Глава 34. Возвращение Целесте

Лорд Таггерт прибыл не один — вместе с ним явился лорд Элд, близкий союзник Таррена. Несмотря на то, что они с правителем Вермитура были ровесниками, лорд Элд выглядел намного старше.

Жители Доминис Мора, наверное, не могли поверить своим глазам. Множество поколений здесь никогда не видели драконов и считали их едва ли не богами, возможно, кто-то и вовсе не верил в то, что они существуют на самом деле.

Теперь же огромные тени кружили прямо над их головами. Драэс хищно скалился на собратьев, щёлкал челюстью и провожал их багровым взглядом. Рахэйн, дракон лорда Элда, был чуть меньше размером и не таким свирепым. От остальных его отличали синие глаза и двойное расширение на хвосте, а фиолетовые изгибы узоров на теле глубоко отливали синевой. Фиинор, самый маленький дракон, с едва заметными фиолетовыми знаками и чёткой, рельефной чешуёй — так отличающейся от матовой кожи остальных, — прилетел вместе с Гвайрром, но, судя по всему, их ментальная связь по-прежнему оставалась неполной, потому что он не всегда отзывался.

Хотя… Фиинор был не самым маленьким.

Самым маленьким оставался мой Ворон, он изо всех сил рвался к собратьям, вопреки моим мысленным мольбам держаться подальше. Я безумно боялась, что на него нападут, достаточно одного точечного залпа — чем бы они там ни отравили Этарра, — и Ворон просто рухнет на черепичные крыши и каменные дороги. Но нет…

Никто не атаковал драконов. Энтони де Лоренц позволял толпе задирать головы, кричать в восторге, смотреть на ящеров с обожанием и мечтать… Возможно, кто-то из жителей в этот момент фантазировал, жаждал стать таким же, как прибывшие дракарры, получить то, что давал этот статус.

Четыре жены, вечная жизнь, колоссальная сила…

Этарр не присоединялся к чужим полётам — не мог. Он лишь яростно рычал за поместьем, иногда мы видели, как его массивное тело приподнималось на слабых крыльях, но после тяжело опускалось обратно, неспособное оторваться от земли.

Я подозревала, что он не взлетит до самого поединка Таррена, хотя все вокруг понимали, что это временно. Все знали истинную силу этого дракона, а потому де Лоренц и его люди всячески демонстрировали, что ещё немного, и Этарр сможет покинуть Доминис Мора, если пожелает…

— Ты понимаешь, что привела его в ловушку? Почему ты просто не можешь отказаться от него? Не стоять между ним и леди Таггерт, не мешать величию, которое ему суждено? — Гвайрр, сын лорда Элда, перехватил меня вечером, когда я выходила во внутренний двор, надеясь отыскать Ворона и втолковать ему, что оставаться здесь смертельно опасно.

— О чём ты вообще? — я даже не сразу поняла, к чему он.

Мы с Гвайрром не были друзьями или даже знакомыми, и видели друг друга только издалека.

— О том, что ты постоянно обещаешь ему будущее, которое всё разрушит. Твоё присутствие в Вермитуре, твоё возвращение уничтожит хрупкое равновесие, добытое нами с таким трудом. Земные женщины — это яд, а ты даже больший, теперь, когда я сам стал дракарром и стою здесь, так близко, я понимаю это... Разве ты не знаешь, до чего Исабо довела Вигорра?

Исабо довела Вигорра?!

Я буквально вспыхнула от ярости. Он наверняка видел отголоски прошлого через память Вигорра, но не мог даже вообразить её мучений. Я принципиально не смотрела на мужчину — глядела в небо, где Ворон не спешил спускаться ко мне, кажется, вовсю развлекаясь игрой с Фиинором.

— Он насиловал её сотни раз, держал под замком, убил её жениха… Ты уверен, что это она довела его до чего угодно?

Внутри кипело желание… надавить на Гвайрра. Применить воздействие.

— Ты хочешь, чтобы с Тарреном случилось то же самое? Ты понимаешь, насколько разрушительно это будет и для тебя, и для всех нас? Я вижу, как это сказывается на нём, все видят. Мы не хотим, чтобы он потерял разум, как Вигорр, это уже происходит…

— Я ничего не хочу! — зашипела я, резко разворачиваясь к дракарру. — Ты думаешь, я умоляла его прилетать сюда?! Думаешь, я просила называть меня своей фавориткой?

Гвайрр ничего не ответил, но в его тёмных глазах мелькнуло упрямство. Он действительно считал, что это я просила Таррена бросить новообретённую семью и явиться сюда.

— Я ненавижу дракарров, из-за таких, как вы, и из-за вашего желания жить и править вечно погибла вся моя семья, и другие люди… Они умирают каждый день, но при этом возводят вас в ранг богов…

— Так заведено предками, так было испокон веков! — жёстко отрезал Гвайрр, делая шаг ко мне и почти нависая. Его ноздри широко раздувались, словно он едва справлялся с собственной яростью.

— Нет, все дракарры жили нормально, обычно, даже после того, как сюда прибыли драконы. Умирали, как и положено нормальным смертным. Это бессмертие не выгодно никому, кроме вас, но конечно, вы никогда осознанно не откажетесь от него.

Я обошла его, думая про себя о том, что он, наверное, пытался оказать на меня воздействие — но оно просто не работало, потому что я была другим дракарром. В отличие от Таррена, Гвайрр совсем не привлекал меня, ни на каком уровне, я не ощущала его животную притягательность.

— Ты тоже можешь это сделать. Получить бессмертие, провести ритуал с четырьмя мужчинами. Ты не сможешь отказаться от этого, — услышала я вслед, уходя.

***

От мысли о предстоящей битве меня мелко потряхивало. Таррен со мной не разговаривал ни вчера, ни сегодня, с самого утра у меня даже не было возможности его увидеть — он сразу же ушёл готовиться к сражению.

Как и Рой.

Нас торжественно провели к месту испытания, которое обставили с огромной помпой, не меньшей, чем в Вермитуре. Площадь находилась чуть ниже уровня большинства дорог, поэтому за боем можно было наблюдать из окон и с ажурных балкончиков многочисленных домов в центре, там я видела множество гостей с окраин и местных жителей.

Помосты строить не стали, зато стражники окружили площадь плотным кольцом, чтобы никто не мог пробраться внутрь. Единственное исключение сделали для самых близких — семей и сопровождения дракарров, которые собирались сегодня сражаться.

Меня, Эллен и Катарину посадили по одну сторону, вместе с семьёй старшей жены, с противоположной стороны устроились лорд Таггерт, лорд Элд, Гвайрр и Лойд, которого остальные три дракарра совершенно не принимали и игнорировали, будто его не существовало.

Больше всего на свете я хотела бы наблюдать за этим поединком рядом с Лойдом, чтобы чувствовать хоть какую-то поддержку, надеяться на неё со стороны Эллен, конечно, не стоило. Она сегодня выставила напоказ все доступные украшения, демонстрируя свой статус любимицы — их на ней было больше, чем на Катарине, но я замечала, что вещи старшей жены выглядели куда дороже.

— Он победит, — сразу же отчеканила Эллен, и я почему-то не сомневалась, что она действительно в это верит.

Потому что Этарр так и не взлетел. И с ним наверняка что-то сделали.

Между дракарром и его драконом всегда существовала особая связь, и пусть проблемы никак не сказывались на физическом состоянии самого Этарра, на Таррена они влияли. Я видела это по тому, как он держался, чуть менее сконцентрированно, взгляд слегка плыл, фокус не удерживался.

Они выбрали сражаться на мечах.

Металл звенел о металл с сухим, оглушительным скрежетом. Рой и Таррен кружили по площади, экономя каждое движение — они явно готовились к долгой, изматывающей битве. Первая атака, почти игровая, была отбита, как и вторая, и пятая. Они пока только присматривались друг к другу.

Первая кровавая рана появилась именно на Рое, и я не сдержала радостного выдоха, за что сразу заработала неверящий, почти оскорблённый взгляд Энтони де Лоренца и полный ненависти — от Эллен. Инстинктивно схватилась за плечо, чувствуя, как мне передаётся часть урона за Роя, но это было ничем по сравнению с тем, что творилось, когда я отправлялась на поиски протокола.

Прошло двадцать минут, тридцать, сорок… На Рое появилось ещё четыре пореза, на Таррене — один. Из-за плотной одежды я не могла разглядеть сами раны, но судя по тому, что правитель Вермитура даже не поморщился, его регенерация срабатывала мгновенно.

Кто из жён сейчас разделял боль Таррена? Все три, кроме Октавии?

Эллен уже давно подалась вперёд, не отрывая взволнованного взгляда от двух мужчин, она исступлённо кусала губы. В её глазах читались дикий страх и слепая любовь, и в какой-то момент мне даже показалось, что она готова выскочить на арену и случайно попасть под удар.

Время растянулось в бесконечную пытку, это была чистая, высокопрофессиональная демонстрация силы. Таррен двигался технично, выверенно, его клинок раз за разом рассекал ткань и кожу соперника. Но тёмные полосы на теле Роя затягивались почти мгновенно.

Рой будто игрался, позволяя наносить эти удары, которые, по моему, чувствовала только я, он позволял Таррену приближаться, прекрасно зная, что чужая концентрация подорвана из-за отравленного Этарра. Короткий финт, неуловимая обманка — и лезвие Роя с хрустом распороло правое плечо соперника.

Я поняла, что не дышу, глядя на первую серьёзную рану. И в этот момент Таррен смотрел прямо на меня.

Он слегка покачнулся, пропустил ещё один выпадок, но я недооценила его — это оказался чистый расчёт. Перехватив инициативу на излёте чужого движения, Таррен сделал рывок вперёд, подсёк ногу Роя и сбил его на камни. Секунда — и Таррен уже тяжело нависал сверху, занося меч над шеей соперника.

В этот миг, нарушая все мыслимые правила, наперерез лезвию с отчаянным криком бросилась Эллен.

Её вмешательство не понадобилось, Рой сам резко вскочил и сильным ударом откинул её в сторону, убирая с пути своей контратаки. Девушка жалобно вскрикнула, покатилась по площади, пребольно ударившись головой. Когда Рой отшвырнул её, она случайно задела лезвие меча Таррена, и теперь вся её рука была залита кровью, а на лбу назревала огромная шишка. Из носа тоже шла кровь.

Я была уверена, что сражение остановится. Таррен растерянно смотрел на девушку, попавшую под его клинок… А Рой использовал эту заминку, чтобы нападать.

Снова и снова, не замечая и не обращая внимания на то, что Эллен буквально выла от боли в считанных метрах от них.

***

Эллен не поднялась ни через минуту, ни через пять, и в какой-то момент я просто не выдержала — бросилась к ней, почему-то испугавшись, что она принимает на себя удары Роя.

Но нет, все её раны остались от того страшного столкновения с клинком Таррена и от сильного удара о мостовую. Эллен была в сознании, она лежала на спине, тяжело, со свистом дышала и смотрела только на Роя, который загонял Таррена в угол, атакуя почти без остановки.

— Эллен! — я попыталась помочь ей подняться, но она никак не реагировала, её тело казалось вялым и неестественно тяжёлым. Из уголков глаз медленно стекали слёзы. Наклонившись ниже, я увидела, как её горло перехватило судорожным спазмом — она была на грани истерики.

— Не трогай меня, — едва слышно прошипела она.

— Дура, они же тебя здесь зашибут, — я бросила попытки договориться и просто поволокла её за здоровую руку прочь, прямо по камням. Силы во мне сейчас было куда больше, чем в Эллен, даже до того, как я стала дракарром, и она не могла сопротивляться.

Ни Катарина, ни Энтони де Лоренц даже не шелохнулись, никто не смел вмешиваться в поединок, и я понятия не имела, накажут ли нас за то, что мы оказались на самой арене. Подобных прецедентов в истории дракарров ещё не бывало — чтобы наперерез клинкам бросались жёны одного из бойцов.

— Пусть… — без сил выдохнула Эллен, неотрывно глядя в небо, где кружили драконы и яростно ревел Драэс, передавая Рою часть своей энергии и злобы.

Этарр издавал злобные бессильные звуки где-то вдалеке, я почти не слышала его, потому что глухое столкновение металла и тяжелое дыхание двух мужчин перебивали все. Они всё ещё сражались там, осторожно выбирая позиции. Рой обходил Таррена по кругу, и когда я увидела правителя Вермитура…

Его рука не заживала. Точнее, заживала мучительно медленно, и я почувствовала, как комок подступил у меня к горлу.

Он не женился на Октавии Таггерт, не женился ни на ком из тех женщин, что считались его невестами, и сейчас принимал весь урон сам. Мало того, не получил доступ к дополнительной силе, регенераци и реакциям, которые давал полный ритуал.

Этот поединок был совершенно нечестен, неравен. И вдобавок они делали что-то с Этарром прямо в этот момент.

Страшный скрежет металла. Один меч, останавливающий лезвие, сорвался и с чудовищным, пробирающим до дрожи хрустом опустился сверху на плечо Таррена, чуть ниже шеи. Он вскрикнул — от боли, хрипло, низко, а мне показалось, что я теперь получала раны за него, настолько это ранение пробрало меня.

— Он не сможет победить, — слабо прошептала Эллен, — победит Рой, только он.

Её немного отпустило, хотя я считала, что её руку и голову должны осмотреть врачи. Но стражники, окружившие площадь, не только не впускали никого на эту самодельную арену, но и не выпускали. Мы находились не так далеко от моего стула. Я сидела на коленях на земле, и Эллен прислонилась головой к моим ногам.

— Разве ты не видишь, насколько ему плевать на тебя? — зло прошипела я, думая о том, что же могу сделать. В этот момент я поняла, что отчаянно, всей душой желаю Таррену победы, и в моём желании не было ничего рационального. — Разве не видишь, что он просто держит тебя рядом? Ты отдаёшь всё, что у тебя есть, ради его целей и ради его будущего. Он будет жить вечно, заведёт семью с другими женщинами, а что он дал тебе?

— Ты не понимаешь, — зло ответила она, но впервые… я видела в её глазах, что она меня слышала.

Она и сама это видела — Рой за всё время даже не обернулся к ней, с азартом продолжая нападать на Таррена. Последний в это время как раз рухнул на одно колено, хрипя от невыносимой боли. Меч в левой руке дрожал, но он его не опускал, и я понимала, что это всё…

Сейчас он проиграет, Доминис Мора и Вермитур достанутся Рою.

— Я любила его с самого детства. Что останется в моей жизни, если не он? — услышала я голос Эллен где-то снизу. — Он был моим первым мужчиной, я так хотела подарить ему ребёнка, сына, я же была беременной! Если бы я не потеряла ребёнка, ничего бы этого не случилось, он не вернулся к тебе, не выбрал бы Катарину старшей женой, не пошёл бы в этот чёртов поход за вуаль!

Я не слышала Эллен, неспособная оторвать взгляда от Таррена, который так и не поднялся. Удар, ещё один, он принял его на меч и на металлическую защиту на запястьях, но всё его тело содрогнулось в попытке выстоять под этими ударами.

Рой казался мне демоном, на его губах застыла торжествующая улыбка, грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания.

— Поднимайся! — громко крикнула я Таррену и услышала шепотки в толпе. Все они знали, что я жена Роя — меня делали этой женой при целой куче свидетелей, а сейчас я открыто поддерживала другого мужчину. — Поднимайся, Таррен, иначе я сама тебя убью!

За поместьем взревел Этарр — в этот раз я его услышала и увидела, как Драэс устремился к нему.

— Ненавижу тебя… — тихо и зло прошептала Эллен.

А я поняла, что если нас и накажут за вмешательство, то проблемы будут у Роя, потому что мы представляли его семью. Если нужно будет, я нападу на него сзади, выигрывая время для Таррена, и плевать, насколько честным будет это испытание.

Но моей помощи не понадобилось. Как только я стала подбираться к Рою, Таррен принял ещё один чудовищный удар — туда же, где всё ещё не заживала старая рана, но в этот раз меч застрял в его плоти, где-то в кости. И Рой не смог сразу его вытащить.

Таррен ждал только этого, он резко поднялся и вогнал собственный меч прямо в живот Рою. Катарина вскрикнула — этот звук был похож на птичий клёкот, — Эллен разрыдалась, я же сама рухнула на колени. Несмотря на притупленность чувств, я ощутила этот удар так, словно проживала его сама. Внутренности парализовало, я хрипела, царапая живот, и чувствовала, как страшно и тягуче сталь выходит из плоти. А потом — ещё один удар, и ещё один. Каждый раз я вскрикивала, потому что, вопреки моему статусу дракарра, продолжала разделять боль Роя.

— Победитель… Его Величество Таррен Ардор, — громко, но неверяще огласил Энтони де Лоренц.

Я не знала сколько прошло времени.

С трудом открыла глаза, пытаясь сквозь туман понять, что происходит. Видимо, в какой-то момент от чужих невидимых ранений я просто потеряла сознание. Рой лежал на мостовой — совсем недалеко от меня, побеждённый. Катарина так и сидела в своём кресле, вцепившись в подлокотники до побелевших костяшек, а Эллен теперь полуопиралась на мой стул и тупо смотрела вперёд.

Выглядела она плохо, наверняка куда хуже меня, потому что я ощущала, как боль потихоньку затихает — так всегда было с ранами Роя, и во время предыдущего поединка тоже. С трудом развернувшись на спину, я рассматривала беснующегося в небесах Драэса, от которого Рахэйн и Фиинор держались подальше.

А потом обзор мне закрыло знакомое лицо.

— Ты в порядке? — хрипло спросил Таррен, нависая надо мной.

Его кожа казалась совсем тёмной — то ли потемнела от грязи, то ли потому, что небо за его спиной слепило глаза, зелёные глаза выглядели почти чёрными, светлые волосы, пропитанные кровью, слиплись и прилипли к вискам и шее. Рана на его плече выглядела отвратительно, слишком близко к шее, он постоянно терял кровь, и я не могла поверить, что он вообще смог закончить поединок.

— Я же говорил, что стоило вызвать его на поединок, — улыбнулся он неожиданно светло, напоминая прежнего себя, не правителя Вермитуро, и это зрелище полоснуло по сердцу знакомой болезненной тоской. — Но я знал, что каждый мой удар приносит боль тебе…

Таррен подал мне руку, помогая привстать, ощущая, насколько меня мелко трясёт… Он тяжело дышал, но не отходил и ничего не говорил, я же чувствовала, как ломается что-то в моей голове — стена, которую я выстраивала по кирпичику, полная ненависти и отвержения. Она рушилась, оставляя меня уязвимой, слабой, заставляя сомневаться.

С тяжёлым выдохом на другом конце самодельной арены поднялся Рой, опираясь на меч, лежавший рядом, и сразу же отбрасывая его в сторону. Феррел осмотрел замершую толпу, которая никак не ожидала подобного исхода. В конце концов, для них Рой был своим — мужем леди Катарины, их леди, и они пришли сюда поддерживать именно его.

Таррена же никто не знал — он просто чужак из Вермитура, причём люди даже не понимали, где это и что это за место.

А затем в моей голове будто что-то включилось. Давно забытое, холодное, металлическое, лишённое всяких чувств — то, о чём я успела подзабыть за последние дни. Целесте мгновенно перехватила контроль и выпрямилась. Она сгруппировалась плавным, мощным движением, управляя моим телом так, как я никогда не умела, в её руках оно превратилось в оружие. И смотрела она только на Таррена, который в этот момент казался особенно уязвимым и всё ещё не выпускал моей ладони.

Целесте не тратила время на замах, из стойки с низким центром тяжести она резко выбросила пальцы ему в глаза. По-моему, не ради поражения, а чтобы перекрыть обзор и сбить дыхание. Он инстинктивно отшатнулся, и в ту же секунду моя нога с сильным рывком ударила его в живот. Судя по глухому звуку и моим ощущениям, там крылась огромная, страшная рана — просто под почерневшей и затвердевшей от крови одеждой её не было видно.

Только тогда Таррен отпустил мою руку.

В его зелёных глазах вспыхнуло изумление, но Целесте уже подхватила с земли валявшийся неподалёку меч и сжала рукоять плотно, без лишнего напряжения в кисти.

— Фран… — он предупреждал и, по-моему, не верил, что я всерьёз нападу на него, категорически не понимал, что происходит, но при этом готовился защищаться.

Этого просто не может быть.

«Остановись, не сейчас!» — закричала я внутри, отчаянно пытаясь вернуть себе контроль над телом.

Первый удар — диагональный срез снизу вверх, целящийся куда-то в печень, и Таррен использовал металлические наручи на запястьях, принимая сталь. Удар отозвался дрожью в моих руках, но Целесте не отпрянула, продолжала давить, заставляя его отступать.

— Фран, я не буду с тобой сражаться, тебе не победить меня, — предупреждающе произнёс он.

Сильным рывком оттолкнул меч, который держали мои руки, и клинок соскользнул вниз, со всей силы ударившись о мостовую. Но Целесте тут же подалась вбок — почти так же, как и Рой недавно. В ту сторону, где на плече Таррена, близко к шее, находилась страшная открытая рана.

В этот момент в моей голове возникло дикое подозрение, что Рой пытался отрубить Таррену голову.

«Остановись, верни мне контроль телом!» — приказывала я изнутри, но моё тело вместо этого атаковало.

Таррен не наносил встречных ударов, хотя в какой-то момент подобрал второй меч — меч Роя. Только уклоны, сбросы и жёсткие блоки. Таррен двигался по внешнему кругу, пытался держать дистанцию за счёт длины рук, но повреждённый плечевой сустав не давал ему полноценно защищать одну сторону. Целесте просчитывала, высчитывала до секунды его задержки, после каждого сброса атаки он проседал на правую ногу на долю секунды дольше нормы, компенсируя вес.

— Я не буду с тобой сражаться! — хрипло выдохнул он, отбивая очередной короткий укол в корпус полукруговым блоком и пытаясь схватить меня руками — наверняка надеясь удержать, пока я не перебешусь и не приду в себя.

Все его слова проходили мимо, Целесте взвинтила темп, перейдя на непрерывную серию коротких кистевых выпадов, не давая его мечу вернуться в нейтральное положение и заставляя постоянно работать на пределе реакции. Удар в бедро, перевод в корпус, удар совсем близко к ране… Таррен подставил клинок под верхний блок, раскрывая подмышечную зону.

Целесте только этого и ждала.

Вместо завершения замаха она сделала полушаг правой ногой внутрь его стойки, заходя за опорную ногу Таррена и блокируя ему шаг назад. И одновременно с этим, скользя своим лезвием по его клинку до самого перекрестья, сменила вектор — короткий, страшный по силе толкающий удар рукоятью и остриём прямиком в распахнутую рану возле шеи.

Сталь вошла в ту же рассечённую плоть, разрывая костные волокна, и моё нутро пронзил дикий ужас. Я слышала крики толпы, не готовой видеть здесь смерть.

Таррен глухо, хрипло вскрикнул, его колени подломились, а пальцы бессильно разжались, роняя меч на окровавленные камни.

«Нет, пожалуйста, нет, не убивай его!» — мучительно кричала я, когда Целесте вновь подняла меч.

И нанесла удар туда же, куда и предыдущий, пока Таррен не отрывал от меня потрясённых светлых глаз. Я, наверное, никогда не забуду того, как заносила сталь раз за разом, подбираясь всё ближе к голове, несмотря на то, что его тело было намного сильнее обычного человека.

Никакие слова в голове не помогали с Целесте, я хотела закрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса, но не могла. Просила помощи у кого угодно, умоляла…

И когда я окончательно поверила, что следующий удар убьёт Таррена, моё тело смело в сторону. Целесте моментально исчезла из моей головы, оставив меня в ослабленном, дрожащем от ужаса и напряжения теле, а сверху навалился тяжёлый чёрный комок из костей, крыльев и мышц.

Ворон…

Воспоминания моего дракона, точнее, его сородичей, наплыли лавиной, но в них вновь не прослеживалось никакого смысла. Я попыталась встряхнуть головой, потому что внутри крутилась только одна мысль — о Таррене, о том, что он сейчас, возможно, умирает.

А Рой находится рядом и в любой момент может воспользоваться моментом, чтобы его добить.

Падения, одно за другим… Неудачники, несостоявшиеся дракарры, поднимались в небо на драконах и падали раз за разом. Иногда воспоминания обрывались прямо во время падения, но чаще всего я видела сам момент столкновения.

Не сейчас, пожалуйста, Ворон!

Последний разбившийся мужчина выжил — он лишь хрипел, ползая по земле и вглядываясь в голубое небо вслед улетающему дракону. Мне он показался даже знакомым… А потом, без сил, на боку, мужчина начал писать что-то на земле.

Я не сразу стала всматриваться, потому что надеялась избавиться от наваждения, но Ворон, обычно достаточно послушный, в этот раз не отходил. И хорошо, потому что иначе Целесте снова могла пробраться в мою голову.

Буквы на песке стали складываться в слово. Не слово — имя.

«Артассиа».

Воспоминания прервались в ту же секунду, и я смогла вернуться в настоящее, уставившись в любопытные, ярко-зелёные глаза, которые всем своим видом передавали нетерпение. Ворон словно спрашивал меня, дошло ли до меня наконец…

Нет, не Ворон. Артассиа — это было имя моего дракона… Драконицы.

Мой дракон всё это время был самкой.

Магическое, длинное, благородное имя, на мой взгляд, никак не сочеталось с всё ещё пузатым детёнышем дракона размером больше коня, но я не успела об этом даже подумать. На Ворона… Артассию напали — тем же странным залпом, которым ударили по Этарру, когда тот только прилетел.

— Нет! — я бросилась к упавшему дракончику, пытаясь удержать его, точнее, её, но тело было слишком тяжёлым. — Почему вы нападаете на дракона?!

Хотелось найти человека на крыше и разорвать.

— По правилам поединка драконы не имеют права находиться на арене во время битвы за престол! — громко огласил Энтони де Лоренц. — Вашему дракону ничего не угрожает, просто он некоторое время не сможет летать.

Артассиа недовольно пыжилась, раздувала горло, словно копила заряд огня, но я постаралась погладить её по голове и успокоить. Сердце бешено колотилось, и я прижала огромную голову к груди, потому что лапы драконицы разъезжались, но, судя по всему, ей не было больно.

Просто, как и Этарр, она не могла взлететь…

Мой взгляд метнулся к Таррену, который, слава всем богам, был жив и сейчас смотрел на меня ошеломлёнными, потемневшими глазами. Подумать только, я чуть не убила его… Страшная рана на шее — от плеча там давно уже ничего не осталось — находилась слишком близко к голове, и ему срочно требовалось медицинское вмешательство. Обычная регенерация дракарра займёт слишком много времени.

И он всё ещё уязвим здесь, слишком близок к Рою и к тем, кто предан ему.

— Таррен… — я попыталась приблизиться, но зелёные глаза блеснули сталью, словно он ожидал, что я сейчас на него нападу.

— Вашему дракону лучше переждать вместе с Этарром…

— Я не отпущу е… его! — зло ответила я, вовремя исправившись. — Я буду рядом с ним, всегда, потому что я не доверяю вам!

По какой-то причине я не хотела признаваться им в том, что Артассия — драконица, я не хотела делать её ещё более уязвимой. А ещё я боялась отпускать её, потому что, если Целесте вновь вселится в моё тело, она может убить кого угодно.