Глава 27.

Кристиана

– Нет! – ору я пересохшим горлом. – Пожалуйста… прекрати…

Я дрожу от рыданий, когда ночной лес сотрясает оглушительный звук. От выстрела в моих ушах звенит, и, мне кажется, все останавливается. Мое дыхание, мое сердце, мои страдания.

Проходит секунда, другая, и рядом со мною на землю падает Джеймс. Я не вижу его лица, не вижу: открыты ли его глаза. Он не двигается и не издает ни единого звука. Его гребаное тело не шевелится, и я не верю в то, что произошло.

Джеймс мертв?

Тяжело дыша, я оглядываюсь. Мои глаза судорожно выискивают в темноте леса того, кто выстрелил в Джеймса. Я замечаю что-то черное рядом с деревом и с трудом сглатываю ком.

– Я знала, что этой ночью найдется причина, по которой мне нужно взять с собой пистолет, – темная фигура отстраняется от ствола сосны.

Это Грейс.

Она приближается в мою сторону, и в лунном свете ее профиль и светлые волосы окрашиваются серебром. На ее плечи накинут черный длинный тренч, который магическим образом не зацепляется ни за одну ветку, торчащую из земли.

Остановившись в нескольких футах, Грейс смотрит на меня сверху вниз с явным пренебрежением на лице.

– Ты такая жалкая, Лазарро. До сих пор не понимаю, что мои братья нашли в тебе, – произносит она, нарушая молчание.

Грейс говорит эти слова со своим привычным спокойствием и ледяным высокомерием. Словно это не она минуту назад выстрелила в человека.

Даже, если этим человеком оказался конченный ублюдок Джеймс Уильямсон, у меня бы после такого, как минимум, тряслись руки.

Тем временем, в моей голове проносятся множество вопросов: почему Грейс не участвует в игре для учеников «Дирфилда», а вместо этого бродит в лесной глуши, будто для нее это совершенно нормально? Откуда у нее пистолет? И наконец, почему она не предлагает помощи и просто наблюдает, как я лежу в грязи и безуспешно пытаюсь подняться?

Напрягшись всем телом, я переворачиваюсь на спину и с трудом принимаю сидячее положение. Моя задница утыкается в лежачего позади меня Джеймса, и я содрогаюсь от страха. Хоть он и не подает признаков жизни, но давайте начистоту: я видела достаточное количество фильмов ужасов. И в каждом злодеи всегда оживают в неподходящий момент. И мне бы не хотелось, чтобы Джеймс внезапно пришел в себя и перерезал мне горло.

– Ты бы не могла развязать меня? – я обращаюсь к Грейс. – И, кстати, спасибо, что спасла меня.

– Не обольщайся, Лазарро. Я потратила пулю на Джеймса не ради тебя, – вдруг говорит она.

– Тогда зачем ты сделала это?

Прищурившись, Грейс делает шаг в сторону и медленно обходит вокруг меня и Джеймса. От ее пронизывающего взгляда озноб пробегает по моей коже. Возможно, я ненавижу Грейс. Но еще больше я ненавижу себя за то, что оставшись с ней один на один, я всегда чувствую себя… не способной противостоять ей.

Сделав круг, Грейс останавливается напротив меня и задумчиво произносит:

– Пожалуй, я могу доверить тебе свою тайну.

Тайну? На мгновение я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Что это, черт возьми, значит?

– Незадолго до возвращения Десмонда в Бостон я увидела распоряжение отца. Ты уже знаешь о нем. Все дети Маркоса Аматорио могут стать партнерами компании и вступить в права наследства, если наши супруги будут из состоятельного круга, – последние слова Грейс произносит с толикой раздражения. – Меня это не устраивало. И тогда я придумала план, как вернуть себе независимость. Мне нужно было устроить все таким образом, чтобы отец вычеркнул Десмонда из распоряжения и сделал меня доверенным лицом компании.

– Ты хотела стать доверенным лицом? – переспрашиваю я. – Зачем?

Грейс надувает губы и закатывает глаза.

– Какая же ты идиотка, Лазарро. Став доверенным лицом «Аматорио Лимитэд», я буду свободна до конца своих дней. Я не потеряю компанию и наследство, которые принадлежат мне по праву. А самое главное – мне никто не будет указывать, за кого я должна выйти замуж.

– А если бы Маркос захотел сделать доверенным лицом Кэша?

Грейс ухмыляется, и ее неестественно яркие голубые глаза – отличительная черта Аматорио, сверкают в лунном свете.

– Отец никогда не рассматривал Кэша, как управляющего «Аматорио Лимитэд». Знаешь, почему? Потому что его любимчиком всегда был Десмонд. Отец распорядился, что он станет доверенным лицом компании, когда ему исполнится двадцать один год. Поэтому у меня в запасе осталось не так много времени, и я решила действовать незамедлительно. Я устроила вечеринку в честь возвращения Десмонда, зная, как он не любит сюрпризы. Я была уверена, что мой неуравновешенный, вспыльчивый старший брат обязательно что-нибудь натворит после того, как с ним расторгли контракт. Так и случилось. В темноте Десмонд набросился на официанта, – Грейс улыбается. – А мне повезло, и я успела сделать с ним несколько снимков.

Несколько снимков.

Я смотрю на Грейс, чувствуя, как в груди переворачивается сердце. Выходит, это она слила фото с Десмондом в сеть?

– Что? – выпаливаю я. – Но статью опубликовал журналист…

– Изначально я планировала анонимно разместить в соцсетях снимки Десмонда, – продолжает Грейс. – Но тем же вечером ко мне, как к организатору вечеринки, обратился глава охраны. Он сказал, что они поймали мужчину, пытавшегося незаметно уехать с территории поместья. Им оказался Роберт Спейс – репортер журнала «Автоспорт Бостон». Охране пришлось немного надавить на него, и он признался, что хотел сделать скандальные фотографии с Десмондом. И тогда я поняла, что это знак. Я заключила сделку с репортером: я отпускаю его без обращения в полицию, ведь он проник на чужую собственность, а взамен он опубликует от своего лица снимки с Десмондом, сделанные мной, а затем исчезнет из города.

– А как же камеры наблюдения?

– Проще простого, – Грейс пожимает плечами. – Моя любовь к шантажу заложена с детства. Охрана допустила огромную ошибку, позволив постороннему человеку пробраться на территорию поместья. Я пригрозила им, что все расскажу отцу, и их уволят, если они не удалят все записи с камер наблюдения. Остался только один фрагмент, в котором репортер передает тебе деньги.

Моя голова пульсирует от боли и от того, что я услышала от Грейс. Значит, она подставила меня, пока сама строила козни против Десмонда?

Твою мать.

Должно быть, Грейс наслаждалась тем, что ей удалось одурачить старшего брата.

– Но вместо того, чтобы устроить Десмонду жесткий разнос, отец нанял лучших пиар-агентов. Все снимки признали подделкой, и Десмонду удалось выйти сухим из воды, – Грейс сверлит меня хмурым взглядом. – Ты хоть представляешь, как я надеялась на то, что отец поймет, что Десмонд со своими вспышками гнева не подходит для роли доверенного лица? Но отец не стал менять распоряжение.

– И Десмонд заслужил еще большее расположение Маркоса, когда провел собственное расследование и указал на ошибку в работе вашего семейного адвоката. Он доказал, что на меня составили неправильное досье, – добавляю я.

Бровь Грейс изгибается, когда она осматривает меня своим надменным взглядом.

– А ты не такая идиотка, как кажется, – на секунду Грейс замолкает и затем продолжает. – Но я никогда не сдавалась перед трудностями. Я узнала один маленький, но очень страшный секрет Десмонда.

Я с трудом сглатываю подступивший к горлу ком. Сейчас мне очень сложно принять то, что я слышу.

– Какой секрет? – тихо спрашиваю я.

– Так вышло, что я подслушала разговор, где Десмонд признался тебе и Кэшу, что он виновен в исчезновении Кимберли Эванс, – Грейс прикрывает веки, будто этот разговор вызывает у нее скуку. – Я отправила мистеру Эвансу анонимное сообщение. Но и тут на Десмонда не собралось никаких улик и обвинений. Он снова вышел сухим из воды, а отец снова не изменил условия распоряжения. У меня осталось еще меньше времени в запасе. И тогда я решилась на радикальные меры.

Радикальные меры.

Уставившись на Грейс, я в неверии качаю головой.

Кусочки одного пазла собираются воедино и обрушиваются на меня, словно тысячи кирпичей. Виски пронзает новая вспышка боли от того, что я поняла, что сделала Грейс.

– Это ты… – шепчу я. – Это ты повредила машину Десмонда перед гонкой?

– Технически это сделала не я. Буквально за час до заезда мне удалось подкупить одного из автомехаников, обслуживающих машины на гонках.

– Но ведь Десмонд мог разбиться! – восклицаю я.

– Я не планировала убивать Десмонда. Я рассчитывала, что он попадет в аварию и не сможет участвовать в первом собрании «Аматорио Лимитэд» в качестве доверенного лица. В этом случае отец бы назначил меня, и я бы доказала ему, на что я способна.

С этими словами Грейс наклоняется и впивается в меня своими ледяными глазами.

– Но ты разрушила все мои планы.

Выпрямившись в полный рост, она вытаскивает из кобуры, закрепленной на поясе, пистолет. По моему позвоночнику пробегает холод, когда Грейс направляет на меня чернеющее дуло.

– Что ты делаешь? – испуганно шепчу я.

Я невольно отползаю назад, но развалившийся позади Джеймс, точнее его тело, не позволяет мне этого сделать.

– Я ведь предупреждала тебя, чтобы ты держалась подальше от моего брата! – сквозь зубы рычит Грейс, яростно тряхнув головой. – Какого черта ты приехала на гонку и предложила поменяться машинами? Ты должна была бросить Десмонда!

За долю секунды маска спокойствия и невозмутимости полностью пропадает с утонченного лица Грейс. Со злобным оскалом и гневным блеском в глазах она похожа на обезумевшую. Ни один человек в здравом уме не будет целиться в лицо другого и говорить при этом то, что наговорила мне Грейс.

В напряжении я так сильно сжимаю руки в кулаки, что ногти до крови врезаются в кожу на ладонях. Я должна что-то сказать, чтобы успокоить Грейс.

– Я пыталась бросить Десмонда, но… – поясняю я. – Но мы любим друг друга. Я люблю твоего брата и хочу сделать его счастливым. Пожалуйста, опусти пистолет… Поверь, Десмонд не претендует на место в компании вашего отца. Он хочет посвятить себя гонкам.

От моих слов Грейс смеется, запрокинув голову:

– Боже, какая же ты идиотка, Лазарро. На мой день рождения Десмонд признался мне, что он остается в Бостоне и будет принимать активное участие в управлении компанией отца.

Она продолжает целиться в меня пистолетом, и я напрягаюсь, осознав, что мне не стóит ждать от нее ничего хорошего. Я натягиваю веревку, стараясь освободить запястья, но грубое волокно впивается в саднящую кожу.

– Он остался в Бостоне, чтобы быть со мной, – возражаю я. – Мы хотели вместе поступить в Браун…

– Вместе поступить в Браун, – писклявым голосом передразнивает меня Грейс, но через мгновение ее лицо становится серьезным. – Ты никогда не задумывалась, для чего вдруг успешному, богатому и красивому парню приглянулась нищебродка, вроде тебя? Или ты тупо веришь в то, что он тебя любит?

Незаметно для Грейс я начинаю выворачивать свою руку слева направо, пытаясь спустись с себя веревку. У меня ничего не получается, но тут я задеваю пальцем холодную рукоятку ножа, торчащую из кармана Джеймса.

– С твоей стороны было опасно влюбляться в такого парня, как Десмонд. Он не умеет любить. Зато он умеет грамотно использовать людей в своих целях.

– Что за бред ты несешь? – вспыхиваю я. – Десмонд не использует меня в своих целях!

Сказав это, я обхватываю пальцами рукоятку ножа и осторожно достаю ее из кармана Джеймса. В напряжении я прикусываю губу, боясь уронить на землю драгоценный клинок. Когда мне удается полностью вытащить нож, я разворачиваю его таким образом, чтобы лезвие упиралось в веревку. Я натягиваю ее и медленно, дюйм за дюймом начинаю ее резать.

– Ты так в этом уверена? А ты знаешь, кто отобрал участок земли, на котором раньше твои родители хотели построить детский комплекс? Это сделала компания моего отца «Аматорио Лимитэд». И Десмонд знает об этом. Две недели назад я подслушивала разговор моих братьев.

Моя нижняя губа начинает дрожать, и я замираю, прекращая свою попытку освободиться.

Десмонд знал о том, что компания его отца отсудила участок земли, на которую когда-то имели права мои погибшие мама и папа? И он ничего мне не сказал? Почему? Грейс обманывает меня? А что, если она не лжет?

Мое сердце бьется так сильно, что становится невозможно дышать. Голова идет кругом, грудь тяжелеет, каждый вдох и выдох обжигает пересохшее горло. Мой разум наполняет множество мыслей, и я не могу выделить из них какую-то одну.

– Если бы Десмонд любил тебя, он бы признался тебе в том, что его отец отобрал у твоей семьи землю. Но он скрывает от тебя это. Боюсь представить, по какой причине он ничего тебе не сказал, – мрачно произносит Грейс и добавляет. – В любом случае, теперь уже бессмысленно это все обсуждать. Для этого уже слишком поздно.

Прежде чем я успеваю спросить, что Грейс имеет в виду, она прикладывает к моему лбу холодное дуло пистолета. Мое тело содрогается от страха. Я откидываю назад голову и принимаюсь с новой силой водить лезвием по веревке.

– После того, как я выпущу в тебя пулю, я подкину пистолет в машину Десмонда. Затем сообщу в полицию о том, что мой брат выстрелил в Джеймса, а потом в тебя. Это все будет выглядеть, как убийство из-за ревности: Десмонд увидел тебя со своим гоночным соперником и в состоянии аффекта убил вас обоих, – говорит Грейс со злорадной улыбкой. – И я наконец-то избавлюсь от своего старшего брата.

Веревка падает с обоих запястий, и мои руки оказываются свободны. Я сжимаю пальцами нож, готовясь броситься на Грейс. У меня только один шанс вырваться отсюда. И я готова на все.

– Хочешь рассмешить Бога? – я с вызовом смотрю на Грейс. – Расскажи ему о своих планах.