глава пятая

Глава 5

Тень короны и семейные тайны

— Мама надеется найти мне невесту, а я, как послушный сын, следую её советам, — Георгий едва заметно улыбнулся, глядя на то, как солнечные блики играют на лакированном корпусе гитары. — Хотя, признаться, мой список качеств для будущей супруги несколько отличается от матушкиного.

Принц Уэльский понимающе хмыкнул, поправляя трость. Его взгляд на мгновение стал затуманенным, словно он пролистывал страницы старого семейного альбома.

— Ваш брат Ники бывал у нас, — произнес Берти, и в его голосе проскользнула старческая грусть. — Он был очень дружен с моей Викторией. Признаюсь вам честно, Жорж, я даже начал надеяться на их союз. Это был бы идеальный мост между нашими странами. Но, увы, он выбрал немку.

Георгий промолчал, хотя в голове мгновенно всплыли кадры из будущего: холодная и замкнутая Аликс, её влияние на Ники, отчужденность петербургского света и, в конце концов, подвал дома Ипатьева. «Выбрал немку» — в устах Эдуарда, ненавидевшего своего племянника Вильгельма II, это звучало почти как приговор.

— Аликс — женщина исключительной преданности, — дипломатично ответил Георгий, чувствуя, как внутри него просыпается солдатская осторожность. — Но вы правы, дядя Берти. В политике личные пристрастия порой стоят империям слишком дорого. Немцы основательны, но их основательность порой превращается в стену, за которой не видно реальности.

Берти резко повернул голову к племяннику. Его выпуклые глаза сузились, изучая Георгия с новым интересом.

— Вы удивительно рассудительны для человека, который провел последние годы в кавказском уединении, — заметил принц. — Значит, вы понимаете, что мой племянник Вилли — этот самовлюбленный павлин в Берлине — только и ждет, когда наши страны окончательно поссорятся?

Георгий отложил гитару и подался вперед. Он знал, что Эдуард VII станет архитектором Антанты, союза, который попытается сдержать Германию.

— Я понимаю больше, чем кажется, — негромко произнес Георгий. — Я вижу, как на Востоке поднимается солнце Японии, и оно светит на британских верфях, где строятся их крейсера. И я вижу, как в Европе Вильгельм примеряет на себя доспехи Фридриха Великого. Нам нужно говорить не о невестах, дядя Берти. Нам нужно говорить о том, как сделать так, чтобы «вчерашний день» из моей песни не стал последним днем старой Европы.

Принц Уэльский долго молчал, постукивая пальцами по набалдашнику трости.

— Вы не эльф, Жорж, — наконец произнес Эдуард, и в его голосе не осталось и тени курортной расслабленности. — Вы — опасный человек. Минни и Ники даже не представляют, кто вернулся к ним с Кавказа.

— Вернулся тот, кто хочет, чтобы Россия и Британия нашли общий язык раньше, чем заговорят пушки, — заметил Георгий.

Берти тяжело поднялся со скамьи. — Приходите завтра ко мне на чай, племянник. В пять. В отель «Веймар».Вы же там проживаете,мне доложили. Без врачей и церемониймейстеров. Только вы и я. Мне кажется, нам есть что обсудить, кроме вашего чудесного выздоровления и песен .

Георгий встал и коротко поклонился. Он чувствовал, что эта случайная встреча на скалистом выступе над Мариенбадом может стать тем самым «черным ходом» в европейскую политику, который он так искал.

— Благодарю, дядя Берти.Я обязательно буду.

Принц двинулся по тропе, его охраник последовал за ним. А Георгий остался на скамье, глядя на игрушечный город внизу. Он понимал: игра только что вышла на мировой уровень. И теперь его противником была не только болезнь или маменькины альбомы с принцессами, но и вся инерция европейской истории, летящей в бездну.