Глава 27

Кристиана

Первое, что я вижу следующим днем – палату, заполненную утренним светом. Второе – Десмонда рядом со мной нет. Его нет и в больничном кресле рядом с кроватью, в котором он провел всю ночь.

Теперь его место занимает Даниэль.

Уткнувшись локтями в колени, брат сидит в кресле и держится руками за голову, словно у него развилась страшная мигрень. Я осторожно приподнимаюсь в постели, уже не чувствуя в спине такой пронзительной боли, как вчера. Подо мной тихо поскрипывают матрасные пружины, и этот звук заставляет Даниэля оторвать напряженный взгляд от пола. Наши глаза встречаются, и суровое выражение лица брата мгновенно меняется на взволнованное:

– Иисусе, Кристи, ты проснулась!

Он бросается ко мне и наклоняется, осторожно обвивая мое тело руками и притягивая меня в объятия. Я стараюсь игнорировать подступившую ноющую боль и утыкаюсь лицом в грудь брата.

– Привет, – тихо говорю ему я.

Даниэль целует меня в макушку, и в его родных объятиях вся моя боль уходит на второй план. Как же мне не хватало моего брата. Особенно в последнее время, когда на нашем пути появилось множество секретов.

Еще несколько секунд Даниэль продолжает обнимать меня. После этого он отстраняется и садится на койку рядом со мной. Я замечаю, что его глаза налиты кровью. Замечаю глубокие морщины между бровями, которые прежде не наблюдала, а еще его слегка мятую рубашку и брюки.

Мое сердце сжимается от изможденного вида Даниэля.

– Прости меня, Кристи. Я ужасный брат, я допустил…

– Может быть, ты не самый идеальный брат, но мне и не нужен такой, – я перебиваю его. – Я люблю тебя, и мне очень жаль, что я разочаровала тебя.

– С чего ты взяла, что разочаровала меня?

– Не каждый человек будет рад услышать, что его близкий занимался тем, чем я занималась по ночам в Портсмуте.

Сказав это, я опускаю взгляд и вожусь с простыней, нервно теребя ее края пальцами. Мне не по себе от того, что я скрывала от Даниэля правду. У меня непристойное прошлое, и я ненавижу то, что мне приходилось раньше делать. Я завидую тем, у кого не стоял выбор между тем, чтобы оказаться на улице, и тем, чтобы крутить задницей перед пьяными туристами.

– Кристи, ты не должна осуждать себя за свое прошлое. И ты должна выбросить из головы мысли, что я разочарован в тебе. Я горжусь тобой. Ни каждая девушка твоего возраста пойдет на такое, – Даниэль делает глубокий вдох, его глаза на мокром месте. – Это мне нужно было найти какую угодно работу, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Прости меня.

– Пожалуйста, не вини себя. Я больше не буду тебе лгать.

Это действительно так. Больше никаких секретов и никакого обмана от брата. И еще есть то, что Даниэль должен принять.

Я тянусь к его руке и сжимаю ее, пока его большой палец поглаживает мою ладонь изнутри.

– Я скрывала от тебя правду не только про свое прошлое. Я… Я встречаюсь с Десмондом.

От услышанного глаза Даниэля вспыхивают.

– Нет, Кристи. Я не хочу ничего слышать про Аматорио, – Даниэль выделяет последнее слово особым тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Только посмотри на себя. Мне больно смотреть на тебя. Ты ранена из-за этого дрянного…

– Нет! – тут же возражаю я. – Не говори так. Десмонд и Кэш тут ни при чем.

– Не надо защищать их, Кристи. Эта проклятая семейка порядком мне надоела, и если в следующий раз кто-то из них окажется рядом с тобой, я больше не буду этого терпеть и обращусь в полицию. Я не оставлю все просто так. Ты оказалась в больнице по их вине!

Может быть, я заслуживаю гнева Даниэля из-за того, что скрывала от него наши отношения с Десмондом. Но он не в праве так думать о братьях Аматорио. Я уверена, что Десмонд и Кэш переживают за меня не меньше Даниэля. И их вины нет в том, что произошло.

– Ты можешь выслушать меня до конца? – спрашиваю я. Брат молчит, и я расцениваю это как знак, что могу продолжить. – Я больше не хочу скрывать от тебя наши отношения с Десмондом. Мы любим друг друга, и ты должен принять это. Я уже не маленькая девочка, и меня не нужно сажать на домашний арест. Мне восемнадцать, я уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения и нести за них ответственность.

Даниэль открывает рот, но я поднимаю руку, дав понять, что не закончила. Мне нужно многое ему рассказать и объяснить.

– Прежде, чем ты станешь меня осуждать и говорить, что я делаю ошибку – я уверена, что это не ошибка. Но даже если я облажаюсь – это моя жизнь. И я имею права допустить промах и вынести из этого урок. Так, позволь мне испытать самое большое счастье в моей жизни или совершить самую большую ошибку. Позволь мне рискнуть.

Моя речь льется неконтролируемым потоком. Я делаю дрожащий вздох, а затем задерживаю дыхание, ожидая, что скажет брат. Он смотрит на меня в недоумении.

– Ты должна понимать, что любому взрослому приходится иметь дело с последствиями. И твое пребывание здесь – одно из последствий. Я не имею ничего против того, чтобы ты ходила на свидания, встречалась с парнями, влюблялась. Но все, что происходит между тобой и Десмондом – заканчивается плохо. Я люблю тебя и не могу допустить, чтобы моя сестра каждый раз подвергалась опасности.

– У нас тяжелая история любви с Десмондом, – подтверждаю я. – Но я знаю, что он любит меня. Он даже пытался загладить вину своего отца, хотя сам не виноват в том, что Маркос отобрал землю у наших мамы и папы. Десмонд выкупил это место и хотел сделать меня собственницей здания, построенного на земельном участке наших родителей в прошлом. Но я отказалась.

Даниэль моргает, глядя на меня.

– Ты не должна отказываться от того, что раньше принадлежало Лазарро.

– Ты видел спортивный комплекс, построенный на этом участке? Он размером с гигантский стадион. У мамы и папы никогда не было таких средств, чтобы построить его. Я не могу принять его.

– Если ты хочешь вести себя, как большая девочка, тогда тебе нужно подойти к делу с холодной головой. Этим участком раньше владели Лазарро. Нашим родителям пришлось взять огромную сумму в банке, ради того, чтобы мы с тобой в будущем ни в чем не нуждались. Аматорио отобрали у мамы и папы землю, а мы с тобой остались на улице. И ты хочешь сказать, что все старания наших родителей оказались напрасными? Ты должна согласиться и продолжить дело Лазарро.

– Я не могу, Даниэль…

– Мы вернемся к этому вопросу позже, – брат потирает заросший щетиной подбородок. – А сейчас мне нужно знать, почему в тебя стрелял какой-то парень из Куинси? Что ты вообще там делала?

– Это полностью моя вина. Это я допустил, что Кристи оказалась в опасном месте.

Затаив дыхание, я оборачиваюсь на голос и вижу стоящего на пороге комнаты Кэша. Он что, все это время подслушивал мой разговор с братом?

Даниэль переводит взгляд с моего лица на лицо Кэша.

– Тебе лучше выйти отсюда, иначе я вызову полицию, – сквозь стиснутые зубы говорит брат.

– И какой я нарушаю закон, решая навестить своего друга?

– Ты и вся твоя семейка представляете угрозу для Кристи. Я добьюсь решения суда, чтобы никто из вас не смог к ней приблизиться, – брат краснеет от злости.

– Ну поскольку решения суда еще нет, то я все-таки встречусь с Кристи. Ты же не против? – Кэш смотрит на меня и улыбается. Под его глазами такие же темные круги, как и у моего брата.

– Нет, – я качаю головой и улыбаюсь ему в ответ. – Я рада тебя видеть.

– Я тоже рад тебя видеть. Но, кроме этого, я хочу, чтобы ты знала, что я убью тебя, если ты еще раз никого не послушаешь и полезешь во что-то опасное, – Кэш проходит вглубь комнаты, закрыв за собой дверь.

Мои глаза расширяются. Только Аматорио-младший может мне угрожать в присутствии моего брата, который на грани, чтобы позвонить в полицию, федералам или в приемную президента.

Между тем, в мои ноздри просачивается аппетитный аромат шоколадных пончиков, и мой желудок достаточно громко урчит. Откашлявшись, я смотрю на крафтовый пакет в руках Кэша с названием городской пекарни. Помимо него, он держит небольшой букет из пионов, напоминающих своей формой снежный шар.

Пока я борюсь с повышенным уровнем слюней у себя во рту, Даниэль вновь пытается выставить Кэша. Но, похоже, мой брат еще не знает, что Десмонд или Кэш всегда будут настаивать на своем. Они всегда идут до конца.

Откровенно говоря, я одновременно восхищаюсь и ненавижу это качество у Аматорио.

– Никогда бы не подумал, что когда-нибудь скажу это… Но мой старший брат не виноват, – Кэш обращается к Даниэлю. – Это была моя ошибка позвать Кристи, чтобы помочь Десмонду.

– Помочь в чем? Получить вместо него пулю? – Даниэль поднимается с койки и медленно приближается к Кэшу, сжав кулаки.

– Десмонд любит твою сестру, и она единственная, кто может на него повлиять, – ровным тоном отвечает Кэш. – Поэтому я позвал ее его успокоить. Ненавижу оправдываться, но я не предполагал, что Кристи бросится под пулю.

Кэш собирается подойти к моей койке, но его останавливает Даниэль в явном жесте "только-попробуй-нахрен-сделать-еще-шаг". Кэш не спорит с моим братом и остается на месте. Они оба стоят друг напротив друга, нос к носу.

– Я знаю, что поступил необдуманно, – говорит Кэш Даниэлю. – Конечно, ты ненавидишь меня и хочешь, чтобы я исчез из ее жизни. Но я не могу. Кристи – мой друг, и я не откажусь от нее. Так что, давай. Исправь это дерьмо и врежь мне, как следует.

– Кэш, хватит! – кричу я.

– Оставайся на месте, Кристи, – Кэш указывает на меня пальцем. – Я уже большой мальчик и вынесу пару ударов.

Брат скрещивает руки, и его беспокойство за меня и отвращение к Аматорио буквально пропитывают воздух вокруг нас.

– Ты выжил из ума, если думаешь, что я собираюсь устроить драку на глазах моей сестры. Убирайся отсюда.

– Даниэль, прекрати! – огрызаюсь я, приподнимаясь с койки. Боль пронзает спину, и я вздрагиваю, возвращаясь обратно на матрас. – Кэш может остаться.

Пока Даниэль сверлит Кэша ненавидящим взглядом, Аматорио-младший обходит его и опускает на подножье моей койки пакет с пончиками. Я открываю рот, чтобы поблагодарить его, когда дверь палаты распахивается, и входит Десмонд.

– Что ты здесь делаешь? Даже не думай, блять, к ней приближаться.

От его рычания я задерживаю дыхание, а затем медленно выдыхаю. Десмонд не мог появиться в менее напряженный момент?

Не спуская испепеляющих глаз со своего младшего брата, он подходит к Кэшу, и ко мне наконец возвращается дар речи.

– Десмонд, ты не должен так обращаться со своим братом! – возмущаюсь я. – Кэш здесь ни при чем. Никто, черт возьми, ни при чем! Кроме того говнюка, который выстрелил…

– Кристи, следи за словами, – осуждающе говорит Даниэль.

– Эй, не ругайся, – добавляет Кэш.

Раздражаясь на них, я закатываю глаза. Можно подумать, сейчас самое подходящее время для светских манер. Может быть, мне следует исполнить реверанс, пока эти трое начнут убивать друг друга?

– Повторяю еще раз – проваливай, – вновь рычит Десмонд.

Готова поспорить на что угодно, он бы давно отвесил Кэшу удар в лицо. Но, видимо, Десмонд сдерживает себя в присутствии моего брата.

– Отличная идея, – язвительно заявляет Даниэль и недовольно зыркает на Десмонда. – Забирай своего брата, и убирайтесь отсюда.

Я собираюсь сказать ему, что он не должен так себя грубо вести. Но Десмонд опережает меня:

– Нет. Я никуда не уйду от нее.

После его слов самоконтроль Даниэля полностью исчерпывает себя. Об этом говорит нервный тик в челюсти брата, гневное лицо и напряженно сжатые кулаки. Честно говоря, Даниэль редко позволяет эмоциям взять над собой верх. Но иногда так случается, что испанские корни все-таки выбираются наружу.

Прежде чем я поднимаюсь с койки в попытке успокоить брата, Даниэль сокращает расстояние и хватает Десмонда за воротник рубашки. Спустя секунду он припирает его к стене и заносит руку назад, чтобы ударить. Десмонд никак не сопротивляется ему несмотря на то, что он превышает моего брата по телосложению и росту, и может с легкостью его оттолкнуть.

– Нет! – я бросаюсь к брату, но не успеваю. Даниэль ударяет в лицо Десмонда.

– Мало того, что ты проявил неуважение и встречался с Кристи за моей спиной, ты не смог уберечь ее, – гневно кричит Даниэль. – Ты больше не приблизишься к моей сестре! Я не хочу, чтобы она в очередной раз попала в больницу.

Я оказываюсь рядом с Даниэлем и хватаю его за плечо. Больничная сорочка едва скрывает мои ноги, спину и задницу, но мне плевать. Я не позволю своему разъяренному брату избить Десмонда.

– Даниэль, прекрати! Я просила Десмонда подождать, и не говорить тебе о нас. Он не виноват. Пожалуйста, отпусти его!

Даниэль игнорирует мои слова, продолжая держать Десмонда за воротник рубашки и припирать его к стене. Его кожа на руке вновь натягивается, когда брат сжимает ладонь в кулак. Несмотря на то, что он совсем скоро ударит Десмонда, тот переводит взгляд на меня и улыбается.

– Со мной все в порядке, детка. Пожалуйста, не переживай. Я люблю тебя, – на последнем слове Десмонд замолкает, потому что Даниэль со всей силы бьет его в нос.

Я вскрикиваю и прижимаю руку к губам при виде крови, скатывающейся струйкой из носа любимого. Я зажмуриваюсь и только сейчас замечаю, что мои ресницы мокрые из-за слез.

– Даниэль, пожалуйста, отпусти его.

– Не устраивай драки при Крис, – голос Десмонда хрипит. – Она не должна этого видеть.

– Ты столько раз делал ей больно, – срывающимся голосом говорит Даниэль, его глаза блестят. – А сейчас тебя волнует, страдает ли моя сестра? Переживаешь за свое красивое личико?

– Я люблю твою сестру и хочу, чтобы она была счастлива. Я не могу контролировать дерьмовый поступок моего брата, который привез ее в Куинси. Но я могу контролировать будущее. Я обещаю, что буду делать все, чтобы Крис ничего не угрожало. И буду делать, что бы ты про меня не думал. Для меня главное, что думает Крис. Она знает, что я ее люблю и боюсь потерять больше всего на свете. Потому что она для меня – все.

Глубокий вздох вырывается из моей груди. От слов Десмонда мое сердце трепещет, будто я впервые услышала его признание.

Похоже, что его слова оказали впечатление и на моего брата. Несколько мучительно долгих секунд Даниэль ничего не произносит, а затем его кулаки разжимаются, и он отпускает Десмонда. Я тут же бросаюсь к любимому и прижимаюсь к его груди.

– Если ты еще раз допустишь, что с нее упадет хоть один волос, клянусь, я заставлю пожалеть тебя о том, что ты появился на свет от своего проклятого папаши, – неожиданно говорит Даниэль.

Я удивлена решением брата и вопросительно оглядываюсь на него через плечо.

– Я иду на это только ради тебя, – глаза Даниэля обращены на меня. – Он смотрит на тебя так же, как папа смотрел на маму.