5

Кто-то словно щелкнул по выключателю, и картинка мира изменилась.

Женька стояла в небольшой прихожей и комкала в руках кончики шарфа. Рассматривала носы своих ботинок и молчала. В абсолютной тишине мы поднялись на лифте на нужный этаж, я открыл дверь и пустил Кроху в темную квартиру. Правда здесь, как и у подъезда, пришлось ее слегка подтолкнуть, чтоб придать смелости и ускорения. Но, видимо, и одно, и второе мирно спали, а двигалась Женька лишь по инерции. Переступила порог и застыла в нерешимости. На звук провернувшегося замка вздрогнула и скосила взгляд.

Молчание затянулось.

— Мы ночевать здесь будем? — я склонился и шепнул ей на ухо. Только после этого Принцесса Несмеяна ожила: фыркнула и засопела, как раздраженный хомяк.

— Не хотелось бы.

— Правильно. У меня тоже нет желания ютиться вдвоем на коврике, когда в комнате есть просторный диван, — девичьи щеки мгновенно вспыхнули и я улыбнулся. Чуть качнул головой и указал рукой в сторону ванной. — Справа туалет, рядом дверь в ванную. Кухня прямо, комната по коридору налево. Квартира у меня небольшая, думаю, не заблудишься.

— Спасибо, — Женька стянула с плеч куртку и вложила ее в протянутую руку.

— Чистые полотенца на полке. Бери все, что потребуется, не стесняйся, — я нахмурился, вспоминая, где лежит запасное одеяло, и почесал затылок. — Ой, прости, ты, скорее всего, голодная?

На вопрос Женька отреагировала мгновенно. Вскинула голову и отчаянно ею закачала.

— Нет. Нет, все в порядке. Я вовсе не голодна, — но громче ее голоса был желудок, который протяжно заурчал. Голубые глаза стали просто огромными, а кончики ушей запылали алым.

Я усмехнулся.

— Понял. Сейчас что-нибудь придумаю. А ты располагайся пока.

— Жень, — я уже шагнул в сторону кухни, когда Кроха меня позвала. — А можно одолжить твою зарядку? У меня телефон разрядился совсем.

— Конечно. В комнате на комоде. Рядом розетка. Справишься? — она кивнула, а я улыбнулся. — Вот и отлично. Встретимся на кухне.

Большим плюсом, который перекрывал мои минусы, было то, что я любил, а главное, умел готовить. И холодильник я открывал смело, потому что знал: типичная холостяцкая квартира, где на кухонных полках мышь повесилась, точно отличается от моей. Девчонку накормить я сумею, тем более такого воробья, как Женька.

Итак, лазанью отодвинул в сторону: слишком плотно и калорийно для первого часа ночи. Творог тоже мимо: лучше на завтрак сырники сделаю. А вот бутерброды, пусть и выглядят они слишком банально, идея отличная.

Вынул ветчину, сыр, немного зелени и помидоры. Из хлебницы — свежую чиабату. Разрезал, смазал половинки соусом, сверху уложил начинку и закрыл. Сковороду с грилем решил не доставать — времени нет, а Женька голодная. Потянулся к ножу, чтобы разрезать чиабату и застыл, непонимающе хлопая глазами.

За доли секунды произошло несколько вещей. Из комнаты послышался девичий визг, что-то треснуло, щелкнуло и бахнуло, а затем в квартире выключился свет. Я отложил нож подальше к стене, чтоб тот не упал, в темноте обернулся, шаря руками вокруг себя и понял, что ошибся. Света не было во всем доме.

— Же-е-ень… — тишина пугала. Я аккуратно шагнул к двери и прислушался. — Женька, ты в порядке? — сделал еще один шаг и споткнулся.

Кроха сидела на полу у стены, возле той самой розетки, в которую, видимо, и хотела подключить телефон. Обняв себя за колени, она спрятала в них лицо, молчала и не шевелилась.

— Женька, — я присел рядом, провел рукой по темной макушке и потянул ее за подбородок. По бледным щекам катились слезы. — Током ударило? — она качнула головой. — Испугалась? — снова качнула. — А что тогда?

— Я не специально…

— Я знаю, — резко выдохнув, притянул ее к себе, прижал и уткнулся щекой в макушку. Отстранил, когда она немного успокоилась. — Все в порядке, не волнуйся. Главное, скажи, тебя не ударило током?

Она вытерла щеки и посмотрела на стену.

— Нет. Немного в запястье кольнуло, но я успела руку отдернуть. Что я наделала?

— То, в чем уверен на сто процентов — вынесла свет во всем доме. А остальное сейчас проверим, — я достал из кармана телефон и включил фонарик. — Так, по черному обгоревшему пятну на стене могу точно сказать, что что-то ты все же сделала. Не страшно, разберемся.

— Я вилку пыталась в розетку вставить, но она почему-то не влезала. Я чуть надавила и… теперь вот это.

— А переходник зачем сняла? — было вовсе не до смеха, но я отчего-то улыбнулся. Эта мелкая ходячая катастрофа действительно была катастрофой. — Ладно, поднимайся. Перекусить и в темноте можно.

Женька шмыгнула носом и медленно двинулась на кухню. Мы уже успели привыкнуть к темноте и смогли беспроблемно добраться к цели: Кроха опуститься на стул, я — к кухонной столешнице.

— Знаешь, у меня идея есть. Подожди минуту и желательно не дергайся, ладно?

Аккуратно двигаясь вдоль стен, я снова вернулся в комнату. На книжной полке нащупал несколько свеч. Откуда они появились в моей квартире, уже и не вспомнить, да и не пользовался я ими. Но, видимо, сегодня настал их звездный час. На обратном пути выскочил в коридор и проверил рубильники.

Вернулся, зажег свечи, и от теплого рассеянного танцующего огня на кухне мгновенно стало уютнее.

— Прости, чаем угостить не могу. Чайник у меня электрический. Но накормить сумею, — я поставил перед Женькой тарелку с чиабатой и опустился на стул рядом. — Не бойся, еда вполне съедобная, — усмехнулся, а Женька снова покраснела. Даже в плохом освещении были видны яркие пятна румянца на ее шее.

— Я ничего такого не думала. Просто… — она замялась на секунду и громко выдохнула. — Стыдно мне одной кушать.

— Тоже мне, проблему нашла, — улыбка растянула мои губы. Какая же она забавная все-таки. — Эта половина твоя, вот это моя.

Я достал еще одну тарелку, переложил на нее кусок чиабаты и, схватив двумя руками, откусил хлеб. Начинки было много, прошлось перехватить поудобнее. Пока я успокаивал Женьку, соус успел пропитать мягкий хлеб и проникнуть сквозь все слои начинки. Получилось действительно вкусно.

Кроха взглянула на меня из-под опущенных ресниц, поднесла чиабату ближе, как показалось ей, незаметно понюхала, чем вызвала очередную улыбку на моих губах, и откусила большой кусок. Прожевала и блаженно закрыла глаза. В тишине кухни я услышал ее тихое протяжное мычание.

— Извини. Просто это очень вкусно.

— Спасибо. Не скрою, мне приятно.

Мы ели молча, но это не напрягало. Наоборот, мне было комфортно сидеть рядом с Женькой. Смотреть на нее и слушать размеренное дыхание. Любоваться пышными ресницами, которые отбрасывали забавные тени на бледное лицо, подсвеченные огнем свеч. Улыбаться, глядя на то, как смешно она дергает носом после каждого нового укуса. Женька была красивой и до приторности на губах милой.

Я вспомнил наш поцелуй, взгляд непроизвольно скользнул вниз на ее губы, и Кроха заметила. Сглотнула и облизала кончиком языка измазанный соусом рот. Вот черт! Сделала только хуже. Я аж закашлялся.

— Короткое замыкание не просто пробки выбило, я проверил. В домовом чате такие же совы, как и мы с тобой, уже написали, что вызвали «аварийку», но, когда они приедут — большой вопрос.

Женька отложила оставшийся кусок чиабаты, промокнула рот салфеткой, руки уложила на стол, сцепив пальцы замком. На них опустила взгляд.

И именно в тот самый момент мне и показалось, что кто-то словно щелкнул по выключателю, и картинка мира изменилась.

Та Женька, что набросилась на меня в парке, что так искренне радовалась колесу обозрения и смело отвечала на вопросы, исчезла. В подъезд зашла уже совсем другая девушка, а я только сейчас это понял. Ее милую дерзость смыло волной, и теперь Кроха смиренно сидела на берегу, опустив плечи и сдерживая набежавшие на глаза слезы.

— Жень… — я позвал, но она не дернулась. На пальцы упала первая капля. — Ты что, плакать вздумала?

Она по-детски шмыгнула носом и кивнула. По щекам снова скользнула слеза. Я подорвался, шагнул ближе и опустился перед ней на корточки. Заставил развернуться и поймал ее взгляд. Протянул руки, тыльной стороной ладони вытер влагу. Пробежался глазами по опухшим прикушенным губам и красному носу, убрал упавшие на лицо волосы и тихо вздохнул.

— И куда делась моя смелая похитительница поцелуев?

— Я его не похищала. Я спросила разрешения, — она шепнула.

— Уверена? Я помню только сильный удар о грудь и теплое тело под плащом. Вопроса не помню.

— Жень… — она смутилась, сложив брови домиком. Я рассмеялся.

— Нет, правда. Ты чего плачешь?

— Я тебе чуть квартиру не сожгла. А в парке нас в участок забрать хотели. Вчера так вообще… ты меня голой видел.

Я понимал, почему Женьке было тяжело говорить. Скорее всего, еще и стыдно, жар горящих щек я ощущал своей ладонью. Но мне, глядя на слезы, хотелось не отругать, а наоборот, придвинуть хрупкое тело к себе и сжать так сильно, чтобы глупые мысли не волновали хорошенькую голову.

— Во-первых, — я вытер еще мокрые щеки, — не сожгла, а предоставила возможность угостить тебя ужином со свечами. Во-вторых, в парке ты мне подарила массу новых впечатлений. Признаюсь, такого приключения у меня в жизни еще не было, — Женька снова нахмурилась, но я обнял ладонями ее лицо и приподнял. Коснулся кончика носа и улыбнулся. — А в-третьих, я тебя чувствовал, но не видел голой. Хотя не буду скрывать, что хотелось бы.

И снова эти миленькие аккуратные ушки покраснели. Я сдержал улыбку, но себя сдержать не смог. Придвинулся ближе, боднул женский нос своим и втянул в легкие вылетевший из ее рта воздух.

— Т-ты меня поцеловать хочешь? — Женька шепнула, заикаясь.

— Нет, что ты. Как можно… — шепнул в ответ и, наконец, коснулся горячих губ.

У вас когда-нибудь сносило напрочь крышу? У меня да, даже дважды. Вчера и сегодня, прямо здесь на кухне. Сердце заухало где-то в горле, уши заложило, а пальцы словно онемели. Я боялся сорваться и выпустить наружу лаву вмиг сформировавшего внутри грудины вулкана. Женька было для меня нектаром, который хотелось пить не переставая.

Но остановиться пришлось. Она чуть отстранилась, а я настаивать не мог. Выдохнул громко и прижался лбом о ее лоб, чтоб перевести дыхание.

— Извини. Не нужно было, — поднялся и, забросив руки за голову, взлохматил затылок.

— Не понравилось?

— А? — сперва даже не понял, что она имела ввиду. Нахмурился и посмотрел на Женьку.

— Ну, я плохо целуюсь, вот и не нужно было, да?

Она меня когда-нибудь убьет.

— Я надеюсь, это, наконец, оживает твоя внутренняя дерзость, Кроха. Потому что более нелепого бреда, сказанного всерьез, я давно не слышал.

Женька пожала плечами и устало откинулась на спинку стула. Вот чертовка! Я усмехнулся и снова вернулся к ее ногам. Опустился, сжал пальцами колени и нашел взгляд.

— Извини, что извинился. Выразился не правильно, но задеть тебя не хотел. Чего я действительно хочу — это, во-первых, спать, а во-вторых, испытать удачу и украсть у тебя еще парочку поцелуев.

— С-спать? — она аж икнула. — А где ты спать будешь?

— Ммм, имея собственную квартиру, в которой стоит довольно мягкий диван, планировал на нем.

— А я?

Я нахмурился.

— Судя по твоим вопросам, ты спать намереваешься на том самом коврике в коридоре? — не выдержав, чуть слышно рассмеялся. Женька ударила меня в грудь и прищурилась.

— Вот уж нет. Вы ведь джентльмен, Евгений. А джентльмены уступают даме. Как например сейчас, — ее глаза загорелись азартом. — Кто первый добежит до дивана, тот на нем и спит.

И Женька рванула со стула. Рассмеялась, когда я поднялся следом и ойкнула, споткнувшись. В полете на пол развернулась в моих подставленных руках и, падая, потянула за собой. Совсем не ожидая этого, я рухнул словно мешок с картошкой на хрупкое тело, а мой лоб врезался в ее. В темноте квартиры показалось, что между нашими телами даже звездочки закружились.

Женька тихонько дернулась и откуда-то из-под меня шепнула.

— Я согласна на коврик, Жень.