Глава 24

Кристиана

– Послушай, ты и в правду решила, что я наделаю в штаны от того, что ты выключила свет и врубила сигнализацию? – спрашивает Кэш, чуть не задыхаясь от приступа смеха.

– Не строй из себя бесстрашного выскочку, – возражаю я. – Я видела твою реакцию, когда отключила электричество. Ты не мог выйти из паркинга, и в этот момент ты выглядел… Напряженным.

От моих слов Кэш шаловливо играет бровями и опускает многозначительный взгляд к себе между бедер.

– Поверь, ты не видела меня по-настоящему напряженным. И мы могли бы это исправить, но есть одно «но»…

Не обращая на него больше внимания, я иду прямиком к своей машине. После моей "розыгрыша" над Кэшем я включила свет на паркинге и разблокировала выход. И, откровенно говоря, я уже начинаю жалеть, что не изучила все приемы крав-мага. В частности те, которые помогли бы уменьшить частоту пошлых шуточек одного засранца.

– Ладно, Жасмин, – Кэш ускоряет шаг, чтобы не отставать от меня. – Ты же знаешь, что это была шутка.

Не глядя на него, я раскрываю водительскую дверь «Mercedes» и проскальзываю за руль. Смотрю вперед и жду, когда Кэш займет пассажирское сиденье и наконец озвучит причину, по которой я сюда приехала. Но вместо этого он останавливается перед капотом, внимательно оглядывая автомобиль.

– Жасмин, откуда тачка? Ты взялась за старое и опять начала раскручивать "женатиков"?

– Нет, просто я нашла себе папика.

– Папика? – переспрашивает Кэш, потеряв интерес к машине.

– Ну да, – я пожимаю плечами. – Он оплачивает все мои расходы. И даже больше.

Бросив на меня предупреждающий взгляд, Кэш открывает дверь и садится рядом. В закрытом салоне автомобиля я улавливаю отчетливый запах алкоголя. Неужели вчера от меня также несло выпивкой? И как только Десмонд мог целоваться со мной? Я стараюсь подальше отогнать эту мысль.

– Десмонд знает о папике? – мрачно спрашивает Кэш.

Он хмурится, и от его сердитого вида я не выдерживаю и смеюсь в голос. Не могу поверить, что проницательный Кэш купился на столь глупую шутку.

– Остынь, – я закатываю глаза. – Это подарок твоего брата.

Черты лица Аматорио-младшего постепенно расслабляются, уголок рта приподнимается в легкой ухмылке.

– Только не шути так с Десмондом, окей? Иначе с моим старшим братом случится сердечный приступ.

Спустя несколько секунд Кэш становится серьезным и сосредоточенным. Я замечаю его беспокойные глаза, под которыми залегли темные круги, губы, сжатые в напряженную линию, плотно сомкнутые челюсти. Сложно представить, что совсем недавно Кэш шутил надо мной и смеялся. Сейчас в его облике нет ни малейшего намека на прежнюю веселость.

Кажется, я видела его таким, когда он признался мне, почему винил себя в исчезновении Кимберли.

– Ты в порядке? – волнительно спрашиваю я.

– Обычно, я предпочитаю не лезть не в свое дело. Но мне важно знать, что произошло с тобой в ночь Хэллоуина?

Я сдвигаю брови и отвожу взгляд. Зачастую Кэш бывает слишком внимательным и прозорливым. И если с Десмондом я могу сменить тему и уйти от разговора, то с его младшим братом этот номер не пройдет.

Но несмотря на это, я не собираюсь признаваться во всем ни Кэшу, ни Десмонду. По крайней мере, пока не разберусь с Джеймсом.

– Почему вдруг тебе это стало важно?

«Перевожу свой вопрос: тебя подослал Десмонд, чтобы выяснить детали?»

– Если ты думаешь, что меня попросил об этом Десмонд, то ты ошибаешься, – неожиданно заявляет Кэш.

Я тут же смотрю на него. Или я озвучиваю вслух свои мысли, или Кэш скрывает, что умеет их читать. И мне хочется верить, что я не окончательно тронулась умом и могу себя контролировать.

– Из моих друзей ты смогла увидеть что-то другое, кроме моей шутливой стороны. Ты единственная, кто выслушала мои сопли про Ким. Вернее, ты единственная, кому мне захотелось их рассказать.

Придвинувшись ко мне, Кэш поднимает руку и заправляет прядь моих волос за ухо. Моя грудь сжимается. Я догадываюсь, куда он клонит, и мне заранее больно, что придется скрывать от него правду.

– Ты мой друг, Кристи. Ты можешь мне все рассказать, и я постараюсь помочь, – вкрадчиво произносит он. – Что случилось в Хэллоуин?

– Кэш, – шепчу я и опускаю взгляд. – Я уже говорила про это много раз на суде…

– Мне не интересно то, что ты сказала на суде. Мне интересно, что с тобой случилось на самом деле. До того, как моя сумасшедшая сестра появилась и выстрелила в Джеймса.

Кэш пристально смотрит на меня, и я знаю, что играю с огнем. Аматорио-младший выглядит настолько мрачным, что эквивалентно такому же уровню свирепости, как и у Десмонда. Но вместе с этим я знаю, что оба брата не причинят мне вреда. Почему-то я была уверена в этом с самого начала.

– Во время игры в лесу я случайно столкнулась с Джеймсом, – вызубренные слова вылетают из моего рта автоматной очередью. – Потом появилась Грейс. Она пыталась выстрелить в меня, но попала в Джеймса. Мне удалось убежать, ну а дальше ты знаешь…

– Хватит врать, – голос Кэша меняется со спокойного на резкий и властный. – Ты не случайно столкнулась с Джеймсом. Этот чертов псих выслеживал тебя. Что он тебе сделал?

В горле растет ком. Я устала от того, что мне приходится все время лгать тем, кто этого не заслуживает. Горечь настигает меня, и я разражаюсь слезами.

– Я уже все сказала!

Я отстраняюсь от Кэша и вжимаюсь как можно глубже в сиденье, закрыв лицо руками. Я плачу, и мне плевать, что подумает Кэш. Он мне не верит и выдавливает из меня признание, пока я пытаюсь сохранить возможность любить и быть с его братом!

– Кристи, – Кэш обхватывает меня обеими руками и прижимает к себе. – Прости, что я повел себя грубо с тобой.

От его извинения я плачу еще сильнее, и Кэш гладит меня по спине.

– Просто ответь: этот ублюдок угрожал тебе? Он заставлял тебя говорить неправду?

– Пожалуйста, давай не будем говорить об этом.

Мои громкие всхлипы и плач немного отрезвляют Кэша. Он обхватывает руками мое лицо и стирает слезы с моих щек подушечками больших пальцев.

– Я не могу закрыть эту тему… Черт! – он выругивается. – Я так и не сказал, зачем мне понадобилась, чтобы ты приехала.

Что? Разве Кэш позвал меня не для того, чтобы выяснить подробности ночи Хэллоуина?

– Зачем? – спрашиваю я гнусавым голосом из-за плача.

– Ты должна кое-что увидеть… Я бы до последнего не показывал тебе этого… Но только ты можешь объяснить причину, почему так поступил Десмонд.

– Десмонд? С ним что-то случилось? – спрашиваю я, и от волнения у меня пересыхает во рту.

– Скорее да, чем нет.

– Что ты имеешь в виду?

Кэш отпускает меня, и из-за его стиснутых зубов вырывается слабый вздох.

– В общем, эту ночь я провел у себя. Перед тем, как приехать сюда и выпить, я встретил дома Десмонда. Он выглядел злее дьявола. Поначалу я подумал, что вы поссорились. А потом увидел на его лице несколько ссадин. Вчера их не было…

– Десмонд провел ночь у меня, и мы не ссорились. Он ушел под утро, – растерянно произношу я.

– Я хотел спросить все ли в порядке и пришел к нему в комнату, – продолжает Кэш. – Десмонд был в душе. А когда он вышел из ванной, я заметил в раковине кровь.

– Кровь? – взвизгиваю я. – Кровь Десмонда?

– Я спросил его об этом, но он послал меня. Тогда я решил, что он с кем-то подрался. И я бы не придал этому значения, если бы не одна запись…

– Что за запись?

Совершенно ничего не понимая, я смотрю, как Кэш достает из кармана пальто телефон и снимает блокировку с экрана.

– Здесь запись с подземной парковки одной из гостиниц, которая принадлежит Эвансу – деловому партнеру нашего отца. Десмонду повезло, что видео попало к нам быстрее, чем в руки полиции.

– Полиция? – переспрашиваю я и от тревоги сжимаю руки так сильно, что ногти вонзаются в ладони практически до крови. – Десмонд сделал что-то… Противозаконное?

Вместо ответа Кэш запускает видео на телефоне, разворачивает его во весь экран и отдает мне мобильный. На дисплее видна подземная парковка наподобие той, на которой сейчас находимся мы с Кэшем. На ней припаркованы несколько машин.

На протяжении некоторого времени ничего не происходит, а далее в кадр попадает пара, идущая по проходу между автомобильными рядами: совсем юная девушка, едва перебирающая ногами, и высокий парень со светлыми отросшими волосами до плеч.

Я приглядываюсь к его лицу и вдруг прекращаю дышать. Это Джеймс Уильямсон.

Одной рукой он держит девушку за локоть, а другой открывает дверь серого спортивного автомобиля. Он усаживает свою спутницу на пассажирское сиденье, и когда она садится, я могу рассмотреть, что ее ноги, едва прикрытые платьем, усыпаны синими и багровыми отметинами.

Боже. Этот ублюдок избил ее?

Девушка принимает слабую попытку выбраться из машины, но Джеймс достаточно грубо толкает ее обратно. Затем заносит руку и отвешивает ей пощечину. Я вспоминаю, как этот ублюдок ударил меня по лицу, и моя щека горит, будто к ней прижали раскаленное клеймо.

Я тру лицо и мысленно призываю себя успокоиться, чтобы досмотреть до конца запись.

Поскольку видео без звука, то я вижу только, как Джеймс наклоняется, цепляется в подбородок девушки и что-то ей говорит. Его губы шевелятся, и мое сердце бьется быстрее, когда я понимаю, что скорее всего испытывает в это мгновение несчастная девушка. Боль, страх, отчаяние. Желчь мгновенно подступает к моему горлу.

Тем временем Джеймс захлопывает дверь с пассажирской стороны, торопливым шагом обходит капот и садится за руль. Тут в кадр попадает высокий темный силуэт, и мое сердце останавливается.

Это Десмонд.

Он быстро подходит к машине и одним махом вышвыривает Джеймса с водительского сиденья. Тот летит на пол с такой скоростью, будто камень, выпущенный из рогатки. В этот момент девушке удается вылезти из автомобиля и уйти прочь. Вскоре она пропадает из кадра.

Немигающими глазами я смотрю, как Десмонд застывает над Джеймсом и швыряет в его паршивое лицо конверт. Джеймс бросает конверт и качает головой. Его губы активно двигаются, он что-то говорит Десмонду, и его лицо искажается от смеси ненависти и страха. Пятясь назад, он пытается подняться, но Десмонд налетает на него и впечатывает кулак ему в лицо. И еще раз. И еще. И так до тех пор, пока из ноздрей Джеймса начинает хлестать кровь. После этого Джеймс поднимает голову и что-то говорит Десмонду.

От его слов Десмонд застывает каменным изваянием. Его плечи напряжены, руки сжаты в кулаки с окровавленными костяшками, а невозмутимый взгляд медленно скользит по Джеймсу, словно он решает: жить Уильямсону или умереть. Проходит несколько секунд, и Десмонд хватает его за воротник, резко подняв его на ноги.

Внезапно озарение накатывает на меня сильной волной. Конверт, который Десмонд бросил Уильямсону – и есть то послание, оставленное Джеймсом на моей кровати.

Я так и не прочла, что там было написано. Какая-то часть меня кричала, что я не должна открывать этот злополучный конверт. Мой внутренний голос предупреждал меня, что ничего, кроме мерзкого осадка, он мне не оставит.

Однако конверт прочел Десмонд. И вторая волна озарения тут же настигает меня.

Фотографии на профиле Джеймса, где его везут на носилках к машине экстренной помощи сделаны сегодняшним утром. А я ошибочно приняла их за пиар-ход. Джеймса действительно доставили в состоянии крайней степени тяжести после того, как к нему пришел Десмонд и избил его.

Я уже знаю, что дальше будет на видео: Десмонд уничтожит Джеймса. Он доведет его до такого состояния, что Уильямсон больше не сможет встать на ноги. И я могу вернуть телефон Кэшу. Но мой внутренний голос приказывает мне досмотреть запись до конца.

На ней Десмонд крепко цепляется в воротник Джеймса и вместе с ним быстро подходит к его машине. Он садится за руль, продолжая держать Джеймса снаружи, и заводит автомобиль. Машина трогается с места с открытой дверью, отъезжает, и Джеймсу не остается ничего другого, как следовать за ней.

Картинка сменяется записью, сделанную с другой камеры. Машина едет вдоль автомобильного ряда по паркингу, набирает скорость, и Джеймсу приходится бежать, поскольку Десмонд все еще крепко держит его.

Видео снова меняется на другой ракурс, и я вижу, как автомобиль резко входит в поворот. От такого маневра Джеймс теряет равновесие и падает. Десмонд притормаживает, наклоняется и, пока Джеймс не успевает подняться на ноги, обхватывает его за волосы на затылке. Уильямсон дергается и пытается вырваться, но Десмонд и не думает его отпускать. Он давит на газ, и машина отъезжает, набирает скорость и входит в следующий поворот.

Видео опять переключается на запись, сделанную с другой камеры. С этого ракурса Джеймс волочится за кузовом автомобиля, как жестяная банка за машиной молодоженов. Он открывает рот и что-то выкрикивает, но Десмонд игнорирует его. На нем не шевелится ни один лицевой мускул, когда он давит рукой на затылок Джеймса и погружает его лицом в асфальт на полной скорости.

Мои глаза расширяются, когда я наблюдаю, как за машиной Джеймса начинает тянуться кровавый след. Десмонд не сбавляет оборотов и снова поворачивает, не расслабляя хватки на голове Джеймса. Представляю, как истошно орал Джеймс, пока его лицо расщеплял асфальт на куски кожи и мяса.

Боковым зрением я вижу, как Кэш внимательно на меня смотрит. Вероятно, он думает, что я буду кричать и дрожать от ужаса при виде крови, но я в этот момент не могу даже пошевелиться.

Затаив дыхание, я смотрю, как Десмонд резко тормозит и молниеносным движением отшвыривает Джеймса. Тот переворачивается на спину и остается лежать в луже собственной крови. На нем нет и дюйма живой кожи. Его лицо одна сплошная темно-красная рана, и к моему горлу подбирается тошнотворный ком. Я сглатываю отвратительный привкус и перевожу взгляд на Кэша.

– Где сейчас Десмонд? Его арестовали? – спрашиваю я охрипшим голосом.

– Нет. Его не арестовали. И я думаю, что он не ограничится этим дерьмом, – Кэш указывает на видео в телефоне. – Прямо сейчас мы должны поехать и остановить его.