Глава 31

Кристиана

До сих пор не могу поверить, но самый важный праздник в году Аматорио и Лазарро встретили в одном доме и под одной крышей. Три главных мужчины в моей жизни – мой парень, мой брат и мой друг больше не планировали убийство друг друга. Они даже перестали ругаться и обмениваться оскорблениями. Конечно, не считая того, что Даниэль поклялся, что никогда не сядет за один стол с "отъявленными негодяями".

Но вскоре мой брат нарушил свою клятву. Он присоединился к рождественскому ужину, перед этим предупредив меня, чтобы я пробовала только те блюда, которые едят Аматорио. Его ехидные замечания по поводу отравленной пищи продолжались до тех пор, пока Кэш не поставил на стол бутылку виноградной граппы*. Не знаю, откуда он выяснил, что этот напиток всей душой любил папа, но Кэш своим предложением "выпить по рюмочке" фактически обезоружил моего брата.

Удивительно, но и Десмонду с Даниэлем удалось наладить… отношения?

Спустя несколько дней после рождественской ночи мой брат перестал желать смерти моему парню. В свою очередь Десмонд больше не пытался забраться Даниэлю под кожу и прекратил его провоцировать. Наверное, это можно назвать рождественским чудом. Или крупным везением.

Но самым главным успехом я считаю то, что Даниэль без особых нравоучений отпускал меня на встречи с Десмондом во время каникул. И я с уверенностью могу заявить, что это были одни из самых прекрасных дней в моей жизни.

Весь Бостон был в нашем распоряжении: мы с Десмондом посетили зимний фестиваль, слушая живую музыку и потягивая коктейли. Объедались угощениями на ярмарках и скупали кучу милых безделушек ручной работы. Но дольше всего мы проводили время в гостевом домике посреди заснеженного соснового леса.

Однако все хорошее когда-нибудь заканчивается. И наступает неизбежное – первое утро после зимних каникул.

Мой будильник звенит, и я просыпаюсь в несусветную рань, чтобы отправиться в академию «Дирфилд». У меня нет ни малейшего желания возвращаться в обитель привилегированных детишек.

Но когда твой парень Десмонд Аматорио, то ты должна быть готова к тому, что однажды на твой телефон поступит звонок. И директриса самым сладким медовым голосом сообщит, что все твои документы восстановлены, и она будет рада увидеть тебя. Разумеется, в качества студента «Дирфилда».

И вот на мне снова темно-зеленая форма, в моих руках учебники и формуляр для подписей преподавателей. Я будто вернулась в первый учебный день, пытаясь найти новый личный шкафчик. Вставив ключ-карту, я открываю его и складываю учебники на полку, проверяя, не забыла ли какой-либо из них в соответствии со списком.

– Ты знаешь, кому раньше принадлежал этот шкафчик? – привалившись спиной к соседней металлической дверце, спрашивает старшеклассница.

По-моему, ее зовут Дороти.

– Нет.

– Грейс Аматорио, – отвечает Дороти и добавляет. – Любая девушка из академии мечтает хранить свои вещи именно здесь.

– Почему? Этот шкафчик такого же размера и цвета, как и у всех остальных, – я смотрю в зеркало, закрепленное на дверце, чтобы убедиться, что с моей помадой на губах все в порядке.

– Неужели ты не понимаешь? – Дороти фыркает. – Он находится между шкафчиками Кэша и Стива.

– И что в этом особенного?

– Может быть, для тебя нет ничего особенного, потому что твой парень Десмонд Аматорио. Но для других такое расположение дает кучу возможностей. Можно каждое утро видеться со Стивом, подкладывать ему записки… – мечтательно вздохнув, Дороти подходит ближе ко мне и понижает голос, чтобы только я могла ее услышать. – Продай мне свой шкафчик.

– Что? – растерянно спрашиваю я, наблюдая, как она достает из кармана пиджака стодолларовую купюру.

– Просто продай мне это место. А я отдам тебе карту от своего шкафчика.

– Подожди, – уточняю я, чувствуя себя глупо. – Ты предлагаешь обменяться шкафчиками?

– Ну, да, – Дороти пожимает плечами. – Если мало, я могу доплатить. Сколько ты хочешь?

О, Господи. Мой первый учебный день начинается с того, что меня хотят подкупить в «Дирфилде».

– Нисколько, – закинув лямку рюкзака на плечо, я захлопываю дверцу и перевожу взгляд на Дороти. – С чего ты вообще решила, что я соглашусь?

– Просто я очень хочу получить это ме… – она резко замолкает, когда смотрит куда-то поверх моей головы.

Слегка развернувшись, я обнаруживаю рядом с собой Кэша. На нем форма академии, и впервые за все время я вижу на его широких плечах пиджак, а под ним отглаженную рубашку.

Почти идеальный ученик, но поскольку он – Кэш, я все равно замечаю два "свежих" засоса на шее.

– Хей, Жасмин. Ну и как тебе возвращение в школу?

– Нет, нет и нет, – я мотаю головой. – Я не хотела сюда возвращаться после всего случившегося дерьма. Но я все еще, черт возьми, здесь. И если ты еще раз спросишь про школу, то я могу выбить парочку твоих белоснежных зубов. А потом твоему брату, потому что это из-за него я вернулась сюда.

За моей спиной раздается потрясенный вздох.

– Ты не должна с ним так разговаривать, – придвинувшись вплотную ко мне, взволнованно шепчет Дороти, однако ее все равно слышит Кэш.

– Все нормально, – продолжая смотреть на меня, говорит он. – Я позволяю только двоим девушкам так со мной разговаривать. И Жасмин – одна из них.

– А кто вторая? – Дороти хлопает ресницами.

Кэш не удостаивает ее ответа, внешне оставаясь невозмутимым. Только складка между его бровями становится глубже, а в глазах на мгновение я улавливаю что-то похожее на… Боль? Горечь? Сожаление? Я проглатываю комок в горле, понимая, что в этот момент мой друг думает о ней.

О Кимберли.

Я могу только догадываться, насколько у него болезненно ноет в груди, потому что на людях Кэш никогда не подаст вида, что сломлен.

– По-моему, Стив обсуждает вечеринку в честь начала семестра. Ты пропускаешь самое интересное, – я поворачиваюсь к Дороти и указываю ей взглядом на парней из футбольной команды. Они громко разговаривают позади Кэша.

– М-м-м, – рассеяно отвечает Дороти и отходит. Скорее всего, она больше ничего не расслышала после моих слов "Стив" и "вечеринка".

Убедившись, что нас никто не подслушивает, я разворачиваюсь к Кэшу и собираюсь спросить у него то, чего никогда не спрошу при посторонних: не появились ли новые подробности в деле об исчезновении Кимберли Эванс?

После Рождества Десмонд рассказал мне, что ему удалось выяснить из разговора с парнями банды Куинси. Один из них сознался, что видел девушку похожую на Кимберли в компании другой девушки. О ней никто и ничего не знал, кроме того, что она неожиданно появилась в городе и так же неожиданно исчезла.

Однако вскрылась одна маленькая, но важная деталь: незнакомка интересовалась у одного из парней банды, где можно сделать поддельные документы. В частности, паспорт и водительское удостоверение.

Эта новость вызвала еще больше вопросов: кто эта девушка? Зачем Кимберли понадобилось с ней связываться? Может быть, незнакомка совершила что-то противозаконное, и поэтому ей стали нужны поддельные документы? Или она интересовалась о паспорте и правах не для себя, а для Кимберли?

На все эти вопросы мы до сих пор не имеем ответов. И я надеюсь, что когда-нибудь мы их получим.

– Десмонд сказал, что Гаспар Монтано будет заниматься расследованием. Он должен был прилететь в Бостон после Рождества. Ему что-то удалось выяснить, кроме того, что мы знаем? – тихо интересуюсь у Кэша.

– Нет, – Кэш качает головой. – Ничего нового.

– Я верю, что рано или поздно появится новая зацепка, – я поднимаю руку и провожу по плечу Кэша.

Несмотря на то, что я стараюсь говорить ободряюще, внутри чувствую себя паршиво. Знаю, что не должна испытывать чувство вины, но все равно грызу себя за то, что ничем не могу помочь Кэшу.

– Брось, Жасмин. И так все ясно.

– Что именно? – непонимающе спрашиваю я.

– Ким… – Кэш на секунду замолкает, потому что его голос ломается, когда он произносит вслух ее имя. – Каким-то образом ей удалось сделать фейковые доки, и она свалила подальше от своего мерзкого папаши. Вот и все. Больше не будет никаких зацепок, потому что их нет.

Сказав это, Кэш выплевывает жвачку и прилепляет ее к дверце моего шкафчика.

– Эй, это же мой шкафчик! – возмущаюсь я.

– Прости, малышка. Просто у меня уже вошло в привычку так делать.

Кэш смотрит на меня извиняющимся взглядом, который наверняка заставляет растекаться лужицей женскую половину «Дирфилда». Но на меня его чары не действуют, поскольку меня очаровал другой засранец Аматорио.

– В привычку? – переспрашиваю я. – Вообще-то раньше этим шкафчиком пользовалась твоя сестра.

– Я знаю, – Кэш хитро улыбается уголками губ, а затем оглядывается по сторонам. – Ты не видела Тайлера?

– А ты уже успел по нему соскучиться?

– Кто-то же должен почистить дверцу твоего шкафчика, – продолжая говорить, Кэш осматривает школьный коридор в поиске Тайлера.

– Он не будет чистить мой шкафчик, – возражаю я. – Жвачку прилепил ты. И ты должен отодрать…

– Воу, полегче, – Кэш с самодовольным видом пялится на меня. – Ты точно хочешь, чтобы я это сделал? Хочешь, чтобы я отодрал…

Он двусмысленно замолкает, и пару месяцев назад я бы непременно влепила ему пощечину, чтобы избавить его от наглой ухмылки. Но я привыкла к скабрезным шуточкам Кэша. Все просто: чем меньше я на них реагирую, тем быстрее у него пропадает интерес дразнить меня.

– Да, я хочу, чтобы ты отодрал жвачку с моего шкафчика, – как можно спокойнее говорю я. – И если ты этого не сделаешь, то я знаю быстрый способ, как проткнуть колеса на твоем внедорожнике.

Тихо хохотнув, Кэш переводит взгляд мне за спину, и улыбка пропадает с его лица.

– Кэш, просто сделай то, что просит моя девушка, – раздается позади меня голос, от которого внутри все переворачивается.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь обернуться к Десмонду, его сильная рука собственнически сжимает мою талию и притягивает к себе. Приятные знакомые мурашки пробегают по телу, и я улыбаюсь, повернувшись лицом к Десмонду.

– Привет.

– Привет, детка.

Склонившись, он дотрагивается губами до виска, затем подбирается к моему рту, и его горячее дыхание овевает кожу. Я знаю, что сейчас на меня обрушится самый умопомрачительный поцелуй, и горю от предвкушения. Но позади раздается голос Кэша, заставивший нас остановиться.

– Перестаньте. Я еще слишком молод для племянников.

Тихо рассмеявшись, я качаю головой и замечаю боковым зрением, как в коридоре замерли старшеклассники. Со всех сторон стихли шум и голоса. Повернувшись, я вижу, как ученики пристально наблюдают за мной и Десмондом.

Странно, что мой затылок не горел от десятков любопытных глаз. Может быть, я успела привыкнуть? Или стала безразличной к повышенному вниманию?

Из раздумий меня отвлекает Десмонд, который обращается к Кэшу:

– Сегодня ты ответишь за свои действия, – заявляет он. – Восемь вечера, спорт-зал в корпусе для охраны.

– Брат против брата, – после недолгого молчания говорит Кэш. – Хорошо. Я уже успел соскучиться по нашим боям.

– Что? – я врываюсь в их разговор. – Вы собираетесь драться?

– Да, – отвечает Десмонд, и его глаза встречаются с моими. – И ты будешь смотреть.

В голове моментально вспыхивает картина, как братья бросаются друг на друга. Как в воздухе разбрызгивается кровь от их сильных ударов. Клянусь, я даже слышу хруст чьих-то ребер. Меня моментально бросает в озноб, и я зажмуриваюсь.

Нет.

Я слишком люблю этих засранцев, чтобы смотреть на такое. Я не вынесу и секунды от подобного зрелища.

– Я не буду в этом участвовать, – уверенно заявляю я.

– Ты будешь в этом участвовать, – отрезает Десмонд. – И в следующий раз мой брат задумается перед тем, как впутывать тебя в опасности.

Так вот, какое наказание Десмонд придумал для Кэша.

И для меня.

– Поставь себя на мое место. Ты бы смог оставаться спокойным, если бы узнал, что мне угрожает опасность? – спрашиваю я.

– Не сравнивай себя и меня, – возражает Десмонд. – Вопрос твоей безопасности важнее всего.

– Ты ничего и никому не сказал, поехав в этот чертов Куинси! – вспыхиваю я. – А сейчас выставляешь виноватыми меня и Кэша, в то время, когда мы волновались за тебя?

– Мой брат прав, Жасмин, – вмешивается Кэш. – Я не должен был брать тебя с собой и подвергать опасности. И ты должна была послушать меня и остаться в машине.

Громкая дробь гнева и возмущения пульсирует в моих висках. Мне хочется накричать на братьев, а еще сильнее хочется зарядить по голове каждого, чтобы у них наконец встали на место мозги. Но я не собираюсь устраивать шоу на глазах «Дирфилда».

– Когда-нибудь до вас дойдет, что мне не надо указывать? – яростно шиплю я. – Я сама решу, что мне делать.

Мои слова прерывает звонок, оповещающий о начале занятий. Толпа в коридоре приходит в движение. Хлопая дверцами и громко переговариваясь между собой, старшеклассники спешат на урок. Поправив лямку у рюкзака, я разворачиваюсь и ухожу, сливаясь с толпой учеников.

***

Мистер Кэмпбэлл начинает объяснение, и следующие несколько часов я стараюсь наверстать пропущенный материал по социологии. Меня ждет уйма работы из-за того, что я достаточно много времени не уделяла учебе в предыдущем семестре.

Я даже не выполняла задания по своему любимому уроку – психологии. Не хочу, чтобы мои усилия и старания, на которые я потратила последние четыре месяца, прошли даром. Поэтому мне нужно взять литературу и после уроков отправиться в библиотеку. А пока я направляюсь в кафетерий, иначе рискую умереть от голода.

– Привет, Кристи. Как прошли каникулы? – спрашивает Тайлер, прежде чем сесть за обеденный стол рядом со мной.

Перед глазами тут же проносится воспоминание, где Десмонд усадил меня на столешницу, пока мы пытались испечь в гостевом доме печенье. На мне была его рубашка, под которой больше ничего не было…

Дрожь моментально проносится по телу от макушки до кончиков пальцев, и я вгрызаюсь зубами в морковную палочку. Почему, как только я начинаю думать, что в моей жизни наконец наступает покой и порядок, происходит какое-то дерьмо?

Мало того, что Десмонд и Кэш хотят устроить бои. Они до сих пор не понимают, что я сама в праве принимать решения. Неужели до них не дойдет, что я в состоянии постоять за себя?

– В целом, все было отлично, – задумчиво произношу я. – А как у тебя?

Тайлер не успевает ответить, потому что за наш стол садится Кайли с подносом, полным еды. На нем два больших сэндвича, картошка фри и бутылка газированной воды. Не знаю, чему удивляться сильнее – неожиданному появлению Кайли Фицкларенс или выбору ее обеда.

Я отлично помню, как она готова была упасть в обморок от вида салата на моем подносе.

– Лазарро, – произносит она, и ее губы растягиваются в улыбке. – Я видела тебя с Десмондом во время зимнего фестиваля.

– Мы видели, – поправляет ее Тайлер.

– Значит, вы теперь вместе? – спрашиваю я, наблюдая, как Тайлер прижимает дольку картошки к губам Кайли. Она открывает рот и съедает ее.

– По-видимому, да, – отвечает Кайли, перестав жевать. – И каково это? Быть девушкой Десмонда?

Она вопросительно смотрит на меня, пока я пытаюсь уловить в ее глазах сарказм или ехидство. Но ничего такого не замечаю.

Я могу ответить на вопрос Кайли, что быть девушкой Десмонда тяжело. Но это он. Такой, какой есть. Он настоящий и никогда не станет притворяться, чтобы кому-то угодить и быть удобным.

Я могу ответить, что быть девушкой Десмонда опасно. Я слишком быстро стала зависимой от него. Одна мысль, что в моей жизни не будет Десмонда, равна смерти. Я не боюсь умереть так сильно, как боюсь его потерять. Боюсь, что больше никогда его не увижу. Никогда не услышу его голос или не почувствую тепло его рук.

Но также я могу ответить, что быть девушкой Десмонда – целый спектр из счастья, приятного волнения и любви. У него огромное сердце, и каждый день я убеждаюсь в этом снова и снова.

– По-разному, – расплывчато отвечаю я, сдерживая улыбку. – Но на данный момент мне хочется убить Десмонда за то, что он затеял со своим братом.

– Аматорио все время что-то затевают… – бормочет Тайлер.

– Что придумали Десмонд и Кэш? – спрашивает Кайли.

– Давай не будем поднимать эту тему, – я окунаю ложку в йогурт. – Мне хочется об этом забыть и не вспоминать хотя бы до вечера.

Кайли кивает.

– Нет проблем. Считай, что мы ничего не говорили про братьев.

Забавно, что всего несколько месяцев назад я думала о Кайли, как об отъявленной сучке и самопровозглашенной «стерве номер один». Но все мои представления о ней начинают разрушаться.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – говорит Кайли и многозначительно на меня смотрит. – Я бы хотела перед тобой извиниться.

Я откашливаюсь, подавившись йогуртом.

– С самого начала я считала тебя неудачницей и презирала, – продолжает Кайли. – Когда ты появилась в доме Аматорио, а потом в академии я хотела вырвать твои волосы или поджечь их. Я искренне не понимала, что в тебе нашел Десмонд. Он всегда выбирал тебя, а не меня.

– Эй, я до сих пор здесь и все слышу, – шутливо встревает Тайлер, и Кайли смеется, целуя его в щеку.

– Но когда я попала в больницу – я многое переосмыслила, – она замолкает и теребит свою цепочку с золотой подвеской в виде короны. – Я будто открыла глаза, заново увидев свою жизнь. Мое окружение, подруги, цели и амбиции – все было ненастоящим. В меня стреляла Грейс, и никто из друзей не пришел навестить меня в больницу. Самые близкие подруги Тейт и Пайпер будто забыли о моем существовании.

– Не нужно жалеть, что так вышло, – я пожимаю плечами. – Такие ситуации отбрасывают ненужных людей из жизни. И показывают, что есть другие, достойные нашего внимания.

– Так и случилось, – лицо Кайли приобретает розовый оттенок, который контрастирует с ее загорелой кожей. – Я узнала получше Тайлера и… – она смотрит на своего парня. – Сошла с ума от его ямочек на щеках, – Кайли придвигается ко мне и шепчет. – А еще он феерически заставляет меня кончить.

Я застываю с поднесенной ложкой у рта.

– Это прозвучит безумно, но я рада, что ты начала здесь учиться. Твое появление со временем заставило меня пересмотреть… кое-какие вещи, – Кайли улыбается мне.

– Знаешь, я тоже должна перед тобой извиниться, – я откладываю йогурт в сторону. – Я считала тебя глупой стервой и не ожидала, что ты окажешься… нормальным человеком.

– Нет ничего лучше, чтобы начать учебный семестр с истории о новой дружбе, – Тайлер поднимает бутылку с водой, и они чокаются с Кайли, а затем выжидательно на меня смотрят. Я беру свою бутылку и подношу ее к ним, и вода из горлышка расплескивается на Кайли.

– Это карма, – она усмехается. – Помнишь, как я опрокинула на тебя торт?

– Лучше вспомни, как я спустила тебя с лестницы во время пейнтбола, – шучу я в ответ, и мы разражаемся смехом.

Оставшуюся часть перемены мы разговариваем на разные темы. Я осматриваю кафетерий, наблюдая за учениками, разбившимися на небольшие группы.

Теперь столик, за которым раньше сидели надменные Грейс, Тейт и Пайпер, занимают парни и девушки из кружка экологии. А столик Блаунта и его приятелей пуст.

– Говорят, что семейный бизнес Блаунтов терпит настоящий экономический кризис, – Кайли прослеживает за моим взглядом. – Кто-то подставил отца Блаунта, и после этого акции его компаний упали. Джек больше не сможет учиться в «Дирфилде».

Я решаю не спрашивать о том, что именно случилось с семейным бизнесом Блаунтов. Это не касается меня лично, и гораздо сильнее я беспокоюсь о том, куда пропали Десмонд и Кэш. Во время перемены они так и не появились в кафетерии.

– Тейт Дэнсон тоже больше не учится в «Дирфилде», – добавляет Кайли. – После скандала с видео в клубе отец Тейт отправил ее в закрытую частную школу для девочек.

Не успеваю ничего сказать по этому поводу, как звенит звонок, и я отправляюсь на урок. Выхожу из кафетерия, иду по коридору, и тут кто-то хватает меня за локоть и одним рывком затаскивает в пустой кабинет. Я собираюсь вырваться, как вижу Десмонда и облегченно вздыхаю.

Закрыв дверь, он погружает в полумрак кабинет, но я все равно замечаю его влажные темные волосы, небрежно накинутый пиджак и расстегнутую на несколько верхних пуговиц рубашку. Мой желудок сжимается, когда я смотрю на его грудь и шею, на которой поблескивает мой подарок – цепочка.

– Я хотел присоединиться к тебе во время обеда, но не успел, – он бросает на меня задумчивый взгляд, который тут же сменяется голодным. – Я задержался в бассейне, потому что у меня стояк на тебя еще с утра.

Боже, что я сделала не так, чтобы заслужить наказание в лице Десмонда, раздевающего меня одним взглядом?

«Сопротивляйся ему, Кристи. Десмонд должен знать, что не так легко пробить твою стену, даже если он трахает тебя глазами».

Он подходит вплотную, прижав меня спиной к стене, его грудь касается моей. Неважно, сколько раз я стараюсь себя убедить, что не могу проявить слабость, но мои гормоны выходят из-под контроля от его близости. Его взгляд опускается на мой рот, и Десмонд склоняет голову. Его дыхание обрушивается на мои губы и затуманивает рассудок.

Спустя секунду Десмонд целует меня, прикусывая нижнюю губу. Его руки скользят вдоль моего тела, после чего хватают за задницу, и притягивают к себе. Его губы впиваются в мои, целуя страстно и дерзко, и я готова расплавиться от его поцелуя. Но вместе с этим я не могу оставить все, как есть, и сдаться его ласкам. Десмонд не должен решать за меня. И не должен драться со своим братом. Не обязательно решать спор кулаками.

– Десмонд… – шепчу я, уперевшись в его грудь руками. – Остановись.

Тяжело дыша, Десмонд отстраняется от меня. Я смотрю на его припухшие губы, и внутри меня все визжит, чтобы я притянула его обратно к себе.

Но кто-то же должен пробиться через его непробиваемую стену? Кто-то же должен сказать, что он не прав? Сегодняшнего боя между братьями не должно состояться. Они могут выбрать другой способ разрешить конфликт и прийти к миру.

– Ты до сих пор сердишься на меня, детка? – спрашивает Десмонд, и я киваю. – Мы просто выбьем друг из друга все дерьмо, Кэш получит свой тревожный звонок, и у него больше не будет идей, чтобы…

– Это называется доверие, Десмонд! – я перебиваю его. – Кэш доверял мне, поэтому позвал с собой в Куинси. А ты мог бы рассказать нам, что ты собрался делать.

– Ни ты, ни Кэш не должны были там появляться, – отрезает Десмонд.

– Почему? Потому что ты так решил? – мой вопрос звучит грубее, чем я предполагала.

– Потому что это опасно, – Десмонд кладет ладонь на мою щеку и пропускает пальцы в волосы. – Не злись на меня, ладно? Мне страшно представить, если бы кто-нибудь из этих ублюдков мог вытащить нож, и рядом оказалась ты или мой брат. Несмотря на то, что я часто думаю о том, чтобы убить Кэша, но я не могу допустить того, чтобы кто-то прикончил его раньше меня.

– А если бы с тобой случилось что-то плохое? – мне становится не по себе от того, что я была слишком резка с Десмондом.

– Со мной была охрана, я был в порядке, – говорит он, обхватив обеими руками мое лицо. – Я сойду с ума, если кто-то еще раз посмеет причинить тебе боль.

– Но ты уже причиняешь мне боль, – шепчу я. – Я не смогу смотреть, как ты и Кэш избиваете друг друга.

– Считай, что это будет урок. Я должен проучить тебя и Кэша.

Боже, я больше не хочу ничего слышать!

Как только я думаю, что Десмонд может быть нормальным, он превращается в высокомерного придурка, помешанного на контроле.

– Я опаздываю на урок, Десмонд, – я отхожу от него и приближаюсь к входной двери. – Позвони мне, как перестанешь вести себя, как титулованный хрен!

Хлопнув дверью, я несусь по коридору, на ходу поправляя растрепавшиеся волосы. Раз за разом я делаю глубокие вздохи, чтобы подавить слезы. Мне не хочется ругаться с Десмондом, но в этот раз я не собираюсь ему уступать.

Если ему никто и никогда не говорил «нет», то это не значит, что он может всякий раз получать то, что хочет.

***

Несколько часов спустя пот капает с моей кожи, и я обессиленно падаю на спортивный мат. В теле горит каждая мышца, и я сбивчиво выдыхаю, пытаясь привести в норму дыхание.

– На сегодня достаточно, Лазарро, – говорит Аарон, бросая мне бутылку воды.

Поймав ее, я открываю крышку и делаю крупные жадные глотки.

Я планировала после уроков пойти в библиотеку, но вместо нее отправилась в тренировочный центр. Мои нервы были на пределе, и мне нужно было выплеснуть свою злость. Моя кровь буквально кипела, и я бы точно не могла оставаться спокойной, чтобы усидеть за учебниками.

И теперь, когда я дала выход своему гневу и агрессии, моя голова могла рационально соображать.

Может быть, Десмонд был прав, и мне не стоило так остро реагировать на их братскую привычку решать конфликт кулаками? В конце концов, я тоже отправилась тренироваться, чтобы избавиться от ярости.

Однако я по-прежнему не собираюсь смотреть, как братья будут драться друг с другом.

– Жду тебя в конце недели, – Аарон выходит из зала, но я кричу ему в спину.

– Я буду здесь завтра.

– Если сможешь завтра подняться, – прежде чем уйти, Аарон оборачивается и усмехается.

Я закатываю глаза и фыркаю. Почему все вокруг считают меня какой-то гребаной фарфоровой куклой?

Поднявшись с мата, я отряхиваю узкие черные штаны для йоги и иду в душевую. Позади меня раздаются голоса и глухой звук от ударов – несколько парней и девушек остались тренироваться.

После того, как я смываю с себя пот и усталость, я переодеваюсь в чистую и сухую одежду. Затем набрасываю куртку и выбираюсь из тренировочного центра на улицу. По пути я достаю из кармана телефон, увидев сообщение, полученное двадцать минут назад:

Десмонд: Начало в восемь. И тебе лучше приехать, иначе я привезу тебя сам.

Я раздраженно вздыхаю и ничего не отвечаю. Десмонду нужно еще раз хорошенько подумать, раз он рассчитывает, что я собираюсь ему уступить и соглашусь смотреть его дурацкое шоу. Я хочу отключить телефон, но приходит еще одна эсемеска:

Неизвестный номер: Думаешь, я оставлю тебя в покое, глупая бестолковая сука?

Мой пульс резко подскакивает, сердце дергается и бешено бьется в груди.

Какого черта? Джеймс не мог отправить мне сообщение, потому что он находится в больнице без сознания. Но что, если это не он, а кто-то другой?

Моя рука подрагивает, и я набираю номер Десмонда. Второй рукой я нащупываю в кармане спортивной сумки ключи от машины и быстрым шагом иду к Mercedes, припаркованному на углу здания. В динамике раздаются гудки, и все мои мышцы напрягаются.

Пожалуйста, пожалуйста, возьми трубку.

Вдруг сбоку от меня мелькает силуэт. Вздрогнув, я резко оборачиваюсь, и вижу, как на меня надвигается кто-то в черной куртке, а его лицо скрыто темной тканью шапки с отверстиями для глаз и рта.

Испугавшись, я вскрикиваю и пячусь назад. Но он успевает накинуться на меня и схватить, отчего телефон выпадает из моих рук.

– Отпусти меня!

Замахнувшись, я пытаюсь ударить его в горло, но он перехватывает мою руку и наносит ответный удар. Перед глазами проносится вспышка, после чего улица начинает вращаться и погружаться в темноту. Стиснув зубы, я стараюсь не отключаться и сгибаю колено, ударяя противника в пах. Но он снова опережает меня и бьет кулаком в живот.

Воздух выходит из легких, а пульсирующая боль стремительно проносится по телу. Я делаю глубокие вдохи и выдохи, но от боли и паники трудно дышать. Мои ноги подгибаются, и в этот момент я слышу крик:

– Оставь ее!

Повернув голову, я вижу бегущего в мою сторону Аарона. Тот, кто ударил меня, оборачивается на голос и в следующую секунду достает из-за спины пистолет.

– Нет!

Я кидаюсь на противника и пытаюсь лишить его воздуха, зажав его шею в сгибе локтя. От моего веса он теряет равновесие и пошатывается. Зарычав, я продолжаю его душить, но спустя мгновение раздается громкий хлопок.

Вероятно, у этого ублюдка пистолет с глушителем, иначе звук от выстрела заложил бы мои уши. Но я отчетливо слышу звон от гильзы, упавшей на тротуар. А затем вижу, как падает Аарон. На его сером спортивном худи расползается чудовищное бордовое пятно в районе груди.

– Нет!

Я отчаянно верещу, слезы застилают глаза. На мгновение я утрачиваю самоконтроль и расслабляю хватку. И это становится моей ошибкой.

Ублюдок подо мной резко подскакивает и сбрасывает меня. Упав на спину, я пытаюсь подняться, но он пинает меня ногой в живот. От сильного удара меня пронзает чудовищная адская боль. Я не могу сделать вдох, как он наваливается на меня и накрывает мой рот куском ткани.

– Успокойся, гребаная сука, – шипит он, надавливая на мое лицо.

Я брыкаюсь, пытаюсь вырваться и сделать вдох. Но у меня ничего не выходит. От нехватки кислорода пульс стучит в ушах, темнота подкрадывается ко мне и заполняет кругозор.

Три, два, один…

Граппа* – итальянский алкогольный напиток крепостью от 36% до 55%.