Глава 30

Арина

А у меня никого…

Роднее Ромы ведь никого нет. Эта мысль ударила, как обухом по башке. Я осталась совсем одна, в столь юном возрасте. Спасибо дяде Мише тогда, что не оставил меня, но Рома, он…Это совершенно другое. Зажмурилась, чтоб прогнать грустные мысли. Тело Аринина, прижатое ко мне, сзади обжигало, как раскаленная сковорода.

— Как ты думаешь? — Снова заговорил охрипшим голосом, заелозив ладонью, по-моему, животу. От чего послал вновь мурашки по всему телу, а внизу живота разлилось приятное тепло. — Хюррем Султан, какой больше цвет идет?

Я прыснула от смеха.

— Думаю, что изумрудный. — Продолжил говорить, выписывая пальцами круги по коже.

— Аринин, ты смотрел Великолепный век? — Изумленно спросила, пытаясь повернуться к нему лицом, но он не позволил и удержал меня на месте.

— Знаешь, какое прозвище я дал Димону? Бали- бей.

Я снова рассмеялась и Рома тоже.

— Почему?

— Он похож, только бороду надо отрастить.

— Ты правда смотрел этот сериал?

— Меня заставили. — Рома прокашлялся. Голос настолько охрип, что больно стало его слушать. — Рыбкина. Ее так затянуло, что не оттащить. После серий ей надо было выговориться, обсудить, а не с кем. Мы менялись с Димоном. — Его дыхание щекотало мою шею. — Ходили, как охранники на смены. Потом смотрели уже втроем. Я буквально жил. То у нее, то у Димона. Пришлось смотреть с ней все сезоны, а потом еще и Черную любовь. Там тоже этот Бали-бей снимается.

— Его зовут Бурак. — Поспешила назвать настоящее имя актера.

— Еще лучше. Ты придумала новое имя Димону. — Он снова прокашлялся. — Но мне помогло.

— Помогло с чем?

— Отвлекало. — Он застонал.

— Ром, тебе плохо? — Спросила озабоченно. — Хватит болтать. Давай я вызову скорую? Пожалуйста. — Взмолилась поерзав, но он крепко держал меня на месте не дав повернуться или принять другую позу.

— Не ворчи. Я на концерте Сергея Лазарева, и он поет песню про задницу.

— Какую задницу Аринин? Ты бредишь. — Мой смех уже ничем нельзя было остановить.

— Ну он поет «Мы с тобою жопа там. Жопа там.»

Теперь я уже хохотала на весь дом.

— Шепотом. Аринин. Он поет Ше-по-том. — По слогам произнесла, стараясь отдышаться от приступа смеха.

— Зачем петь шепотом? Ладно. Теперь другая песня «Даже, если ты уйдешь». А ты Романова не уйдешь. — Прижался губами к моему плечу. — Не пущу. А если будешь ерзать, то у меня встанет.

— Не буду. Я думала, что ты не слушаешь такие песни.

— Радио никто не отменял. А мой мозг любит запоминать всякую херню. — Пальцами нежно погладил мое бедро.

Я замолчала, никак не комментируя его глупые реплики. Он явно бредил, при такой температуре и не такое почудится. Я начинала сильно переживать. Дождусь пока уснет, а потом вызову скорую.

— Засыпай, Ромашка. — Тихо шепнула. — Я останусь. Правда. — Взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Оставила легкий поцелуй на его запястье.

Мгновение мы молчали, никто не шелохнулся, но длилось это не долго.

— Уснешь тут с тобой. — Резко перевернул меня на спину нависая надо мной. Впился губами в голодном поцелуе, коленом разводя мои ноги в стороны.

— Ром, ну пожалуйста. Тебе нельзя. — Застонала от его ласки, но мой мозг противился ее принимать пока ему не станет лучше. — Мы можем поцеловаться, когда температура спадет. — Сопротивлялась, пытаясь оттолкнуть его от себя. Мои ладони заскользили по его мокрой твердой груди. Лучше бы я его не трогала. По телу прошелся раскат неимоверного возбуждения. Мои руки заскользили вниз, нащупав его стальной пресс.

О, Боже мой.

— Хочу сейчас. — Его не оттащить. Он как будто приклеился к моему телу, лаская ладонями талию, бедра и грудь. — Если умирать, то от кайфа с девушкой, которая сводит меня с ума.

Волны мурашек от его близости и слов накатывали. И каждая лавина не была сравнима ни с одним цунами.

Помогла расстегнуть ему лиф, а затем и юбку. Его рукам удалось стянуть ее вниз, буквально сорвал, но больше медлить не хотел. Колготки заскрипели под его пальцами и мне пришлось распрощаться с ними навсегда. Он порвал их прямо на мне. Отведя мои трусики в сторону, потер большим пальцем клитор. От его нажатия я выгнулась в спине выпуская из себя крик.

— Ариша. — Лизнул мою шею, а потом вцепился в нее зубами. — Моя девочка. — Ввел в меня два пальца лизнув один сосок потом другой.

Так бережно и так нежно. Я так долго скучала по тому, что испытывала сейчас. По полному доверию. По тем ощущениям, которые подарить мне мог только он.

— Уже готова, малышка. — Шепнул на ухо, прикусив мочку.

— Для тебя. — Ответила ему, вцепившись в его бицепсы ногтями.

Вытащив пальцы, облизал их. Потерся о мои складки своим уже готовым членом. Я так сильно хотела его. Чтобы наконец-то трахнул меня. Заполнил всю до предела. Оказался во мне. Я так скучала. Рома читал мои мысли, но не входил, продолжая дразнить. Целуя до боли мои губы, посылал импульсы в самый центр моего возбуждения. Готовая и безумно возбужденная я терлась об его член, приподнимая бедра, мысленно разрешая, что б наконец-то вошел.

— Пожалуйста, Ром. — Захныкала ему в губы. Он горел, обжигая меня, но я готовая была сгореть с ним заодно.

Если ему было так это нужно, я готова отдать всю себя.

— Скажи мне, чего ты хочешь? — Прикусил мою губу оттянув. — И все отдам, Ариш. Все тебе одной.

— Трахни меня Аринин. — Жадно попросила, обняв его за шею.

Но он замотал головой.

— Сейчас не могу. Потом. Немного потерпи. Я верну должок. — Головка члена уперлась в мой вход и подавшись бёдрами он начал растягивать меня входя слишком медленно и плавно.

Его задница напряглась вместе с прессом.

— Блядь. — Выругался, смотря туда, где соединяются наши тела. — Как же охуенно. Капли пота струями бежали по его телу и лицу, капая на мою грудь и живот. Мои руки скользили от его влажности, но я цеплялась за его плечи, как могла.

Он еще не вошел, но меня уже накрыло теми не забытыми чувствами. Зажмурила глаза, но снова их открыла. Пока нельзя улетать к розовым пони, я хочу быть в реальности вместе с ним

— Ты не забывал меня? — Мои глаза горели. Их пекло, я знала, что должно произойти.

— Никогда. — Его челюсть напряглась. — Каждый день, каждую гребаную ночь. В моих мыслях.

— Мы не забудем друг друга?

— Никогда. — Поцелуй в губы. — Никогда. — Поцелуй в шею. — Никогда. — Замотал он головой войдя до упора.

У меня перехватило дыхание, как будто душа покинула тело на секунду и снова влетела обратно. Слезы брызнули из глаз от разорвавшейся бомбы внутри.

Я просила трахнуть меня, но Рома знал больше, что нужно мне. Всегда ставил меня выше себя самого и даже сегодня. Сердце било в литавры, а душа пела хором. Только с ним. Целуя меня, он плавно входил и выходил, наращивая темп постепенно, чувствуя, что я на краю замедлялся, продлевая момент, которого мы ждали оба пять лет, уже не думая, что он произойдет снова.

— Ромочка. — Стонала я ему в губы, зацеловывая его мокрые щеки и губы, шею. — Мой Рома. Я так сильно по тебе скучала.

Его губы стерли каждую мою слезинку, но я все плакала и плакала от невыносимого счастья, переполнившего мою грудь.

— Я хотел от тебя кучу детей и сейчас хочу.

Он убивал меня признаниями, от которых я продолжала плакать, коря себя за то, что натворила, что сделала с ним.

— Мы бы справились, Ариш. Вдвоем. Совсем, чтобы не подкинула нам жизнь. — Нарастил темп, входя в меня уже быстрее, чем раньше. Настойчивее, напористей. — Я бы никогда… — Его рука накрыла мое горло, сильно сжав. — Я бы никогда тебя не оставил. — Его глаза заблестели от влаги, серые, как грозовые тучи. Разжал ладонь, нежно погладив. — Я бы положил весь мир к твоим ногам.

Его толчки становились яростнее.

— Я до одури любил тебя, родная. — Въелся в мой рот, жадно, по-собственнически. — Одну тебя, не замечая никого вокруг.

Я на грани оргазма уже ничего не соображала от избытка эмоций, ощущений и чувств, подаренных им.

— Прости, Ром, прости меня. — Захныкала в его губы.

— Ты самое лучшее, что было в моей жизни.

На этой фразе я закричала от дикого оргазма, пронзившего все мое тело. Затряслась в конвульсиях, зубами впившись в его шею. Мне было так хорошо. Так мощно, так охренительно приятно.

Рома сдерживался, остановившись, пока я кончала, и через мгновение отпустив себя кончил сам, изливаясь внутрь меня.

— Ты такая. — Мы столкнулись лбами. Продолжил двигать бедрами отдавая мне все до капли.

— Какая? — Забрала ласковый поцелуй с его губ.

— Всегда моя, Ариш. Всегда. Моя.

Он вышел, упав в подушку лицом рядом со мной. Перевернулся, обняв меня за талию и уснул, уткнувшись носом мне в затылок, а вместе с ним провалилась в сон и я.