Глава 22.

Десмонд

Я не хотел, чтобы наступал рассвет. Я хотел остаться с Крис в постели. Просто лежать и ощущать ее тепло и близость.

Я и представить не мог, что секс может дарить такие яркие ощущения, когда занимаешься им с любимой.

Я наслаждался каждым стоном, сорванным с губ Крис. Кайфовал от каждого нашего поцелуя. Сходил с ума от каждого дюйма ее горячего лона.

Ночь с Крис была… Черт, у меня не осталось ни одной ясной мысли в голове, чтобы описать это словами. Это было… Великолепно. Жарко. Невероятно.

Я не знаю, сколько проспал. Наверное, не больше пары часов.

Все остальное время я наблюдаю за умиротворенным сном Крис. Ее грудь под одеялом равномерно поднимается и опускается, темные волнистые волосы рассыпаны по подушке, ресницы изгибаются над щеками. Она прекрасна.

Когда небо освещает солнце, я неохотно выбираюсь из постели. Я не готов отпускать эту ночь.

Но вскоре Крис проснется, и мне хочется снова продолжить с ней то, чем мы занимались ночью. Я бы опустил ее в ванную и позволил ей объездить себя. А затем нагнул над кухонной столешницей на первом этаже.

Но мы оба измотаны после вчерашнего, и нам надо набраться сил. Поэтому я подбираю с пола одежду, натягиваю ее на себя и спускаюсь на первый этаж. Надеюсь, Крис не проснется, пока я иду домой за нашим завтраком. Каждое утро субботы Доротея печет круассаны, и Крис должна их попробовать.

Прохладный свежий воздух скользит по рукам, когда я выбираюсь наружу и направляюсь в сторону дома. Я быстро пересекаю задний двор, взбираюсь на террасу и вскоре оказываюсь на кухне. Но не успеваю зайти внутрь, как сталкиваюсь с отцом.

– Зайди ко мне в кабинет, – говорит папа, и по его тону я понимаю, что это не терпит заминок.

Я поднимаюсь на второй этаж и через несколько минут опускаюсь в стул рядом с отцом. Честно говоря, его взволнованный вид настораживает меня.

– Что ты хотел мне сказать? – спрашиваю я.

– Давай для начала ты взглянешь на это, – натянуто говорит отец и открывает передо мной папку.

Ничего не понимая, я перевожу взгляд с нахмуренного лица папы на документы. Открываю первую страницу и вижу договор о начале строительства трехлетней давности.

– Что это?

– Прочитай до конца, – требует отец.

Я вновь смотрю на бумаги перед собой и по-прежнему ничего не понимаю. Но поскольку папа настаивает, я беру документы и пробегаюсь глазами по строчкам. Когда я натыкаюсь на фамилию «Лазарро», мое сердце бьется в два раза быстрее. Глава 23.

Десмонд

Я перечитываю проклятый договор три раза. И с каждым мне становится не по себе. Это, мать его, невозможно!

– Здесь какая-то ошибка? – я с надеждой смотрю на папу.

– Ошибка может быть в том случае, если ты знаешь еще одного Даниэля и Кристиану Лазарро.

Я откидываюсь на спинку стула и на мгновение прикрываю глаза. Внутренности скручиваются в тугой узел. Какого хрена? Я не готов к таким откровениям.

Не сейчас, когда Крис доверяет мне. Не сейчас, когда мы стали друг для друга неотъемлемой частью жизни. Не сейчас, когда мы снова вместе после всего, что с нами случилось.

Злость пульсирует в висках дробью, и я срываюсь.

– О чем ты думал, когда согласился на это? – я впиваюсь взглядом в отца. – Разве это законно?

В отличии от меня папа сохраняет невозмутимо нахмуренный вид. Сцепив перед собой руки, он угрюмо на меня смотрит.

– Все абсолютно законно, – бесстрастно отвечает он. – Министерство строительства штата Виргиния присвоило статус частной территории участку, на который раньше имели права родители Даниэля и Кристианы. Моя компания выкупила эту землю, и мы построили…

– Мы не на совещании, а я не твой тупой сотрудник! – огрызаюсь я. – Говори, как есть: у твоей компании до хрена денег, чтобы подкупить министра, судью и без проблем отобрать землю у обычных людей.

– Следи за словами, – строгим тоном произносит папа. – Министерство одобрило проект нашей компании. Это была законная сделка.

Законная сделка?

Я уверен, что порядочности в ней было столько же, сколько заключенных служителей церкви в тюрьмах строгого режима.

Я бросаю договор на стол, хотя мне хочется разорвать к черту эти бумажки и швырнуть их в камин. Сжечь все дотла вместе с недостойным поступком отца.

– Ты знаешь, что родители Даниэля и Кристианы хотели построить на том месте, которое ты отобрал у них после «законной сделки»? Детский комплекс! – горячо заявляю я. – Ради этого отец Кристианы взял кредит в банке под залог своего дома, но он с супругой погиб в аварии. После их смерти банк изъял дом. Кристиана и Даниэль остались на улице и без денег. С ними все было бы в порядке, если бы ты не влез…

– Их семью никто не заставлял брать кредит. Они сделали это по собственной инициативе на свой страх и риск, – резко возражает отец. – Не обвиняй меня в том, что я не совершал.

Мои ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Отец реально не понимает, что натворил?

Я вскакиваю с места, едва себя сдерживая.

– На этих документах стоит твоя подпись. Ты дал согласие, что земля в Портсмуте переходит тебе. Хотя она принадлежала семье Лазарро. Если бы не ты, то Кристиане и Даниэлю не пришлось бы пережить все это дерьмо. Их родители достроили бы детский комплекс, выплатили кредит и не мотали нервы в суде. И возможно… остались в живых.

Я и отец пристально смотрим друг на друга. Раньше я считал его супергероем, который днем управлял могущественной компанией, а вечером катал детей на плечах. Но сейчас на моих глазах рушится весь его показательный образ.

– В том, что произошло, нет моей вины, Десмонд, – устало возражает отец. – Это обычный бизнес-процесс. Место под строительство перешло от одного владельца к другому. И то, что случилось с Кристианой и Даниэлем – последствия этого перехода.

Последствия перехода.

Вот так сухо и без эмоций. Как будто вины отца в самом деле нет. А Кристиана и Даниэль остались на улице не из-за его махинаций.

Я тяжело выдыхаю и тру переносицу. Я не знаю, что ответить отцу на его идиотское оправдание.

– Почему ты сказал мне об этом только сейчас?

– Я был под впечатлением, когда ты впервые привел домой Кристиану и представил ее, как свою девушку. Не знаю, насколько твои намерения серьезные по отношению к ней. Но сегодняшним утром глава охраны сообщил мне, что вчера она снова была здесь. С тобой. Во второй раз. А это весомый показатель, – отец на мгновение замолкает. – Я решил, что ты обязан знать об инциденте, в котором замешана наша компания и ее родители.

За одно мгновение вторая волна злости накатывает на меня. Я с трудом опускаю свои сжатые кулаки. Нет смысла избивать отца за то, что он такой, какой есть.

Он рассматривал этот кусок земли, как очередной выгодный проект. А все остальное для него не имело значения. Его ни хрена не беспокоило, что кто-нибудь пострадает. В мире бизнеса отец – хищник, движимый одним законом. Законом джунглей. Либо ты, либо тебя.

Однако от того, что он совершил, пострадала та, которая реально волнует меня. Моя Крис. И я не уверен, что когда-нибудь смогу смириться с поступком отца. Я с пренебрежением смотрю на него и отворачиваюсь. Иди ты к черту, папа. Резко развернувшись, я следую к выходу, слыша позади себя его голос:

– Если бы ты интересовался делами компании, ты бы понял меня. У каждого успеха есть своя цена, за которую нужно платить.

Я с горечью усмехаюсь. К сожалению или к счастью, я узнал цену успеха, когда за мною становились в очередь топовые авто бренды в надежде, что я буду лицом их концерна. И я заплатил за это высокую цену, когда попал в аварию, и когда со мною расторгли контракт.

Я приближаюсь к двери, но в последний момент оборачиваюсь. Мне нужно узнать у отца еще кое-что.

– Даниэль не случайно стал работать на тебя? Ты знал о том, кто его родители, так ведь?

– Знал, – признается отец. – Я бы мог взять на его место более опытного специалиста.

– Тогда почему ты выбрал его?

На скулах отца ходят желваки. А затем он отводит взгляд, и я впервые вижу, как на его лице застывает раскаяние.

– Считай это жестом доброй воли, – натянуто отвечает он.

У отца такой вид, будто он хочет сказать мне что-то еще. Но я больше не собираюсь его слушать. Независимо от того, испытывает он вину или нет, но дело сделано. Отец забрал у Даниэля и Кристианы место под строительство комплекса, а вместе с ним и их перспективы на благополучное будущее.

Я выхожу из кабинета, уверенный в том, что верну Кристиане и Даниэлю то, что взял у них мой отец. Если у меня есть хоть минимальный шанс исправить папину ошибку, то я им воспользуюсь. Я сделаю все, что в моих силах.

***

Быстрым шагом я прохожу в свою комнату, думая только о ней.

Крис.

Единственное место, где мне хочется сейчас оказаться – в постели с ней. Моя девочка осталась одна в гостевом доме, и мне нужно успеть вернуться до того, как она проснется. Я должен разбудить ее, забравшись к ней под одеяло, и на несколько часов потеряться между ее бедер.

Достав из гардеробной футболку и джинсы, я иду в душ, пытаясь избавиться от дерьмового напряжения после разговора с отцом. Затем покидаю ванную комнату и беру для Крис свои спортивные брюки и толстовку, потому что ее одежда наверняка не успела высохнуть. После этого спускаюсь на первый этаж, чтобы взять круассаны, пока их не съели брат или сестра. Все семейство Аматорио обожает выпечку Доротеи.

На кухне, как я и предполагал, уже сидит Кэш с видом обожравшегося кота. Я прохожу мимо него и прошу Доротею сложить мне завтрак с собой. Пока она складывает выпечку в контейнер, я ощущаю затылком испытывающий взгляд младшего брата.

– У меня такое чувство, что ты сейчас лопнешь от любопытства, – произношу я, не поворачиваясь к Кэшу. – Давай, говори.

– Конечно, я жду подробностей, братишка! Я хочу узнать, как все прошло у тебя и у принцессы Жасмин. Ласки до синяков и царапин? Поцелуи до крови? Или Жасмин любительница аутоэротической асфиксии*, и ты немного перестарался, а потом делал ей искусственное дыхание?

Я чуть не роняю упаковку с апельсиновым соком, которую только что достал из холодильника.

Слова Кэша вызвали в моей голове образ, от которого мне срочно нужно избавиться. Но перед глазами то и дело вспыхивает картина, как я хватаю Крис за горло и погружаюсь в нее жестко и быстро…

Блять.

Если мелкий говнюк надеется, что я расскажу ему про секс с Кристианой, то он полный придурок. К тому же на кухне, кроме нас, находится Доротея. И хоть она знает меня с детства, но я не намерен вдаваться, черт побери, в подробности своей личной жизни.

– Кэш, ты, твою мать, шутишь? – огрызаюсь я. – Я не собираюсь с тобой обсуждать это.

– То, что ты ничего не рассказываешь, только подтверждает слухи, – упрекает меня мелкий говнюк.

– Какие слухи?

– Десмонд, посмотри правде в глаза. Устраивать брачные игры на заднем дворе на глазах у охраны – не было хорошей идеей. Скрываться ночью в лесу – не было хорошей идеей. Появляться утром одному без Жасмин и с царапинами на плечах – не было хорошей идеей, – Кэш усмехается. – У нашего персонала богатая фантазия, и появилась одна теория, что ты сделал с Жасмин в лесу… – он на мгновение замолкает. – Нечто ужасное.

– Десмонд, не слушай этого дьявола! – встревает в разговор Доротея. – Никто так не думает. Все рады, что у тебя появилась девушка.

С сияющим видом она вручает мне контейнер, наполненный выпечкой, и подмигивает.

– В следующий раз я жду тебя и ее. Не терпится посмотреть на твою красавицу.

Мечтательно вздохнув, Доротея покидает кухню. А я ошеломленно застываю на месте, будто мои ноги пустили корни в пол.

Это какая-то шутка? С каких гребаных пор мою личную жизнь обсуждают мелкий говнюк и Доротея? И с каких пор я, черт побери, позволяю им это делать?

– Теперь, когда мы одни, ты ведь поделишься подробностями с родным братом? – спрашивает меня Кэш.

– Отвали.

– И ты так благодаришь того, кто дал тебе и Жасмин благословение на секс? – шутливо обижается Кэш. – Я знаю, что ты взял мои презервативы.

– Клянусь гребаным богом, если ты еще раз с кем-нибудь будешь трепаться обо мне и Крис…

– Как скажешь, – перебивает меня мелкий говнюк и улыбается, сверкнув рядами белых и ровных зубов. – Но ты мог и поблагодарить меня. Просто сказать: «Спасибо, папочка».

Я почти уверен, что я в шаге от того, чтобы врезать своему младшему брату. Но вместо этого я меняю тему разговора, не понимая, откуда во мне столько ангельского терпения.

– Вчера я увидел мамину коробку с нашими детскими вещами. Почему ты забрал ее себе и не оставил дома?

За мгновение весь веселый и беззаботный вид сходит с лица Кэша. А дальше я не верю в то, что перед собою вижу. Мелкий говнюк умеет испытывать сожаление?

– Я хотел, чтобы мамина коробка хранилась вместе с книгами Ким, – бормочет он.

От того, что сказал брат, мое горло сжимается. Я делаю медленный глубокий вдох.

– Я понимаю. Но ты должен был мне об этом сказать.

Кэш мрачно на меня смотрит.

– И что изменилось? Ты не вспоминал про мамину коробку до вчерашнего вечера.

Его слова наносят удар под дых, и грудь пронзает нестерпимая боль наравне с обжигающим чувством стыда.

– Не вспоминал, – тихо признаюсь я. – Я и не заметил ее, если бы не Крис. Она первая увидела коробку и спросила, что внутри.

– И ты показал ей?

Я киваю.

– Если бы со мной была такая, как Кристи… – тусклым голосом говорит брат. – Я бы сделал то же самое.

Я втягиваю носом воздух и крепко сжимаю зубы. В душе поселяется свербящее чувство вины перед Кэшем. Оно связано с Кимберли.

– Перестань грызть себя. Это моя вина, что она пропала, – неожиданно говорит Кэш.

Я изучаю его лицо. Как я умудрился пропустить тот момент, когда брат научился забираться людям в головы и читать мысли?

– Если Ким что-то решила, то все сделает для этого. Она бы в любом случае сбежала, согласился бы ты помочь или нет, – добавляет Кэш и запускает руку в волосы. – Это я виноват в том, что она задумала инсценировку своего похищения. Я знал, как ей плохо. Знал, что мне нужно быть рядом. Но вместо этого сделал все еще хуже. Я отправил это дурацкое сообщение…

Сообщение? Кэш и в правду думает, что Ким сбежала из-за этого? Господи…

– Кэш, никто не сбегает из дома после тупой эсемески от бывшего парня. Ты же сам слышал, что ее отец хотел выдать ее замуж за Блаунта. После этого Ким решила проучить папашу и стрясти с него выкуп, – говорю я. – Твоей вины нет.

– И твоей тоже.

Кэш замолкает, и несколько минут на кухне стоит тишина.

Мы с Кэшем похожи не только внешне. Мы оба заглушаем боль, как умеем: он – нескончаемыми вечеринками и девушками, а я – своей потребностью в высокой скорости. А еще мы схожи в том, что оба не говорим о своей боли. Мы прячем ее под броней из толстой кожи и напускного равнодушия.

Но сейчас впервые за долгое время мне хочется признаться брату в том, что гложет меня изнутри. И я рассказываю Кэшу о том, что сегодня узнал от отца.

– Ты собираешься сказать об этом Жасмин? Или это сделать мне? – нагло спрашивает брат.

– Даже не думай говорить ей об этом, – произношу я серьезно. – Она узнает об этом от меня.

– И что дальше? Думаешь, после того как Жасмин узнает, она не выбьет твои передние зубы? Про твои яйца я молчу, она давно сжала их своими острыми коготками.

Игнорируя идиотскую шутку младшего брата, я смотрю в окно на пустынный задний двор с голубой гладью бассейна. Я вспоминаю наш разговор с Крис, когда признался ей в инсценировке похищения Ким. В тот момент я боялся, что стану для Крис конченным психом и монстром. Думал, что я в полном дерьме, и обречен ее потерять.

Но моя девочка подобрала такие правильные слова. Крис сказала все, что мне так нужно было услышать. Она осталась рядом. И мне так нужно, чтобы и в этот раз она приняла меня. Я не виноват, что мой отец так обошелся с ее родителями. Это не я облажался.

– Крис поймет меня, – отвечаю я. – Я куплю эту землю вместе с построенным зданием и верну его ей. Но есть одна проблема. Крис может вступить в права, как собственник, только после своего восемнадцатилетия.

– И когда ей исполнится восемнадцать?

– Через два месяца.

– У Жасмин есть старший брат. Ты можешь сделать его собственником и не ждать столько времени.

– Я делаю это для Крис, а не для Даниэля. И я расскажу ей обо всем только, когда ей исполнится восемнадцать.

– А ты хитрее, чем я думал, – прищуривается Кэш. – Ты хочешь обойти условия распоряжения нашего старика?

Я непонимающе смотрю на брата.

– Если Жасмин станет владелицей участка земли и здания на ней, а его стоимость будет высокой, то в теории ты можешь жениться на ней. Ведь она станет состоятельной…

– О распоряжении отца я думал в последнюю очередь, – я резко пресекаю брата. – Я просто хочу вернуть Крис то, что принадлежало ее семье, потому что так…

Мне хочется сказать «правильно», но я терпеть не могу это слово.

– Потому что так будет честно, – заканчиваю я и разворачиваюсь, приближаясь к выходу из кухни. У меня нет времени на разговоры с мелким говнюком.

Миновав холл, я оказываюсь снаружи и спускаюсь с террасы. Пересекаю задний двор и направляюсь в сторону гостевого домика. У меня уходит примерно пятнадцать минут, чтобы добраться до него, ввести код охранной системы и зайти внутрь.

Оставив на кухонном островке контейнер с выпечкой, я пулей влетаю в спальню и сразу же замечаю аккуратно застеленную постель. Затем в глаза бросается то, что на полу нет одежды Крис, которая была с утра.

Мое сердце моментально подскакивает в грудной клетке, и я задерживаю дыхание. Дерьмо. Произошло то, чего я так боялся. Крис проснулась и, не обнаружив меня, обиделась и сбежала.

Я подхожу к кровати и швыряю на нее чистые и сухие вещи, которые приготовил для Крис. Поверить не могу, что я вновь облажался.

Вдруг до ушей доносится звук бегущей воды. Радостное ощущение мгновенно наполняет меня, и за считанные секунды я оказываюсь в ванной комнате. Мое сердце колотится, как бешеное.

Крис здесь.

Она никуда не сбежала. И даже не догадывается, что сейчас я за ней наблюдаю.

Водяные струи стекают по стеклянным стенкам душевой, слегка размазывая обнаженный силуэт Крис. Но я все равно могу хорошенько ее рассмотреть.

Сквозь слабую дымку пара я вижу, как блестит под водой ее тело. Как капли скатываются по спине, сверкают бисеринками на подтянутой попке и скользят вниз по бедрам.

Черт, какая же она охрененная.

Жар мгновенно распространяется по всему телу и устремляется к паху. Член дергается вверх, когда Крис запрокидывает голову, подставляя лицо водяным струям. Я представляю, как в этот момент соблазнительно раскрываются ее влажные губы. Твою мать, я могу кончить только от одной мысли, как Крис обхватывает ими мой член.

Мое терпение на исходе, и я еще никогда так быстро не стягивал с себя футболку и джинсы. Боксеры отправляются следом за ними.

До того, как Крис успевает повернуться, я оказываюсь рядом с ней. Она ахает и вздрагивает от неожиданности, когда одной рукой я обнимаю ее за талию, прижимая к себе, а другой провожу по ее мокрому животу.

– Я скучал по тебе, детка.

Крис хочет развернуться, но я крепко держу ее и не позволяю ей этого сделать.

– Десмонд, – недовольно возмущается она. – Ты холодный, как ледышка!

– Ты согреешь меня. Я ведь знаю, что внутри тебя так тепло и приятно.

– Ты оставил меня, – заявляет Крис, и ее голос становится тихим. – Я проснулась одна.

Наклоняю голову и целую ее в шею. Затем поднимаюсь и прикусываю мочку уха, мягко потянув за нее.

– Я готов все исправить. Точнее, мой рот, руки и член, – шепчу я ей в самое ухо.

Я скольжу ладонью к низу ее живота и поглаживаю ею между ее ног. После этого провожу средним пальцем по влажным складкам, отчего Крис приглушенно стонет. Этот звук заставляет дернуться мой член.

– Не думай, что ты так легко отделаешься, – с придыханием произносит она.

Я довольно хмыкаю. Даже не сомневайся, детка.

Снова прикусив ее мочку уха, я ввожу два пальца, чувствуя, какая Крис узкая и мокрая. Ох, черт. Я проскальзываю внутрь, прижимая большой палец к ее клитору и потирая его.

– Тебе ведь нравится это? – хрипло спрашиваю я. – Нравится, когда мои пальцы растягивают тебя?

– Да, – шепчет Крис и трется об меня попкой.

Я проскальзываю пальцами глубже, а потом медленно и плавно вывожу их. Крис прогибается в спине, и член упирается в изгиб ее задницы, невыносимо пульсируя. Не сдерживая стон, я снова проникаю в нее двумя пальцами.

– Раздвинь шире ноги, – требую я. – Откройся для меня.

Крис выполняет мою просьбу, пока теплая вода стекает по нашим телам. Капли беспрерывно падают с моих волос и ресниц. Влажный воздух проникает в ноздри, становится трудно дышать. Но я чувствую только тягучее сладкое желание, застывшее в душевой вместе с клубами пара.

– Боже, – стонет Крис.

Мои пальцы продолжают проникать в нее ритмично и глубоко, а большой палец выписывает круги на клиторе. Я прикусываю ее плечо, чувствуя, как трепещет Крис. Черт, она такая вкусная, и мне нужно еще.

Наслаждаясь каждым дюймом сладкой кожи, я покрываю скользящими поцелуями ее шею. Затем убираю руку с талии Крис и властно обхватываю подбородок, заставляя ее повернуть голову. Мои губы моментально накрывают ее, а язык проскальзывает внутрь. Я обвожу им кончик ее языка и втягиваю себе в рот.

Крис приглушенно стонет, и я чувствую, как она сжимается вокруг моих пальцев. Ощущение ее, такой узкой и горячей, пускает дрожь по всему моему телу. Блять, я чуть не кончаю сразу. До Крис это не происходило с тех пор, как я впервые занялся сексом в подростковом возрасте.

– Черт, какая же ты тесная, – выдыхаю я.

Я быстро вхожу в нее пальцами и нахожу ту точку, которая заставляет Крис покачивать бедрами навстречу моей руке. Но я останавливаюсь и бессовестно дразню мою девочку, слегка потирая клитор.

– Десмонд, – Крис тянет мое имя. – Пожалуйста, не останавливайся.

Мой член тверд, как камень, и часть меня хочет погрузиться в нее, как можно скорее. Но другая часть, извращенная и темная, хочет испытать ее. Я настолько больной ублюдок, что наслаждаюсь тем, как Крис просит и умоляет меня о том, чтобы я с ней сделал.

Я высовываю из нее пальцы и засовываю их в ее рот. Без моей просьбы она начинает их посасывать. Член пульсирует сильнее и умоляет меня приступить к делу, но я как одержимый, наблюдаю, как Крис слизывает свои соки.

– Ты чувствуешь этот вкус? – хриплым голосом спрашиваю я. – Он принадлежит мне. Он мой.

Я вытаскиваю пальцы из ее рта и провожу большим пальцем по ее нижней губе.

– Каждый твой дюйм принадлежит мне.

С этими словами я толкаю Крис, и она выставляет руки вперед, уперевшись ими в стену. Я выхожу из душевой, чтобы поднять с пола джинсы и вытащить из кармана презерватив. Разорвав обертку зубами, я натягиваю его на себя в то время, как мой взгляд прикован к Крис.

Ее мокрое тело блестит под водой. Она едва держится на ногах, по-прежнему упираясь руками в стенку. В голове проносится мысль, что неплохо перенести ее на кровать, но член нестерпимо ноет и требует разрядку. К тому же вчера Крис спрашивала одну вещь, и мне нужно дать ей ответ. Прямо здесь и сейчас.

Я вновь оказываюсь в душевой и наматываю на кулак длинные волосы Крис, заставляя ее запрокинуть голову и прогнуться в спине. Ее попка снова прижимается ко мне, пока я скольжу членом между ее влажных складок.

– Ты спрашивала, есть ли разница между занятием любовью и трахаться? – мой голос намного ниже от желания. – Я покажу тебе разницу.

Качнувшись бедрами, я вхожу в нее одним толчком.

– Десмонд! – восклицает Крис.

Потянув Крис за волосы, я притягиваю ее к себе и поворачиваю ее голову. Затем впиваюсь в нее глубоком проникновенным поцелуем. Наши губы сталкиваются, языки сплетаются, и я начинаю двигаться внутри нее, покачиваясь бедрами. Сначала плавно и неспеша, чтобы прочувствовать каждый дюйм, услышать ее каждый стон.

Черт, она такая узкая. Ее стенки тисками сжимаются вокруг меня, и член пронзает разряд удовольствия. Он проносится по всему телу: вниз по бедрам к кончикам пальцев ног и вверх от живота к груди.

Я начинаю двигаться бедрами быстрее и быстрее, с каждым разом вдалбливаясь жестче. Отпустив ее волосы, я хватаю ее за горло. Вторую руку кладу на внутреннюю поверхность ее бедра и сжимаю его, удерживая Крис на месте, пока врезаюсь в нее грубо и резко.

Вскоре она подстраивается под мой ритм и начинает подыгрывать мне бедрами. Ее округлая попка двигается навстречу мне, и внизу живота начинает приятно тянуть. Каждое движение сопровождается очередным разрядом удовольствия.

– Еще, Десмонд.

Крис поднимает одну руку и, согнув ее в локте, обхватывает меня за шею. Ее другая рука скользит по моему бедру и при каждом толчке вонзается в кожу ногтями. Ее стоны становятся громче, отражаясь от стен душевой.

Я отпускаю ее горло и сжимаю грудь, зажав между пальцев затвердевший сосок. Запрокинув голову, Крис замирает и отчаянно сжимается вокруг члена.

– Десмонд, я кончаю, – выдыхает она.

Я врезаюсь в нее такими толчками, словно это мой последний секс в жизни. Мой пресс охватывает мощный жар, все мышцы в теле напрягаются. Волна удовольствия пронзает меня, и, вытащив член, я срываю презерватив и кончаю на ягодицу Крис. Оргазм атомной бомбой взрывается в голове.

Пытаясь отдышаться, я утыкаюсь лбом Крис в плечо, слыша отчаянные удары своего сердца в висках. Затем закрываю глаза и наслаждаюсь ароматом ее кожи. Крис по-прежнему обнимает меня за шею, часто и сбивчиво дышит. Затем она разворачивается и обессиленно кладет голову мне на грудь.

Опершись рукой об стену, другой я обхватываю ее за затылок и запрокидываю голову, чтобы посмотреть на ее лицо после оргазма. Румянец украсил ее щеки, в глазах застыл довольный блеск, а взгляд стал расслабленным. Она великолепна. Я наклоняю голову и целую ее.

– Почувствовала разницу? – с улыбкой спрашиваю я, прикусив ее нижнюю губу.

– Да.

Я продолжаю целовать ее. Я люблю ее. Люблю до мозга костей. Люблю до каждого темного угла моей гребаной души. И больше не допущу, чтобы еще раз ее потерять.

Аутоэротическая асфиксия* – преднамеренное ограничение доступа кислорода к мозгу для усиления сексуального возбуждения. Нередко становится причиной смерти.