моментов в жизни. Это ужасно.

Моё сердце сжимается от боли и печали. Она знает, куда бить. Хлестнула меня хорошо.

– Да, хотя я бы не назвала свою жизнь ужасной. Все умирают когда-то, и вы, к сожалению, тоже не сможете обойти это. Но я желаю вам долгих лет, конечно же, как и вашему мужу. Надеюсь, что Дин будет долгое время наслаждаться семейной идиллией, и в момент утраты рядом с ним будет женское плечо, на которое он склонит свою голову. В эту минуту сможет помочь лишь женщина, знающая, что такое терять близких. Нужны определённые слова, чтобы пережить горе. Я их так часто слышала, вы не представляете.

– Хватит о смерти. О плохом. О чёрном. Лучше говорить о приятном.

– Согласна.

– Фердинанд сегодня осчастливил нас, когда сообщил утром, что его вчерашнее поведение было лишь следствием алкогольного дурмана. Наш сын образумился и взялся за свои прямые обязанности. Хотя я бы советовала ему уделять больше времени именно делам страны и управлению, но он предпочёл, конечно же, женское общество. Мальчишка. Энисса всегда была ему близка. Они часто проводят время вместе и когда-нибудь составят идеальную пару. Вы так не считаете, леди Реджина?

– Да, вы правы. Леди Энисса потрясающая, и я очень восхищена ей, но… – делаю паузу и улыбаюсь. – Между ними нет страсти, нет химии, нет искр. Это больше похоже на договорённость.

– Договорённость и уважение – лучшее, на чём может строиться брак. Эмоции для короля запрещены. Страсть уходит с годами, химия портит авторитет, а искры могут сжечь всё дотла. Нужно строить фундамент, а он, Слава Всевышнему, у нас уже есть. Фердинанд предпочитает стабильность и уверенность в завтрашнем дне, да и чистоту крови.

– Фердинанд или вы, Ваше Величество? Я знаю Дина, и он точно имеет иные предпочтения.

– Он будет любить ту, кого посоветую ему я, как и мой муж. А вы… ребячество. Он ещё не повзрослел и…

– Простите? Не повзрослел? Эму завтра исполнится тридцать лет, и это вы называете не повзрослел? Извините, но здесь вам следует открыть глаза и позволить Дину самому принимать решения. Вы подавляете его, и вчерашний инцидент лишь доказательство моих слов. Он бежит от трона и коронации.

– Вы не смеете говорить мне такое, леди Реджина. Это наша страна и наша семья. Вы лишняя здесь, и я надеюсь, что в скором времени отправитесь домой. Я даже прощу вам вашу наглость и сниму все обвинения в шпионаже, ограблении и причинении ужасного вреда нашему народу. Я отпущу вас с миром, обменяв его на ваше согласие отказаться от моего сына.

Наконец-то. Клаудия вышла из себя и набралась смелости сказать это мне в лицо без лишнего королевского пафоса.

– На удивление, я именно этого и ждала от вас, Ваше Величество. Но я отказываюсь от вашего широкого жеста помощи нуждающимся, и сама буду выбирать, что делать дальше. Я не уеду, пока не найдутся грабители, и с меня не будут сняты все обвинения. А что касается Дина… вы никогда не слышали его. Вы…

– Вон, – шипит она, поднимаясь с места. Усмехаясь, откидываюсь на спинку кресла.

– Да что же это вы, Ваше Величество, неужели, злитесь? Не стоит. Я честна с вами. Именно этого вы и хотели.

– Леди Реджина, не вынуждайте меня вызывать охрану. Вы не имеете права здесь находиться, и мой сын, Слава Богу, образумился. Он считает вас неприемлемой девицей и потребовал, чтобы вас отсюда выслали. Я пыталась пойти вам на уступки, но вы этого не желаете. Значит, будете изгнаны с позором из нашей страны. Фердинанд никогда не женился бы на вас, вы для него просто развлечение, и такой женщине я не отдам управление моей страной. Вы непотребный товар, у которого вышел срок годности. Прошу пройти на утилизацию.

– Даже так? Откровенно и смехотворно, – ухмыляюсь и, выпрямляясь, поднимаюсь из кресла.

– Ваш вульгарный наряд. Ваше ужасающее поведение. Ваш род. Вы вся не подходите ни стране, ни моему сыну. И он принял верное решение. Он отвернулся от вас, и я рада этому.

– Королева опустилась до примитивных оскорблений внешности собеседника, это так низко. Я считала вас более умной женщиной. Увы, ошиблась. Но Дин живой человек, а не игрушка в ваших руках. Он имеет право сам решать за себя, а вы не даёте ему этого сделать, отталкивая от важных вещей. Из-за вас народ не примет его. И знаете, мне безумно жаль Дина. Здесь змеиное гнездо, в котором его постоянно кусают, как только он хочет возмутиться. Вы, как мать, превратили своего ребёнка в ничтожество для всех. С ним никто не считается. Никто его не слушает, потому что именно вы позволили Дину не брать на себя обязательства. Но это ваши грехи, и я не берусь их судить. Но в данный момент мне жаль человека, который был мне дорог, и которому я желаю добра. Мне жаль, что его здесь сожрут из-за ваших желаний и планов. Вы с ним обращаетесь, как с игрушкой, и не даёте ему управлять своей жизнью. И я думаю, что Дин мог бы стать другим, но с вами он никогда не будет королём, которого примет народ. Он его не знает. Вместо того чтобы устраивать балы и орать о своём богатстве, отправили бы его ближе к народу, который трудится для оплаты ваших нарядов и бриллиантов, показали бы им будущего короля, а Дин узнал бы, что такое настоящий труд. Надеюсь, что Дин очнётся не слишком поздно. Иначе ваша удавка его убьёт. Всего наилучшего, Ваше Величество. Прикажите меня казнить и подтвердите мои слова. Вы слабы и напуганы тем, что Дин начал превращаться в человека и делает ошибки, которые обязан был сделать давным-давно, как и отпустить подол вашей юбки. Вы душите его. Родного сына. Надеюсь, что когда-нибудь он будет нормально дышать. Благодарю за чай, он был превосходным, как и ваша компания, – быстро киваю ей и направляюсь к двери.

– Ты ничего не знаешь, девчонка, – шипение раздаётся в спину.

– И не хочу. Я сказала вам всё, что хотела.

– Он увлечён тобой и ничего вокруг не видит. Из-за тебя вчера я чуть не лишилась сына!

– Вы лишитесь его когда-нибудь. И не из-за меня, а из-за самой себя. Вы подавляете его, как и все остальные. Да, все смеются над ним. Вам это нравится? Мне – нет, – оборачиваясь, отвечаю ей.

– Над ним смеются из-за тебя. Он связался с тобой, и это смехотворно, унизительно для нас. Он принц, а ты никто! Ты ничтожество по сравнению с нами!

– Да, так и есть. В ваших глазах имеют вес только те, у кого есть связи, чтобы не дать вам лишиться всего этого. И вы, вероятно, забыли, что именно ваш муж пролил кровь, чтобы подарить вам всё это. Вы забыли, что такое горе и боль. Забыли, что такое анархия. Вы забыли, кем вы были до того, как на вашей голове появилась корона Альоры. Вы всё это забыли из-за власти и денег, роскоши и богатства. Вы уберегаете Дина от настоящей жизни. Вы развратили его. Не я, а вы. И если продолжите в том же духе, то Альора падёт. Всё это исчезнет, потому что именно вы не дали своему сыну жить и учиться принимать верные решения, важные даже не для него, а для большего. Для людей, чья кровь до сих пор хранится в недрах вашей земли. Сколько смертей, и всё без толку. Вы ничем не уступаете в своей жестокости Америке. Вы травите своих людей. Используете их, и бросаете пыль в глаза. Я уверена, что если заглянуть глубже и получше узнать вашу страну, то можно увидеть недовольство, бедность и нехватку обычных удобств. Именно эту проблему и должен решить Дин, но без вас. Вы сделали всё, что могли. Вам пора отойти и помогать сыну, а не приказывать ему. Именно так поступила бы мать.

– Да что ты знаешь о матерях? Ты сирота! И наша страна сильнее, чем любая другая благодаря мне и моему мужу! Мы боролись за счастье наших подданных…

– Подданных. Вот. Вы относитесь к людям, как к отребью. А благодаря этому отребью вы развратили себя.

– Закрой рот! Ты не смеешь меня учить! Ты, безродная девица, которой ничего не достанется, пока я жива! Мой сын никогда не будет твоим!

– Боже, мадам! Очнитесь. Речь идёт не о чувствах к Дину, а о его жизни. В данный момент я его враг, так что успокойтесь. Он ненавидит меня, потому что его заставили это сделать. И если ему так будет удобно, пусть. Я только хочу, чтобы он был мужчиной, а не тряпкой, каким сделали его все вы.

– Он будет счастлив без тебя. Ты забила его голову глупостями.

– Это сделали вы, а не я. Может быть, порой я не знаю чего-то и поступаю опрометчиво, но ни разу не отвернулась от Дина. А он позволял себе это много раз. В этом вы преуспели, вырастив эгоиста, и он ответит вам тем же. Позже. Вы увидите, какие плоды принесло это воспитание. Надеюсь, что вы сможете себя простить, как и он вас. Вы должны помочь ему, мадам. Помочь стать мудрым правителем и познакомить его с народом, а вы…

– Не тебе решать, что я должна делать! Я никому не позволю причинить ему вред. Рядом с ним охрана, и никто к нему близко не подойдёт. Никогда. Особенно такие, как ты, – с отвращением бросает мне в лицо Клаудия.

– То есть вы оберегаете Дина от людей? Боже мой, вы хотя бы понимаете, что делаете? Он не комнатное растение, он живое существо. Ему нужны люди. Ему нужен контраст. Ему нужны проблемы. Ему это всё необходимо. Вы не сможете прятать его всю жизнь. И что с ним будет, когда он останется один? Его убьют тогда, если этого не случится раньше. Дин не сможет защитить ни себя, ни страну из-за вас и вашей странной политики. Мадам, я прошу вас, можете выслать меня, да хоть отрубите мне, чёрт возьми, голову, но не забирайте у Дина настоящую жизнь! Она не такая сказочная, какой вы её себе представляете. Она сложна и для него, наверное, будет опасна. Но Дин обязан выжить и доказать всем, что достоин трона. Я прошу вас, мадам, дайте ему свободу.

– Я сама решу, что будет делать мой сын. А вы, американцы, слишком зациклены на свободе. Монархия – это управление и подчинение нам. Благодаря этому мы процветаем. И не тебе учить меня политике. Охрана!

– Мадам, прошу вас… вы убьёте его, – горько шепчу.

– Но зато он не сделает глупости, женившись на такой, как ты. Уж лучше мёртвый, чем выставит нашу семью и наш род на посмешище.

Мне словно дают пощёчину. Она этого не могла сказать… не могла.

– Мадемуазель, прошу покинуть покои. – Меня хватают за локоть и выталкивают в коридор.

Я не могу поверить.

– Следуйте за мной.

Это жестоко! Это отвратительно! Дин! Боже мой… в таких условиях, с такой матерью, с такими взглядами на жизнь он просто будет уничтожен, а ведь ещё есть и Дерик, который заберёт власть. Они не понимают, на что толкают Дина. Чёрт возьми, мне так больно за него. И теперь, понимая и зная о том, что ему просто не позволяют ничего, а побег для него и есть свобода, я корю себя за то, что сказала ему сегодня. Он всего лишь хотел выбраться из этих оков обязательств и протоколов. Жить, как нормальный человек. Жить…

Совершенно морально обессилив, падаю на кровать в своей спальне, не зная и не понимая, как помочь Дину. Я должна это сделать. Должна, пока меня не депортировали отсюда. Должна помешать им всем похоронить его заживо. Должна!