Глава 28

Десмонд

– Кристиана пребывает здесь третий день. Вчера мы брали контрольные анализы, и они в норме. Она может сегодня уехать домой, – говорит доктор, когда я заглядываю к нему в кабинет ранним утром.

Три дня.

Точнее, семьдесят два часа. Больше четырех тысяч минут. Свыше двести тысяч секунд. И весь этот отрезок времени – полный отстой.

Я редко вижу Крис, потому что ее старший брат настоящий цербер. Стóит мне оказаться рядом с ее палатой, как каждый раз из ниоткуда появляется Даниэль. Не скрывая удовольствия, он заявляет, что его сестра спит, и ее нельзя беспокоить.

Его невежество меня раздражает. Даниэль должен дать мне шанс показать, что его сестра вместе со мной обретет поддержку, любовь, уважение и другие приятные вещи. И под "приятными вещами" я подразумеваю не только оргазмы.

– Спасибо, – я вытаскиваю из внутреннего кармана пальто конверт и кладу его на стол перед доктором.

Он поправляет галстук и поднимает на меня взгляд.

– Что это?

– Это благодарность за особое внимание и отношение, – я пододвигаю конверт к нему.

– Десмонд, ты уже благодарил меня, когда к нам поступила Кристиана…

– И теперь благодарю за то, что ее смогли быстро поставить на ноги.

– Но ее травма не настолько серьезная…

– Напомнить, что я говорил три дня назад? – я наклоняю голову и смотрю на доктора сверху-вниз, снисходительно позволяя ему вспомнить и переварить информацию. – Все, что касается Кристианы – не может быть несерьезно.

Откашлявшись, доктор вновь поправляет галстук, который, к слову, выглядит так, будто его не развязывали пару дней, и берет конверт.

– Спасибо, – произносит он, пока я обвожу взглядом дипломы и сертификаты, висевшие позади него на стене.

Еще несколько минут я выслушиваю его болтовню о рекомендациях после лечения Крис, мысленно делая пометку об ограничениях.

– Я подготовлю выписку, и перед уходом вам нужно подписать документы на стойке регистрации, – доктор улыбается мне. – Счастливого Рождества.

Стоп… Рождество.

Уже сегодня?

Я покидаю кабинет и растерянно провожу рукой по волосам.

Черт, я совсем забыл, какое сегодня число. Честно говоря, мне абсолютно плевать, что происходит в мире, будь то землетрясение в десять баллов, зомби-апокалипсис или вражеское нашествие инопланетян. Крис и ее здоровье всегда для меня на первом месте. И эти три дня я ужасно за нее переживал.

Сегодня я должен успеть подготовить ее комнату и все остальное. Я уверен, что моей девочке станет приятно, когда она вернется в празднично украшенный дом. В окружении рождественской атмосферы Крис будет легче выбросить из головы всякие тревожные мысли. Особенно ту, что в ее дом забрался гребаный ублюдок Джеймс Уильямсон.

Поправка – Джеймс "разбитая-морда-об-асфальт" Уильямсон.

Я резко выдыхаю и захожу в лифт. Две медсестры, стоящие в нем, прекращают разговаривать между собой. Повернувшись к ним спиной, я нажимаю на кнопку с номером этажа, где находится палата Крис, и жду, когда двери закроются.

Спустя несколько секунд раздается звон, сигнализирующий о прибытии на следующий этаж, и в больничный коридор выходят медсестры. Одна из них оборачивается, посылая мне флиртующий взгляд. Затем что-то пишет на папке с документами и протягивает мне листок со своим номером.

«Мое сердце и мой член уже заняты. Поэтому все, что я могу предложить тебе – поднятый средний палец», – хочется сказать ей, но вместо этого я нажимаю на кнопку "закрытие дверей", желая поскорее уехать.

Створки захлопываются перед обескураженным лицом медсестры, и вскоре лифт останавливался на моем этаже. Двери раскрываются, я прохожу дальше, оставляя на посту верхнюю одежду. Почти добираюсь до палаты Крис, как вдруг на меня бросается Даниэль. Его кулаки обхватывают воротник моей рубашки, когда он прижимает меня к стене и смотрит так, словно хочет убить.

Какого хрена ему от меня надо?

– Должно быть, приятно знать, когда твои деньги или деньги твоего папаши все решают? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

Я с трудом подавляю раздражение. Мне пора давно врезать Даниэлю, чтобы привести его в чувство. Но я стараюсь держать себя в руках. Крис расстроится, если я ударю ее брата.

– Ты о чем? – хмуро уточняю я.

От моего вопроса его щеки краснеют, глаза злобно ссужаются. Даниэль выглядит взбешенным, и я не понимаю, в чем, черт возьми, дело?

– Сегодня приходила полиция, и Кристи давала показания. Это ты заставил ее врать? Боишься, что репортеры вновь будут обсуждать вашу проклятую семейку?

– Во-первых, мне плевать, что будут писать репортеры. А во-вторых, я попросил Крис изменить показания, потому что тот, кто в нее выстрелил – должен за это ответить.

– И ты серьезно думаешь, что копы поверят в то, что вы играли в пейнтбол?

– Охрана и мой брат дали такие же показания, – ровным тоном отвечаю я. – Нам удастся уладить это дело.

Я на самом деле попросил Крис сказать полиции, что она поступила в больницу после пейнтбола. По моей версии игра состоялась на старой железнодорожной станции в Куинси. Во время игры Крис получила ранение из пневматического пистолета. А потом случился еще один "форс-мажор": другой игрок во время пейнтбола упал на железнодорожные пути и сломал себе обе руки и обе ноги. Разумеется, чисто случайно.

– Хочешь знать, как все было, если бы мы сказали правду копам? – не дожидаясь ответа Даниэля, я продолжаю. – Тот, кто выстрелил в Крис, смог избежать наказания. Он стрелял из пневматического пистолета во время драки. Присяжные признали бы его действия, как самооборону, и этот урод отделался бы условным сроком. Зато у полиции появилось бы много вопросов, откуда у него возникли многочисленные переломы. Поэтому мне пришлось придумать версию про пейнтбол. Чтобы списать травмы ублюдка на несчастный случай.

Даниэль не двигается и яростно на меня смотрит. Я буквально чувствую, как зудят его руки, чтобы ударить меня.

– Ты лживый кусок дерьма. Ты заставлял лгать мою сестру…

– Я сожалею, что Крис пришлось соврать. Но я не жалею, что сломал кости тому ублюдку, который стрелял в нее. В первую очередь он получил по заслугам.

Глаза Даниэля по-прежнему злобно обращены на меня. Я жду, когда он нанесет удар, однако, к моему удивлению, брат Крис отпускает меня.

– Я знаю, что ты предпочел видеть на моем месте другого парня рядом со своей сестрой. Моя семья натворила много дерьма, но я готов все исправить. Я сделаю все, чтобы Крис была счастливой. Я люблю ее и хочу быть с ней, – от нервов мои руки сжимаются, и я едва подавляю желание провести рукой по волосам. – Навсегда.

Мое признание повисает в воздухе. Яростный взгляд Даниэля становится предупреждающим. Он поднимает руку и тычет пальцем мне в грудь.

– До "навсегда" не дойдет. Когда-нибудь Кристи поймет, что сделала ошибку, связавшись с одним из Аматорио. А до того, как она тебя бросит, ты должен хорошо к ней относиться. И если я узнаю, что ты заставляешь плакать мою сестру, то плакать будешь ты.

Я не собираюсь доказывать Даниэлю, что наши отношения с Крис – ошибка, и мы обречены на провал. Мы любим друг друга, и я уверен, что рано или поздно Даниэль поймет, что сам ошибался.

– Я люблю твою сестру и приложу все усилия, что она не плакала, – я протягиваю вперед руку, но Даниэль не пожимает ее.

– Ты опять собираешься навестить Кристи? Приходи завтра, сегодня она отдыхает, и ее лучше не беспокоить.

– Ее сегодня выписывают.

У Даниэля раздуваются ноздри.

– Не сомневаюсь, что ты тут всем заправляешь, и с твоей властью ты узнаешь новости о состоянии Кристи раньше, чем ее ближайший родственник.

– Сегодня Рождество, и я хотел украсить дом к ее приезду, – произношу я, игнорируя замечание Даниэля.

– Впервые слышу от тебя что-то похожее на хорошую идею, – язвительно говорит он, и я различаю в его речи испанский акцент.

С этими словами Даниэль тянется к заднему карману за ключами и отдает их мне.

– Запомни, – говорит он, и мне кажется, что я слышу скрежет его зубов. – Я терплю тебя только из-за сестры. Не рассчитывай, что когда-нибудь я поменяю свое отношение к Аматорио. Я всегда буду считать каждого из вас мерзким куском дерьма.

Как будто мне есть дело до его мнения.

Я забираю ключи от дома Крис, мысленно отмечая, что моя девочка всегда держит для меня открытым окно в своей спальне. После этого огибаю Даниэля и собираюсь зайти в палату, но он снова встает передо мной, скрещивая на груди руки.

– Ты можешь отойти? – мои губы остаются поджатыми, ни на толику не заинтересованные в продолжении разговора. – Мне бы хотелось увидеть мою девушку.

– Моя сестра сейчас спит. К ней нельзя, – он ухмыляется и хлопает меня по плечу. – Кажется, ты говорил, что собираешься подготовить дом к ее приезду? Давай, вперед. У тебя осталось не так много времени.

Мне требуется много усилий, чтобы не взорваться к чертовой матери. Я сжимаю кулаки и скрежещу зубами. Мне хочется ему врезать, но вместо этого я приказываю себе успокоиться и уйти. Я люблю Крис и не думаю, что она обрадуется, если узнает, что ее парень ударил ее брата в лицо.

***

Я сердито топаю по больничному коридору, бесконечное число раз измеряя его длину своими шагами. Как любой мужчина, потерявший голову от любимой, я никуда не уйду, пока не увижу Крис. Поэтому я жду того момента, когда Даниэль покинет свой "сторожевой пост".

Вчера мне удалось это сделать. Я пришел к Крис, когда ее брат оставил ее без "надзора", и мы наконец поговорили.

Крис призналась мне, что к ней приходил домой пиар-менеджер Джеймса и угрожал ей. После этого у меня нашлось объяснение ее странному поведению в последнее время, и тому, почему она молчала про ночь Хэллоуина.

В свою очередь я рассказал ей про то, что увидел в ее комнате простынь с кровавым пятном вместе с чертовым конвертом. Я сразу понял, что к этому имеет отношение мерзкий подонок Джеймс Уильямсон. Он запугал ее, заставлял молчать. Но теперь все, что он может сделать – лежать в отделении реанимации под аппаратом ИВЛ.

И если однажды меня кто-нибудь спросит: "Жалею ли я о том, что так с ним поступил?", то я скажу, что жалею. Жалею лишь об одном: была бы у меня такая возможность, то я бы еще раз прокатился вместе с этим паршивым ублюдком.

Может быть тогда, я добился бы от него признания. Уильямсон до последнего отрицал, что он приходил к Крис домой и оставлял конверт. Клялся, что это не он. Но мне не нужны его никчемные клятвы. Главное, что Уильямсон получил по заслугам.

Между тем, я наблюдаю, как из палаты выходит Даниэль и направляется к лифту. Его фигура пропадает из виду, и я пересекаю коридор и оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Даниэль ушел. Меня дико злит, что он ограничивает наши встречи с Крис.

К сожалению, он и его сестра имеют общую черту. Они оба упрямые и настырные. И оба отстаивают свою позицию при любых обстоятельствах, даже если им приходится идти на какие-либо жертвы.

Крис могла бы мне все рассказать гораздо раньше, и мы решили проблему вместе. Я бы нашел выход, как устранить Джеймса и его пиар-менеджера со своими паршивыми угрозами. Но вместо этого Крис предпочла молчать, наивно полагая, что сможет сама во всем разобраться.

Это нечестно по отношению к нам обоим, и я бы мог на нее хорошенько разозлиться. Но только есть ли в этом смысл? Нет.

Я понимаю, что нам нужно прийти к тому, чтобы Крис смогла всецело мне доверять. Я не виню ее скептицизм, ведь в прошлом я вел себя, как настоящий мудак. Но у меня в запасе есть много времени, чтобы попытаться убедить Крис в обратном. Потому что если я что-то делаю, то я иду до конца.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем зайти в палату. Как я и предполагал, Даниэль солгал мне.

Крис не спит. Она стоит ко мне спиной возле койки и причесывает волнистые темные волосы. После чего собирает их в хвост на затылке. На ней белая толстовка и серые спортивные леггинсы, обтягивающие ее длинные ноги и сексуальную попку.

Даниэль со своим помешанным чувством неприязни к Аматорио мгновенно вылетает из моей головы.

Закрыв за собой дверь, я подкрадываюсь к Крис, но в последний момент она оборачивается.

– Десмонд? – ее глаза округляются. – Что ты тут делаешь? Даниэль сказал, что ты не приде…

Я затыкаю Крис поцелуем, не желая больше ничего слышать о ее брате. Мой язык ласкает ее рот, наслаждаясь ее эксклюзивным вкусом, от которого у меня, черт возьми, давно возникла зависимость. Наши губы дразнят друг друга, языки переплетаются, пока мои руки сжимают ее идеальную попку.

– Я пришел к тебе, даже если бы был трупом, – бормочу я сквозь поцелуй.

– Не говори так! – возмущается Крис, но через секунды ее тон становится игривым. – К тому же я слышала, что у мертвецов не бывает эрекции. А прямо сейчас в меня упирается самый твердый стояк.

Что ж, это правда. Я возбудился от нашего поцелуя, и теперь мой член стоит, как королевский гвардеец. Впрочем, такое случается с ним всегда, когда Крис оказывается рядом со мной.

– Детка, как тебе удается завести меня, сказав "стояк" и "мертвец" в одном предложении?

Крис прыскает со смеху, и ее милый хохот разрывает, а затем собирает обратно мое сердце. Как же мне нравится, когда она смеется и улыбается.

Я никому и никогда не признаюсь, что эти дни, когда скучал по ней, и когда Даниэль не позволял мне с ней увидеться, я смотрел видео с ней. На нем Крис улыбалась и смеялась, и это было самое лучшее, что я слышал.

Однако сейчас Крис издает восхитительное тихое ругательство.

– Я просто в шоке, что Даниэль специально выставляет тебя в плохом свете. Он сказал, что меня сегодня выписывают, и что ты не придешь.

– Полагаю, у него есть причины меня ненавидеть, но мне все равно, что он думает.

Главное, что думаешь ты.

– Пока моего брата здесь нет, ты должен рассказать мне, что ты делал в Куинси? – Крис убирает мои руки со своей задницы и усаживается на койку.

Я располагаюсь напротив нее и воспринимаю ее прикушенную губу, как знак волнения.

– Пока твоего брата здесь нет, у меня есть другая идея, чем мы могли бы заняться. Догадываешься, о чем я? – я придвигаюсь к ней, но Крис пресекает мою попытку. Она кладет руку на мою грудь, останавливая меня.

– Не меняй тему. И не отвечай вопросом на вопрос.

– Можно я отвечу поцелуем?

Щеки Крис приобретают красивый розовый оттенок, но она остается непреклонной.

– Десмонд, я серьезно. У меня есть повод беспокоиться?

Черт, ладно. Я расскажу ей и постараюсь сдержать свой сексуальный аппетит. Ее грудь, скрытая под толстовкой, манит меня ее снять, чтобы взглянуть на нее без одежды, а бедра, обтянутые леггинсами…

– Десмонд, я наврала копам и имею право знать, зачем тебе понадобилось встретиться с теми парнями.

Моя упрямая девочка.

Я вздыхаю, прежде чем заговорить.

– Помнишь, я сказал тебе, что обратился за помощью к одному человеку, который раньше работал в Интерполе? Его зовут Гаспар Монтано.

– Да, ты говорил, что он может найти какие-нибудь зацепки в исчезновении Кимберли, – кивает Крис.

– Верно. После того, как я навестил Уильямсона, я отправился домой…

Крис вздрагивает от моих слов.

– Десмонд, ты должен был все обдумать перед тем, как это сделать. На парковке были камеры, – укоризненно произносит она.

– Это была парковка одной из гостиниц Эвансов – бизнес-партнера моего отца. Я знал об этом и попросил начальника охраны приостановить запись на несколько минут. Но кто-то работников охраны все равно записал видео. К счастью, оно не успело попасть в руки полиции. Но речь не об этом, – я делаю еще один глубокий вдох. – Я вернулся домой, и мне позвонил Гаспар Монтано. Ему удалось обнаружить видео в интернете, снятое на автомобильный видеорегистратор. На нем в кадр попала Ким. Она была не одна.

Крис выглядит такой же удивленной, как тогда, когда я рассказал ей про инсценировку похищения Кимберли.

– С ней была девушка. Гаспар пока не может найти про нее данные, – продолжаю я. – И с ними был парень. Его личность Гаспару удалось установить. Логан Эллисон. Он родом из Куинси, имеет два срока: один за избиение, но его досрочно освободили, и второй за ограбление. После тюрьмы он связался с одной местной бандой Куинси, и с тех пор ни разу не попадался копам.

Крис берет мою руку и сжимает ее. По моей ладони пробегает разряд, похожий на тот, когда засовываешь пальцы в розетку.

– Это он оставил тебе шрам?

– Я не видел того, кто порезал меня. Но когда Гаспар отправил мне видео, я узнал Логана. Он был с теми парнями, когда я пытался выяснить что-то про Ким.

– И после этого ты решил вновь с ними встретиться и поехал в Куинси? – брови Крис взлетают вверх.

– В этот раз я не действовал в одиночку. Я взял с собой несколько людей из охраны.

– И тебе удалось что-нибудь узнать от них?

Я опускаю взгляд и проверяю время на часах. До выписки Крис осталось несколько часов, а мне нужно успеть подготовить ее дом к приезду.

– Поговорим об этом позже, хорошо? – спрашиваю ее, и в этот момент раздается стук в дверь.

Глаза Крис округляются.

– Черт, это Даниэль. Он всегда стучится.

В подтверждение ее слов голос ее брата проникает через закрытую дверь.

– Кристи, я могу зайти?