3

Она не придет.

Вот точно не придет! Голову могу дать на отсечение, что не придет. И когда ты перестанешь верить девушкам, Женек?

Стоя на площадке прямо в центре городского парка, я в очередной раз разочарованно всмотрелся в толпу проходящих мимо людей. Стрелка на часах давно перешагнула цифру семь. Спустя минут пятнадцать я уже и не смотрел в телефон. Просто стоял на тот самом месте, где на меня запрыгнула мелкая фурия, и от злости сжимал кулаки, спрятанные в карманах куртки.

Сколько раз за свои двадцать два я обжигался на девушках? Три, четыре, шесть? Они сначала приманивали своей красотой, а затем динамили, как прыщавого подростка. И что во мне не так? Подтянутое тело, за это спасибо отцу, что гонял шесть лет в секцию спортивной гимнастики. Высокий рост, хорошее воспитание и красный диплом по робототехнике. Свой крохотный, но дышащий потенциалом стартап и такая же крохотная квартира. Но зато личная.

Видимо права была мама, когда говорила, что девушки любят ушами. А я был скорее хорошим слушателем, чем оратором. Да и вообще, пора уже переключаться и обращать внимание не на привлекательное личико, а нырять глубже в поисках ума в девичьих головах.

Вздох разочарования вылетел из груди, я взлохматил волосы на затылке и качнул головой. Включил телефон и затянувшееся мгновение гипнотизировал цифры: «19.52». Мда, уж, Жень. Настолько долго девушку ты еще не ждал. И что в ней привлекло?

Этот вопрос терзал меня целый день. Красивая? Очень. Дерзкая, хоть и стеснительная. И даже не тот факт, что она была отчего-то полностью голой под плащом, заставил меня пригласить ее на свидание. Вовсе нет. Может быть, забавный нос и умеющие краснеть кончики ушей?

Вспомнив, я улыбнулся. Теперь констатация того, что Женька меня продинамила, была уже не такой уж и удручающей. Кое-что все же было и мне в радость, помимо ощущения теплого мягкого тела под ладонью. Я ее поцеловал. А целовалась она отлично.

Забросив телефон в карман куртки, я еще раз пробежался взглядом по гуляющим между деревьев парочкам, вздохнул и сделал первый шаг. На втором замер, потому что вчерашняя история повторилась. На меня неслась фурия. Правда, на этот раз она была не разъяренной, а скорее взволнованной, с раскрасневшимися от бега щеками и распахнутой курткой.

— Прости! — она крикнула, еще не успев добежать. — Там бабушка… я ее через дорогу… пакеты… а она биться начала. И я…

Женька остановилась, согнулась и уперлась ладонями в колени. Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить сорвавшееся дыхание.

— Признаюсь, понял только то, что ты не хочешь, чтобы я уходил, — я улыбнулся, а кроха выпрямилась.

— Привет. И прости, что опоздала. Я не специально, — она оттянула рукав куртки, взглянула на часы и большие глаза стали просто огромными. — Ой, мамочки! Я на целый час опоздала. А ты… — подняла голову и прищурилась, — ты точно маньяк! Какой парень будет ждать девушку больше часа?

— Эй, полегче. Здесь вообще-тоя́пострадавшая сторона.

— Ладно, извини, — Женька сдалась и выдохнула. Ее острые плечи опустились, а руки наоборот взлетели. — У меня, наверное, на голове самое настоящее воронье гнездо, да?

Я не удержался, протянул руку и взлохматил ее макушку. Как и думал, еж фыркнул и надулся.

— Ты прекрасно выглядишь, Жень. И, надеюсь, на этот раз надела что-нибудь под куртку, иначе через пару часов околеешь.

— Надела. И ты меня должен вернуть в полночь.

— Комендантский час?

— Нет, общежитие закрывается в двенадцать. Ночевать на улице сегодня я не планировала, так что пообещайте, Евгений, что будете следить за временем.

Она нравилась мне все больше и больше. Забавная, моментами серьезная и в тоже время смешная. Такая настоящая что ли. Без всех этих притворств и желания показаться лучше. Нет, Женька не стеснялась никого и ничего. Ее рот буквально не закрывался, и на каждый вопрос она находила аргументы.

— Ладно. Тогда безотлагательно предлагаю начать наше свидание.

Я протянул раскрытую ладонь, а кроха на мгновение застыла, глядя на нее. Подумала о чем-то и аккуратно коснулась своими пальчиками моих.

— Признаюсь честно, выбор места для свидания меня не очень обрадовал. Вернее, я совсем не представлял, что можно делать здесь, в парке, кроме как пить теплый чай и гулять по дорожкам. Теплоход перестал возить людей из-за окончания сезона, а прогулкой тебя вряд ли удивить, — крепко сжимая Женькину ладонь в своей, я уверенно повел ее по усыпанной листьями дорожке. — Но потом я вспомнил, как в детстве приходил сюда с родителями каждую осень и в честь начала учебного года мы катались на аттракционах.

— Детские карусели?

— Именно. Колесо обозрения, гонки и все такое. Ты против?

— Вовсе нет, — Женька закачала головой. — Давно не тратила свое время на это.

— Сказала так, словно я предложил тебе мадагаскарского таракана на завтрак, — я усмехнулся, когда худую фигуру рядом аж передернуло. — Не любишь зверушек?

— Во-первых, таракан не зверушка, а насекомое. А во-вторых, кто их любит?

— Ты права, даже спорить не буду.

Пока разговаривали подошли к кассе. Очереди не было, видимо желающих заморозить носы на ветру не нашлось. Кроме нас.

— Итак, на чем бы ты хотела покататься?

Я указал на стенд со списком всех аттракционов и Женька сосредоточенно, придирчиво и через чур серьезно начала его изучать. Ее курносый нос двигался со стороны в сторону, и я залип, глядя на него. Очнулся, когда почувствовал прожигающий взгляд кассира на своей щеке.

— Раз девушка сомневается, решение примет мужчина, — склонился к окошку. — Доброго дня, нам, пожалуйста, безлимитный билет на все аттракционы. У вас есть такие? — женщина кивнула и я полез за кошельком. Но не успел, за рукав сильно потянули.

— Ты с ума сошел? Он же стоит целое состояние и рассчитан, скорее всего, на семьи с детьми, которые проводят в парке весь день. А мы здесь на пару часов всего.

— Жень, — я развернулся, взял ее за руки и заглянул в самую глубину широко раскрытых глаз, — если у нас будет такой билет и тебе не придется выбирать, а просто идти туда, куда захочется, ты будешь рада? — она задумалась на несколько секунд и кивнула. Я улыбнулся. — Вот и отлично. Позволь мне порадовать тебя.

Время пробежало совсем незаметно.

Я и оглянуться не успел, как город окутали сумерки, и в парке зажгли фонари. Разноцветные лампочки на незаметных нитях, что свисали с деревьев, и радужные гирлянды, облепившие металлические направляющие аттракционов, приковывали взгляд и заставляли улыбаться.

Что Женька и делала, не переставая. Она радовалась, как ребенок впервые увидевший мороженное. Смеялась и визжала, когда было страшно, повторяя, что «сдерживая эмоции внутри, невозможно насладиться моментом полностью». А я наслаждался каждой минутой, проведенной вместе и печалился, что вечер давно закончился. Наступала ночь.

— Жень, они закроются скоро. Предлагаю напоследок посмотреть на вечерний город с высоты колеса обозрения. Ты как?

Она чуть в ладоши не захлопала.

— Обожаю. А кабинку открытую возьмем?

Она уже замерзла. Я видел это по румяным щекам и по тому, как время от времени она потирала ладони друг о друга. Курносый нос тоже покраснел, и даже периодическое ныряние в повязанный на шее шарф уже не помогало. Я бы и не предложил это колесо, если бы не видел, каким огнем пылали ее глаза, когда она смотрела на него высоко запрокинув голову.

— Для открытой уже слишком поздно и холодно. В следующий раз обязательно, — я показал билет женщине у входа и мягко подтолкнул Женьку в спину. Нам открыли дверь, и мы зашли внутрь кабинки. — Здесь тоже будет классно, вот увидишь.

Каждая отдельная кабинка на огромном колесе обозрения была задекорирована небольшими круглыми лампочками, которые горели разными цветами. Из-за них внутри все казалось нереальным. Свет ложился на длинные Женькины волосы и делал их то огненно-рыжими, то придавал ей игривости и сумасшествия, отливая розовым. Забавный нос и румяные щеки вспыхивали и бледнели, стоило только бликам искусственного света упасть на нежную кожу.

Сидя на крохотной, но довольно уютной скамейке кабинки, я завис, глядя на нее. Поплыл, как дурак, ощущая внутри грудной клетки неугомонные удары заведенного сердца. Улыбнулся, вытер ладонями лицо и чуть тряхнул головой, чтоб уж совсем придурком не показаться.

Но Женька за прошедшие три минуты с момента начала движения колеса даже внимания на меня не обратила. Широко распахнув глаза, она неотрывно смотрела на вечерний город с высоты птичьего полета. Хлопала своими длинными ресницами, перестав дышать. Она буквально прилипла к окну, и мне вдруг стало не по себе.

— Жень, — она впервые перевела на меня счастливый взгляд, — а ты на колесе обозрения, когда в последний раз каталась? — отвела уже потухший.

— Давно. Лет в пять… наверное, — убрала за ухо прядь густых волос, вздохнула тихо и продолжила. — Родители считали, что все это блажь. Не более. Есть вещи поважнее. Школа, оценки, воспитание. Чтобы вырастить ребенка, нужны деньги и тратить их необходимо разумно. Одежда, обувь, продукты… А все остальное не поможет человеку стать воспитанным, умным и самодостаточным.

Я потер лоб, пытаясь разгладить залегшую между бровей складку.

— Училась ты, я так понимаю, на отлично. А радовали тебя чем? За оценку хорошую, например?

— Что ты, — Женька натянуто улыбнулась, но ответила вполне спокойно. — За оценки не хвалят. Это моя личная ответственность, — на очень короткое мгновение она все же задумалась, и в красивых глазах мелькнула грусть, но быстро взяла себя в руки. Улыбнулась уже привычнее для меня. Искренне. — Мне мороженное покупали. И это был праздник. Вернее, это преподносилось так. Ну, я и привыкла. Ребенку что угодно можно в голову вложить. Но ты мне мороженное не покупай, пожалуйста. Я его больше не люблю.

Я медленно выдохнул. Придвинулся к ней ближе.

— А чем тебя можно порадовать?

Кроха посмотрела на меня и с придыханием ответила, кивнув в сторону окна.

— Вот этим.

Город действительно был прекрасен. Сотни, тысячи светящихся окон, огни и свет от фар проезжающих по улицам машин делали его похожим на удивительный космический корабль, вот-вот рискующий сорваться и улететь в космос.

Мы добрались на самую высокую точку и начали медленно спускаться вниз, когда в кабинке внезапно что-то крякнуло, щелкнуло, заскрежетало, и она застыла. Дернулась через секунду, еще раз и замерла. Словно на тормоза нажала. Уверенно так и безальтернативно.

— Спокойно.

Я поднялся на ноги и выставил руку, видя, что Женька испугалась. Посмотрел вниз, надеясь хоть что-то заметить в сумерках и на высоте тридцати пяти метров. Естественно, кроме разноцветного света лампочек, ранящих радужку, ничего рассмотреть не удалось.

— Радует, как минимум то, что мы все еще висим на полном комплекте направляющих, — обернулся и мысленно послал себя ко всем чертям. Кроха мгновенное побледнела. — Эй, Женька, ты чего? — присел рядом и обнял ее за плечи. — Все будет хорошо. Контролер видела нас, да и не остановила бы она колесо с людьми внутри. Что-то сломалось. Но я уверен, скоро все починят, и мы спустимся. Живыми и здоровыми.

На последних словах еще оставшаяся кровь в ее теле, казалось, схлынула вовсе. Я снова чертыхнулся.

— Зато какое приключение, да? — мое настроение ей не понравилось и испуганный взгляд проник под кожу. Я прижал Женьку к себе и оставил легкий поцелуй на макушке. — Не бойся, Кроха, я с тобой. Все будет хорошо.

— Меня Ксеня просила рассказать подробности нашего свидания, — Женька тихо шмыгнула носом, но не заплакала. — Она намекала на пошлости всякие… Ну, как ты целуешься и все такое. Я ей ответила, что не расскажу. А такое получается расскажу. Точно расскажу.

Я улыбнулся.

— Значит, ты своей подружке обо мне проболталась?

— Нет, конечно. Она просто профессионально умеет доставать информацию, — Женька поерзала в объятиях и снова притихла.

— Ну, раз такое дело, я хочу знать ответ на вопрос прежде, чем ты его расскажешь подружке. Чтоб понимать, по какой причине будут гореть уши.

Кроха высунула нос из-под моей ключицы и нахмурилась.

— Какой вопрос?

— Как я целуюсь.

Женька фыркнула, толкнула меня в ребра, а я рассмеялся. Прижал ее, копошащуюся, еще сильнее и, склонив голову, втянул носом запах волос.

— Жень, а номером телефона поделишься? Хочу еще раз с тобой увидеться.

— Для этого не обязательно оставлять номер, — улыбнулась мелочь.

— Может быть, я хочу не только тебя увидеть, но и услышать твой голос перед сном. Или, на крайний случай, «Спокойной ночи» пожелать в мессенджере.

— Раз спокойной ночи пожелать, тогда оставлю, — она ввела цифры на протянутом телефоне, и я сразу же сделал дозвон. Не обманула. Через мгновение из ее сумочки зазвучала мелодия.

Очень быстро начало холодать. Мы просидели, запертые в небольшой кабинке на высоте тридцати пяти метров минут пятнадцать, когда тревога незаметно протянула свои липкие щупальца даже ко мне. Кроха молчала, но я чувствовал — нервничала.

— Ты мне еще не рассказала, почему опоздала сегодня? Поделишься этой грустной историей?

— Она не грустная. Дурацкая на самом деле.

Я откинулся на спинку скамейки и потянул на себя Женьку. Повернувшись боком, она обняла меня за талию. Щекой прижалась к груди.

— Я как раз вышла из метро и почти подходила в центральным воротам парка. Остановилась на пешеходном переходе. Людей почти не было, только бабуля с громадными пакетами. Светофор уже отсчитывал последние секунды, когда я увидела, что бабуля склоняется и, кряхтя, поднимает свои тяжелые пакеты. Ну, я и решила помочь, — интуитивно я уже догадывался, каким будет конец истории. Улыбался, но слушал. — Подошла, аккуратно предложила помощь и она согласилась. Островка безопасности на дороге не было, и я решила, что возьму сразу два пакета, чтобы бабушка успела перейти дорогу. Стартанула, вернее на два-три шага всего обогнала ее, как бабуля начала кричать. Громко так, истошно прям: «Помогите, люди добрые! Воруют средь бела дня. Остановите ее кто-нибудь! У меня пенсия вся на продукты ушла! »… И все в таком духе.

Я проглотил смех и кашлянул, чтоб прочистить горло, сдержать эмоции и не обидеть Женьку.

— А я же не воровала ничего. Остановилась конечно и пакеты обратно отдала. Только она меня за рукав схватила и не отпускала. А вокруг уже и люди собрались и, как специально, полицейские шли навстречу, — Женька вздохнула. — Пока объясняла им все бабуля, кстати, растворилась в толпе.

Я тихо рассмеялся, а вспомнив вчерашнее дефиле в почти что неглиже, стало еще смешнее.

— Ты самое настоящее горе луковое, Женька.

Сказал, совсем не намереваясь обидеть, но кроха вдруг отстранилась и вскочила на ноги. Шагнула в одну сторону, затем в другую. Посмотрела в окно, буквально прилипнув к стеклу, но ничего не увидела. Только кабинка качнулась.

— Не называй меня так, пожалуйста. Я, может быть, и попадаю в странные и смешные ситуации, но так не нужно, — мой пристальный взгляд она не смогла выдержать. Отвернулась и снова закружилась по замкнутому пространству. — Меня так в школе называли и теперь в университете. А я ведь не по глупости попадаю в разные истории. Я умная. А люди вокруг не очень, — она подышала на стекло и, когда то запотело, нарисовала пальцем сердце. — И часто злые и жестокие.

Женька резко вскинула ладонь и вытерла рисунок, приложилась к окну и снова попыталась что-то рассмотреть. Замычала, подняв к потолку глаза, и подошла к другому окну. Кабинка снова закачалась.

— А вчера? Почему ты го?..

Договорить не удалось. Колесо снова закряхтело, замычало, дернулось несколько раз и пришло в движение. Женька радостно взвизгнула.

Мы начали спускаться.

Даже с учетом того, что расставаться с Женькой я не хотел, но, как и она, был рад, когда колесо остановилось, двери открылись, и мы оказались на свободе. Кроха подняла голову вверх, прикрыла веки и сделала глубокий вдох. А затем медленно развернулась, посмотрела на контролера, а от яркой вспышки в ее глазах даже меня обожгло.

— Почему вы не предупреждаете, что ваше колесо небезопасно? Могло ведь все, что угодно случится. А если бы мы сорвались?

И если Женька была пусть и серьезна, но сдержанна, то женщина, выбежавшая со своего места, очень зла.

— Вы что там устроили, милочка? Зачем раскачивали кабинку? Я все видела. Всеее! Грешники! — она прищурилась, тыча пальцем в Женьку. — Сломали мне аппарат. Я милицию уже вызвала. Еще и за ущерб заплатите штраф.

— Какой штраф, вы, о чем? Это мы там сидели запертые на высоте. Пусть не по вашей вине, но по вине парка точно.

Женщина начала еще больше возмущаться, а Женька поникла. Обернулась и растерянно посмотрела на меня.

— Кабинка качнулась всего несколько раз и уже после остановки колеса, — я взял ее за руку и провел большим пальцем по нежной коже запястья. — Не нужно так разговаривать с девушкой.

— А вы мне не указывайте, с кем и как разговаривать! — женщина взвизгнула. — Вон! Полицейские сейчас во всем разберутся. А в управление парка я уже позвонила, так и знайте.

Я поверить не мог, что этот абсурд происходит на самом деле. А Женька, кажется, верила. Вздохнула грустно, и мы оба развернулись в сторону, что указала контролер. А оттуда действительно, действительно, шла дежурная группа полицейских.

— Какого?.. — вырвалось случайно.

— Я говорила, что попадаю в дурацкие истории. Держись от меня подальше, Жень.

Кроха спрятала нос в воротнике куртки, холодные ладошки в карманах и, ступив на несколько шагов вперед, уперлась спиной в фонарный столб, смиренно ожидая полицейских. Глупая, глупая Женька.

— А я люблю дурацкие истории, Крох, — шепнул ей на ухо, когда неслышно подошел ближе. По открытой коже побежала толпа мурашек. Женька обернулась, мгновение изучала мое лицо, а затем улыбнулась.

— Снова вы, девушка? — один из представителей закона, когда они подошли, усмехнулся, посмотрев на Кроху.

— И на этот раз я тоже не виновата, — она нахмурилась, но было видно, что улыбка пыталась пробиться сквозь сомкнутые пышные губы.

Убедить полицейских, что пострадавшие на самом деле мы и далеко не преступники, заняло около получаса. Контролер еще пыталась что-то доказать, но ее попытки перевесил здравый смысл. Мы разошлись, но прежде с Женьки взяли слово больше сегодня не попадать в глупые ситуации.

Когда вышли из парка, она вдруг испуганно полезла в сумочку за телефоном.

— Божечки, я же опаздываю, — охнула, едва взглянув на экран. — Спасибо тебе большое, Жень, за такой классный вечер. Мне понравилось. Правда-правда.

Подпрыгнула, чмокнула меня в щеку и, махнув рукой, скрылась в подземном переходе. Я даже моргнуть не успел, как ее и след простыл. Вздохнул, вытер ладонями лицо и усмехнулся. Вечер на самом деле получился отличным. Удивительным, я бы даже сказал.

Спустя тридцать минут, когда я уже вышел из такси и открыл дверь в подъезд, мой телефон ожил. Нахмурившись, мгновение смотрел на экран, а затем смахнул вверх, чтобы принять звонок.

— Можешь называть меня, как хочешь. Даже горем луковым… Но я опоздала в общежитие, Жень.