4

Ни разу в жизни я и предположить не могла, что однажды осмелюсь позвонить почти незнакомому парню с просьбой остаться у него на ночь!

Ни разу в жизни. До этого дня.

Сидя в машине такси и сжимая в руках телефон, я чувствовала жар горящих от стыда щек. На сто процентов была уверена, что и уши такого же насыщенного красного цвета, что и толстовка Женьки, в которой он стоял у подъезда со спрятанными в карманах руками. Даже в темноте ночи, при слабом свете фонаря, я видела, что он улыбался, склонив голову к плечу. А мне хотелось провалиться сквозь пол машины, пробить асфальт и нырнуть в клоаку канализационных тоннелей.

Стоило только выйти из подземного перехода метро, я не просто шла по направлению к общежитию быстрым шагом, понимая, что опаздываю. Нет, я неслась, словно укушенный в мягкое место сайгак, разрывая легкие от неконтролируемого объема кислорода, попадающего во внутрь.

В перерывах между вдохами молилась, чтобы на вахте общежития дежурила любимая Мариночка Ивановна, но только не Стервелла Викторовна. Так ее называла Ксеня, с чем я, по правде говоря, была согласна. Времени взглянуть на наручные часы и уж тем более достать из сумочки телефон не было. Я надеялась лишь на то, что кто-то там сверху сжалится, наконец, надо мной, и сегодняшний день завершится без происшествий. Но, видимо, я очень сильно нагрешила в прошлых жизнях, потому что, подбежав к общежитию, по ту сторону стеклянной двери, я увидела улыбающуюся Стервеллу Викторовну. Медленно выдохнув, собрала все оставшиеся силы и улыбнулась ей в ответ. Постучала аккуратно в дверь, и та открылась.

— Добрый вечер, — улыбка стала шире.

— Уже ночь.

— Верно и я прошу прощения за опоздание. Могли бы вы впустить меня в общежитие?

— С какой стати, дорогая? Правила ты знаешь, а еще то, что вот эти самые двери закрываются ровно в полночь.

Все также сохраняя на лице улыбку, я отодвинула край куртки и взглянула на часы. Только удержать на месте глаза не удалось. Они расширились, а из груди вырвался вздох. Цифры на часах показывали «00.03». И если учесть, что на улыбки и разговор у нас ушла минимум минута, мое опоздание составило всего две минуты. Две!

— Простите еще раз. Я не специально. И очень жаль, что так получилось. Я впервые в такой ситуации и… мне не где ночевать, Светлана Викторовна. У меня же в городе никого. Пустите, пожалуйста.

Вторым в списке, что я больше всего ненавидела в жизни после лицемерия, было рассказывать о своих проблемах для получения выгоды. Но, стоя у стеклянной двери, я четко понимала — это последний шанс.

Стервелла Викторовна мазнула по мне презрительным взглядом, ощупав с головы до ног, усмехнулась и прищурилась.

— Предлагаю, вернуться туда, где ты задержалась, дорогая. Приличные девушки до полуночи, не шля… кхм, не гуляют, а учатся или готовятся ко сну. А то и вовсе спят. Поэтому всего хорошего.

Двери захлопнулись перед самым носом, и я даже моргнуть не успела. Не поверив, нажала на ручку, но та не поддалась. И в тот самым момент суровая реальность опустилась на плечи.

Мне не где было ночевать. Буквально. Единственный доступный вариант — зал ожидания на вокзале. Достаточной суммы денег для того, чтобы снять хостел с собой тоже не было. Идея позвонить Ксене и попросить одолжить немного, отпала сразу, как только мелькнула в мозгу. Она так же, как и я, жила на стипендию, которая будет лишь через два дня.

Я спустилась с крыльца и села на скамейку у общежития. Откинулась на спинку и, запрокинув голову, закрыла глаза.

Ну как же так? Сперва бабушка с полицейскими, затем сумасшедшая контролерша с теми же полицейскими, а теперь маячившая перед носом возможность заночевать на улице. Я спрятала руки в карманах куртки, нос в воротнике и глубоко вздохнула. А ведь свидание могло закончиться совсем по-другому.

Свидание… Женька… телефон…

Мы обменялись номерами, и он упомянул, что живет один. В квартире. В своей собственной квартире.

Нет, нет, нет. Выход из ситуации ровным пазлом уже сложился в голове, но я упорно качала головой. Ну нет, ну пожалуйста! Не может все быть именно так.

Подул ветер, я сильнее зарылась носом в воротник куртки. Через секунду услышала недовольное урчание полуголодного желудка. А из-за угла вышла компания весело и громко разговаривающих парней. Кроме голода и холода тело окутала липкая паутина страха. Вот черт…

Я достала телефон, открыла вкладку с контактами и, сглотнув, нажала на вызов.

— Да, — приятный, чуть охрипший голос раздразнил барабанные перепонки.

— Можешь называть меня, как хочешь. Даже горем луковым… — я запнулась и густо краснея, шепнула. — Но я опоздала в общежитие, Жень.

Машина такси остановилась, я забрала сумочку и на негнущихся ногах подошла к подъезду. Женька спрятал в карман толстовки телефон, по которому отслеживал мой путь — как только я села в машину, он буквально приказал назвать ему номера такси и сбросить геолокацию — и подняв руку, нежно щелкнул меня по носу. Тепло улыбнулся и взлохматил волосы на макушке.

— У тебя и правда кончики ушей краснеют, — я зарделась еще сильнее, а он открыл дверь и подтолкнул меня в спину. — Пойдем домой, горе мое луковое.