6

Женька лежала рядом на диване и не шевелилась.

Пришлось постараться и потратить пятнадцать минут долгой ночи, чтобы уговорить Кроху ночевать на мягком диване, а не на вездесущем коврике у двери. Нет, конечно, такого развития событий я бы не допустил, но и спать на полу не хотелось. Женька сопротивлялась, упиралась своими худыми руками и вздернутым вверх носом. Я мог уступить и без особых проблем разместиться на неудобном ламинате, но отчего-то глубоко спрятанный внутри меня чертенок показал свой характер.

— Женька, ты там хотя бы дышишь?

Тело рядом, упакованное в объемное одеяло, не шелохнулось. В тишине глубокой ночи послышался лишь негромкий вздох.

— Слушай, если бы я был маньяком или задумал что-то, ты уже давно бы поняла, так? — из вороха послышалось неуверенное: «мг». Я кивнул, препарируя взглядом потолок. — Ты завернута в кокон из одеяла. Мне кажется, внутрь даже комар не просочится, так? — очередное: «мг» и мой кивок. — Между нами стена из четырех подушек, а на тебе мой спортивный костюм с завязанной под грудью шнуровкой, так? — я повернул голову и взглянул на застывшую Женьку. — Я даю слово, что даже не коснусь тебя. Но без шуток тревожусь, что ты можешь задохнуться или вспотеть.

— Ты храпишь? — из-под одеяла показался нос.

— Интересный поворот разговора, — несдержанный смешок разбавил молчаливое ожидание. — Не слышал такого о себе.

— Ясно, — Женька стянула одеяло чуть ниже, открыв подбородок, и глубоко вздохнула. Ей реально было мало воздуха. Вот дуреха. — Но ты учти, у меня очень чуткий сон. Будешь храпеть, я тебя ударю.

— Господи, женщина. Ты в моей квартире, в моей постели и даже в моих штанах! И после всего добра, что я для тебя сделал, ты еще и биться будешь? — театрально гиперболизированное возмущение совсем не смутило Кроху. Она метнула взгляд из-под пышных ресниц и кивнула. Я вздохнул и зажал пальцами переносицу. — Давай тогда поменяемся местами. Не хочу сломать нос о стену. Уж лучше на пол свалиться.

— Нет. Определенно нет.

Женька схватилась за одеяло, словно за спасительную соломинку, и снова натянула его выше носа.

— Что спала в детстве у стенки и с тех пор не любишь?

— Нет. В угол часто ставили. И нужно было обязательно развернуться спиной к комнате, — она на мгновение замолчала. — Ты прав, с тех пор и не люблю.

Женька говорила очень спокойно, но я заметил, как потускнел взгляд и чуть нахмурились брови. Чем больше ее узнавал, тем острее хотелось прижать худое тело к груди и напитать своей силой, теплом и нежностью. Не спрашивая у мозга, рука сама поднялась, и я почти успел коснуться нежной кожи щек, как Женька вдруг прищурилась, подтянула одеяло к носу и… понюхала ткань!

Она понюхала одеяло! Боже, дай мне сил.

— Я… даже боюсь спросить, что ты делаешь…

— Пытаюсь по запаху угадать, сколько девушек спали под этим одеялом.

Я хмыкнул.

— И как успехи?

Кончик забавного носа снова подергался из стороны в сторону, и она вздохнула.

— Пока не поняла, кто ты.

С каждой минутой становилось все интереснее. Я лег на бок, рукой, удерживающей голову, уперся в подушку.

— А варианты какие?

Эта мелкая вредина пожала плечами.

— Там свежесть, — указана на одеяло. — Так пахнет чистота. И из-за этого мне еще больше страшно. Потому что, либо ты все-таки маньяк и очень тщательно скрываешь следы. Правда, в ванной я не заметила огромного количества чистящих средств и отбеливателей, — она на мгновение замолчала и прищурилась, видимо вспоминая, что точно видела в ванной. — Либо в этой постели ночевало слишком много девушек. Яркие запахи их духов мешают тебе спать, ну и приходится следить за свежим бельем. И если правдой окажется вариант номер два, то у меня для тебя плохие новости.

Пытаясь сдержать улыбку, я сглотнул, но все же спросил.

— Почему?

— В таком случае ты обычный среднестатистический, кх-кх-шлю-кх-кх-х-х.

Она намерено закашлялась, скрыв в звуках именно то слово, что я расслышал. Следующие потуги удержать внутри тела смех провалились на этапе задумки. Тишину глубокой ночи разорвал мой совсем невоспитанный, несдержанный хохот. Я отсмеялся, с пары тройки секунд массировал переносицу и, успокоившись, развернулся к покрасневшей Женьке.

— Жень, скажи, а тебе за острый язык в жизни часто прилетало?

Она кивнула, сделала глубокий вдох и на выдохе шепнула, развернувшись ко мне.

— Прости, пожалуйста, — свет луны, пробравшийся в комнату, осветил ее лицо. Оно буквально горело румянцем. Кончики ушей, шея, щеки и нос. Губы Кроха безостановочно кусала, а в глазах я смог распознать испуг.

— Я когда нервничаю несу всякую чушь. Но вообще я нормальная, честно-честно.

— А сейчас ты чего нервничаешь? — я протянул руку и убрал за ухо длинную прядь. Костяшками мазнул по жарким скулам.

— Я никогда раньше не оставалась на ночь у парня, — она сглотнула и продолжила. — Никогда в принципе не оставалась у парня. И я не целовалась еще. Вернее, — вот черт, казалось краснеть еще больше просто невозможно. Но Женькина кожа горела огнем, а вместе с ней и я, — до вчерашнего нашего поцелуя я еще ни разу не касалась своими губами мужских губ. Теперь понимаешь, почему нервничаю сейчас?

— Понимаю. Только и я нервничаю, Крох.

— Ты? Но почему?

Ее глаза округлились, а чертовое одеяло сползло к груди. Такие манящие пышные губы были так близко, что я чувствовал ее дыхание на своей коже. Рука снова потянулась к острым скулам, а пересохшее горло сделало вырвавшиеся наружу слова скрипучими.

— Я тебя поцеловать хочу. Безумно хочу, Жень. Можно?

* * *

Она втянула носом воздух, и в тишине ночи этот звук буквально разорвал барабанные перепонки и заглушил удары взбесившегося сердца. А затем Женька перестала дышать. Только смотрела на меня своими огромными глазами, затянутыми любопытством, страхом и желанием одновременно.

Терпеть больше не было сил. Я потянулся к манящим губам, боднул кончиком носа ее покрасневший и, слегка улыбнувшись, поцеловал.

Да что б тебя!..

Лучше бы и дальше лежал на диване, сцепив пальцы в замок, и слушал ее размеренное дыхание рядом, а еще забавную чушь, которую она безостановочно выдавала автоматной очередью. Ведь стоило только коснуться теплых, мягких, пышных губ, мои ограничители сорвало к чертям. На доли секунды я отстранился, сглотнул и заглянул в женские глаза. А затем с головой нырнул в океан, утягивая Кроху за собой.

Она не оттолкнула. Наоборот, прильнула с такой отдачей, что у меня потемнело в глазах и сжало виски. Я обхватил ее лицо ладонями, чтобы большим пальцами, не переставая, ласкать скулы, пока губы касались всего, до чего могли дотянуться.

Среди тихих звуков сбившегося дыхания, неровного стука сердец и шелеста одеял, я услышал Женькин слабый вздох и с вымученным рыком отстранился. Еще секунда и я бы ее испугал. Откинулся на подушку, сильно зажмурился и зажал пальцами переносицу. Как же чертовски сложно было держать себя в руках…

— Минимум раз.

— М? — я даже не расслышал ее слов. Пришлось сосредоточиться, собрать свои шальные мысли в кучу и переспросить.

— Я загадала, чтобы ты меня поцеловал. Еще как минимум один раз.

Услышав, хмыкнул и покачал головой, взглядом сверля дырку в потолке. Какая же она у меня забавная.

Я шумно выдохнул, развернулся лицом к Женьке и прищурился, улыбаясь. Заметив смешно ерзающий из стороны в сторону кончик носа, не удержался и легонько ударил по нему пальцем.

— Почему только раз?

Она вдруг резко начала краснеть. Закусила нижнюю губу и робко вскинула взгляд. Шепнула застенчиво.

— Ну, это же только минимум. А минимум — это не передел, а только начало.

Когда я рассмеялся, Женька словно расслабилась. Разжала сцепленные на краю одеяла пальцы, указательным провела по нижней губе, снова подбрасывая уровень адреналина в моей крови до максимальной отметки. Чтоб не взвыть, я прокашлялся.

— Так почему ты оказалась голой в общественном месте, Кроха?

Вместо ожидаемого мной смущения между стен комнаты пронеслось недовольное фырканье. Становилось все интереснее. Женька помолчала недолго, а затем грустно вздохнула и шагнула в пропасть правды.

— На моем факультете учится один студент. Царь и Бог всего университета, разрушитель покоя и женских сердец. Мажор в обертке качка. Не могу сказать, что он тупой, воспитание не позволяет. Но глупый, не менее подходящий комплимент для Щеглова, — Женька нашла крохотную нитку в пододеяльнике и потянула за нее. Замолчав ненадолго, прокрутила между пальцами. — Он считает, что о его внимании должны мечтать все девушки в радиусе десяти километров, а затем падать в обмороки от счастья, если он порадует их минутой в своем обществе. А еще он любит играть…

На этом моменте в моей груди что-то заныло, а слух стал острее.

— У его друзей есть развлечение. Они записываются волонтерами на время заселения в общежитие перед началом учебного года. И там, сидя за столами и принимая документы, они делаю ставки. На девушек… Кого они «завалят» в первую очередь, а кого оставят на сладкое. «Мясо», так они первокурсниц называют, — Женька горько усмехнулась, когда вытянула из воспоминаний: — «Прибыло новое мясо»…

— Крох…

— А к концу года весь список должен быть отмечен галочками с оценками рядом. Те, кто поумнее, не ведутся на деньги, модные шмотки и крутую машину. А за это их потом буллят оставшиеся три года.

— И ты из тех, кто поумнее? — вопрос вырвался сам собой чуть охрипшим голосом от внезапно возникшего волнения. Женька стрельнула в меня задумчивым взглядом слегка приподняв одну бровь. — Прости, продолжай.

— Мне было плевать на чужое мнение и перешептывания за спиной. Пока Стас не перешел черту. Я была в его списке, и как бы он не пытался меня добиться, а говоря простым языком: завалить в койку, не поддавалась. Были и комплименты, и цветы и подарки. Затем угрозы и шантаж. Когда все это не помогло, он придумал кое-что получше на его тупой взгляд, — она сжала губы, кончик носа взмыл вверх. Женька разозлилась. — Ставки росли, его друзья наседали, и он сказал всем, что мы переспали. Не просто сказал, а придумал столько грязных подробностей, о которых, не стесняясь, кричал на каждом углу университета. Пока я не узнала…

Женька снова дернула за нитку. Мне хотелось накрыть ее руку своей ладонью, но отчего-то я чувствовал, что сейчас не время.

— Ты уже знаешь, когда я нервничаю, говорю ерунду всякую. Не могу ничего с собой поделать… Я случайно встретила его в коридоре учебного корпуса во время занятий. Мы стали ругаться. Он выстреливал пошлыми шутками, а я злилась все больше. Когда начал наступать, испугалась и думала спрятаться в аудитории, — Кроха подняла глаза и свела брови у переносицы. Выглядела такой хрупкой и беззащитной, что я почувствовал острый укол в сердце. — Я спиной шла. Я не знала, не видела, что аудитория полна студентов. Он наступал, я защищалась как могла… дерзила, — Женька вздохнула. — Получилось, как в самом глупом низкобюджетном фильме. Я крикнула о том, что спать с ним — значит не уважать и не любить себя. Потому что такой корнишончик, как у него, не может доставить девушке удовольствие. Разве что рассмешить до икоты…

Тихий смешок вырвался из моего рта, и на мгновение я прикрыл глаза, покачивая головой. Женька снова потянула за нитку.

— Последние фразы были вырваны из контекста. Ведь никто не слышал нашего спора в коридоре. Но получилось так, словно я, действительно, со Щегловым спала и максимально низко оценила его способности… Унижения он, конечно, простить не мог.

— И мы приближаемся к моменту, где главные герои в истории: голая ты и плащ? — у меня не было догадок, но сказанного было достаточно, чтобы понять — этот Щеглов мог пойти на все, чтобы обелить себя. Женька кивнула, а я сжал челюсти.

— Через два дня он подкараулил меня в раздевалке после тренировки. Пока была в душе, выбросил одежду и выгнал девчонок. Его «группа поддержки» караулила у дверей, а Щеглов стоял у моего шкафчика, ухмыляясь и сально облизываясь. А еще держал в руках телефон с включенной камерой.

Так сильно мои ладони еще не чесались. Я буквально ощущал, как сотни мелких иголок вонзились в кожу и качнулись от движения руки, когда вскинул ее, чтоб сжать и разжать кулаки. Хотелось прямо сейчас найти придурка и научить хорошим манерам.

— В общем, он сказал, что раз уже все считают, что мы переспали, так тому и быть. Но в качестве наказания и урока на будущее, он решил снять изнасилование на телефон, чтобы манипулировать мной дальше, — Женька глубоко вздохнула, отпустила, наконец, одеяло и развернулась ко мне лицом. — Я до сих пор не понимаю, как мне удалось убежать. Сначала мы спорили. Я говорила, что у меня парень есть, он мстить будет. Стас смеялся только. Тогда я поняла, что он действительно готов пойти на что угодно. А дальше все случилось очень быстро. Мозг в состоянии паники сумел заметить плащ в одном из шкафчиков: кто-то из девчонок видимо забыл, когда уходил, кроссовки в другом. А Щеглова я ударила в пах. Он не ожидал, а я воспользовалась, — Женька впервые за несколько последних минут улыбнулась, и я улыбнулся в ответ. — Выиграла немного времени, но он побежал следом. В кармане была карточка в метро, я рванула туда. Он за мной… Потом парк, ты и поцелуй. Вот и все, Жень.

Кроха замолчала, заглянула своими огромными глазами в мои и застыла в нерешительности. Беззащитная, ранимая и полностью открытая. Я скользнул взглядом по шее, сместился чуть выше к губам и носу, дальше пробежался по щекам и высокому лбу, чтобы снова вернуться к глазам.

— Так значит… у тебя парень есть, — сказал задумчиво, растягивая слова и впитывая живую реакцию. А Женька не подвела, заметила мою улыбку и толкнула в бок. Я рассмеялся и потер ушиб. — Передай ему, что я не намерен отпускать тебя, Крох.

Услышав последние слова, она вдруг стала серьезной. Нахмурилась, не отводя взгляд, и моргнула несколько раз. Через мгновение открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Набралась смелости, опять раскрыла и тут же сцепила губы, словно рыбка. В этот момент мне дико захотелось ее поцеловать, потому что с ума сводила, чертовка.

— Жень…

А вот услышать отказ был не готов. Подорвался, придвинулся ближе и обнял.

— Как думаешь: мы встретились случайно? Я оказался в том парке, на том самом месте, именно в то самое время, случайно? А ты выбрала меня среди десятка гуляющих по дорожкам людей, случайно?

— По теории вероятности…

— Цыц, горе мое луковое, — я нахмурился и боднул ее носом. Шепнул. — Давай попробуем, Жень?