Глава 7. Тебе больно, когда я прикасаюсь?

Ветер ревел, бил, врезался в тело с такой силой, что каждый вдох приходилось вырывать с боем. Холод мгновенно пробирался сквозь одежду, сковывал пальцы и обжигал кожу лица, заставляя её неметь, пусть я полностью пряталась за отростком на спине дракона. Поток воздуха рвал волосы, путал их и тянул назад так, что казалось — ещё немного, и сорвёт вместе с кожей.

Каждое движение крыльев ощущалось всем телом. Мощный подъём — резкий толчок вверх, от которого внутренности будто отставали на долю секунды, затем тяжёлый провал вниз, сопровождаемый вибрацией, проходящей сквозь кости. И каждый раз мне казалось, что мы вот-вот рухнем.

Всё это было бесконечно далеко от тех романтизированных разговоров о полёте на драконе, которые я слышала в Вермитуре. Впрочем, иного глупо ожидать на такой высоте.

Где-то впереди, в ночной темноте, двигалась огромная голова на длинной шее. Она покачивалась в такт движению, иногда резко меняя угол, и тогда вся костяная масса за ней сдвигалась, передавая этот импульс назад. Иногда мне удавалось поймать светящийся взгляд, но в целом существо нами не интересовалось.

К чему эти драконы вообще стремятся?

Если бы не Таррен — мы давно бы оказались внизу, на пустыре, в горах, в озере или болоте — где угодно, но не на спине ящера. Насколько сильна была его хватка ногами? Явно не слабее той, которой он продолжал удерживать меня чуть ниже груди, почти не позволяя дышать.

Но в этой силе было что-то, заставлявшее верить, что мы не упадём. Моя собственная здоровая рука вцепилась в Лойда, побелев и застыв в судороге, но я ни за что бы его не отпустила. Ноги тоже сжимали туловище существа подо мной и мелко тряслись от напряжения.

Им на самом деле нужно разработать какие-то сёдла… Если, конечно, драконы это позволят.

— Д… На… ишь… — услышала я рядом со своим ухом, но безумный рёв ветра уничтожал почти все звуки, и я не поняла, о чём говорил Таррен. Возможно, потом я спрошу Целесте, потому что она могла уловить больше, пока мой «мозг не справлялся».

Иногда я ухватывала взглядом обрывки ландшафта внизу, даже видела вуаль и огромный город — возможно, Доминис Мора? Но рассмотреть ничего не получалось, я лишь осознавала, что при желании драконы легко могли настичь любое место. Даже Астралис.

Мы приземлились одним тяжёлым движением, при котором мне вновь почудилось, что я падаю и меня вот-вот расплющит, но облегчение от того, что этот изнуряющий путь наконец-то закончился, было всепоглощающим.

С крыла дракона я не слезла — сползла, скатилась, чувствуя, как всё тело потряхивает и ломит от усилий. Я долго тренировалась перед походом за вуаль, но понимала, что завтра каждая мышца взвоет от последствий такого путешествия.

Интересно, Рой уже пытался забраться на своего дракона? Что-то мне подсказывало, что такому мастерству учатся годами…

Таррен не высмеивал мою слабость, лишний раз подчёркивая, насколько мы теперь чужие друг другу. Раньше, в иных обстоятельствах, он без сомнения позволил бы себе какую-нибудь шутку…

— Я должна найти капсулу одна, потому что не знаю точно, где она, — я встала и обнаружила его стоящим около знакомого мне озера.

Когда-то именно на этом берегу, с прокушенной ступнёй и сползающей пластами кожей, я ползла в красную вязь под кислотным дождём. Я не могла даже выть от боли, но не хотела умирать, ничего не изменив…

Доизменялась…

— Как ты оказался там, в заточении? — я задала вопрос, желая заглушить собственные воспоминания.

Таррен обернулся, смотря прямо в глаза, изучая меня и мои реакции. Как и раньше, я не видела на его лице ни единой эмоции, хотя он без сомнения гадал, зачем я это спросила и стоит ли отвечать правдой.

— Ловушка была подготовлена землянами, не без помощи Исабо, хотя к тому моменту она давно уже была мертва. — Он вновь повернулся к озеру. — Меня поймали за городом, но я не мог вызвать Этарра — всех драконов к этому времени уже направили к красной башне. Им понадобилась целая армия для того, чтобы запереть меня и вывести.

Глаза дракарра казались почти чёрными, пока он говорил, вглядываясь в гладь вязи. И разница между этим мрачным взглядом и тоном его голоса не могла бы быть больше.

— Как ты узнала о медицинской капсуле? Что с тобой случилось? — спросил он, не оборачиваясь.

— Попала под кислотный дождь, — просто ответила я.

— Ты можешь держаться под ним дольше, чем остальные. Сколько…

— Не знаю, — перебила я его. Я и правда не знала, сколько провела тогда под ливнем, прежде чем прийти в себя.

Разводить долгие разговоры с Тарреном не хотелось — слишком уж они казались нормальными. Слишком сильно его запах внушал мне обманчивое чувство защищённости и привычности. Я привыкла к его присутствию и до сих пор не могла окончательно от этого освободиться.

— Почему бы тебе не попытаться вытащить капсулу сюда, на поверхность? — спросил он в мою спину, когда я ступила в гладь озера красной вязи.

— Потому что мы теперь враги, — я даже улыбнулась такому предложению. — И я не собираюсь давать противнику оружие.

***

Оставшись одна и сделав несколько шагов вглубь, я огляделась. Слабый источник света мерцал далеко впереди, и путь до него явно занимал куда больше пяти минут. Если честно, я не помнила, сколько ползла до капсулы в прошлый раз, слишком часто тогда теряя сознание.

В чемоданчике лежало три инжектора для подавления потоков вязи. Если каждый из них действует пять минут, то в сумме у меня есть не более пятнадцати. Хватит ли этого, чтобы добраться до цели и вернуться?

И можно ли подтащить её ближе? В прошлый раз я не успела изучить ни источник энергии, ни то, была ли она прикована ко дну. В конце концов, в этой среде вес распределяется иначе…

Темнота…

Сделав всего несколько шагов, я упала, чувствуя, как голова буквально разрывается.

Первой мыслью было, что контроль над телом сейчас перехватит Целесте, я отчаянно заскребла по дну, поднимая тучу ила и песка, но вместо этого мгновенно провалилась в глубокий сон.

— Ты счастлива? — огромный смуглый мужчина держал Исабо на руках, сидя вместе с ней на королевском троне.

Все остальные жёны давно были отосланы. Они не смели появляться рядом, понимая, что являются лишь функцией, способом обеспечить ему бессмертие. В то время как он не видел никого, кроме своей теперь уже старшей супруги.

Исабо не была счастлива. Её почти тошнило от мысли, на что пошёл Вигорр, чтобы возвысить её. Таррен и Беррай находились в других городах, но они совершенно точно не купят историю о том, что Петра умерла сама.

В это никто не верил и сейчас, здесь. Многие винили именно её, Исабо, в том, что правитель принял такое решение.

По крайней мере, Петра не мучилась.

— Ответь! Ты счастлива? — с одержимостью в голосе спросил Вигорр. Ему было неважно, что их видят придворные. Всё, что его заботило — женщина в его руках.

И Исабо не могла заставить себя уйти. Всё внутри неё тянулось к нему физически, и одновременно с этим, глубоко в душе… Она продолжала люто его ненавидеть. Несовместимость этих чувств сводила её с ума.

— Да, — тихо ответила она, желая лишь, чтобы он отвязался.

Всё ради того, чтобы насытить паразита внутри, чтобы тот наелся присутствием своего дракарра. С Вигорра станется стереть ей память ещё раз, если он решит что она где-то расстроилась. Или чтобы заставить её забыть об их очередной ссоре.

Сколько вообще из своей жизни она помнила, за последние несколько лет? Меньше половины…

Вечером она вновь сможет удалиться в красную башню.

Она так близко. В яйце теплилась жизнь, и должна, обязана существовать возможность разбудить его, забрать контроль себе.

Но сегодня слуги, пришедшие для уборки, почти обнаружили её тайное хранилище…

***

Почему Вигорр настолько фиксировался на ней?

Она была далеко не первой землянкой у дракарров. Многие соглашались на временные отношения с ними, а кто-то, особенно при наличии детей, даже на брак. Дракарров тянуло к землянкам физиологически, просто потому что те были менее уязвимы к магическим воздействиям, зельям и ядам, и даже нежить представлялась им чуть менее опасной. Скорее всего, драконы чувствовали, что у землянок крепче иммунитет.

Но так, как Вигорр…

Что делает человека особенным?

Когда она спросила, Вигорр сам не знал ответа. Возможно, это сотни попыток сделать отношения между ними «нормальными». Постоянная надежда и вечное её крушение. Невозможность заполучить её сердце так же легко, как он получил её тело. Игра, постепенно переросшая для него в нечто большее.

Он продолжал верить, что между ними возможно нечто настоящее, пока она искала уязвимости драконов. Получив доступ к Этарру, она собрала под кончиками ногтей биологические образцы — микрофрагменты тканей и следы эпителия. Весь материал был отправлен в «Новую Землю» для анализа. Эта связь с внешним миром и надежда на то, что ритуал можно разорвать, были единственным, что не позволяло ей окончательно сойти с ума.

С момента первого ритуала всё изменилось. Концентрация вязи в драконах значительно возросла. Потоки этой энергии теперь пронизывали их организмы, действуя как проводящая среда, и в такой плотности энергия проявляла токсичные свойства.

Генетический анализ выявил совпадения между тканями драконов, образцами почвы и местной флорой. Наблюдались общие молекулярные маркеры, которые ранее не фиксировались. Это указывало на процесс глубокой коэволюции, почти невозможной за столь короткий срок. Драконы не только адаптировались к планетарной среде сами, но и одновременно меняли структуру всей биосистемы под себя.

Что случится, если им будет причинён вред? Будет ли нанесён удар по всей планете?

Думать об этом предстояло начальству «Новой Земли», потому что власть, приобретённая дракаррами после ритуала, стала непозволительной.

И они дали этому начало.

Исабо верила, что выход есть. До последнего надеялась, что её отношения с Томом выживут, хотя жених не мог поверить, что всё для них так сложилось. Что из Алтуса она вернулась уже женой другого.

Они даже попробовали… заняться сексом. Поцелуи и предварительные ласки жгли и кусались, но стоило ему оказаться в ней…

Вигорр прилетел на Этарре через пятнадцать минут. Он чудом не разрушил и не спалил город, успокоившись только после того, как Исабо пообещала больше никогда сюда не возвращаться.

С тех пор одиночество стало совсем невыносимым.

Но надежда оставалась. Даже если им не удастся убить драконов, если правительство посчитает этот шаг слишком опасным… Она сама может стать дракарром.

~ ~ ~

Я проснулась всё с той же безумной головной болью, однако прекрасно контролируя себя, и, главное — ровно на том же месте, где упала.

Сколько прошло времени?

Этот сон был куда страннее предыдущих — скомканный, вобравший в себя воспоминания Исабо за много лет и вобравший даже её мысли, прежде почти недоступные. Я практически не сомневалась, что девушка в прошлом находилась в глубокой депрессии, усиливавшейся с каждым новым запретом. А Вигорр, не сдерживая собственной ревности, продолжал ограничивать её всё больше.

— Ты видела сон о той землянке? Исабо? — равнодушно поинтересовалась Целесте.

Ей бы сменить настройки, добавить эмоций… Она же имитировала их, когда пыталась заставить меня уйти из тюрьмы? Потому что слушать её сейчас было очень странно.

— Да… Почему я внезапно стала видеть эти сны именно сейчас? — рассказывать об их содержимом я не собиралась.

— Драконы и дракарры обладают общим сознанием, и их жёны частично включены в эту систему. За вуалью эффект подавляется, но как только Рой Феррел покинул Астралис, он получил доступ и начал воспринимать воспоминания других дракарров, а возможно, и драконов. Ты перехватываешь память этой землянки. Механизм передачи неясен, но, судя по всему, драконы сами допускают тебя к этому каналу. Таррен Ардор, вероятно, ограничивал поток, фильтруя сны и оставляя только нужную ему информацию. Сейчас же, на расстоянии от него, ограничения сняты, и доступ к данным стал шире.

Я горько хмыкнула. Верить Целесте не особо хотелось, но сны с Исабо прекратились именно тогда, когда мы с Тарреном начали спать в обнимку по пути в Вермитур. В конце концов, если бы я увидела этот сон раньше, никогда не стала бы доверять дракарру…

Каждое его действие — строгий расчёт и незаметная эмоциональная манипуляция, о чём меня и предупреждала Целесте. А я просто не верила, что человек, которого я вытащила из такого ада, способен на предательство… Ну и не верила Целесте.

И по-прежнему не верю.

— Сколько прошло времени?

— Два часа восемь минут.

Лойд! Что если Таррен решил, будто я умерла, и улетел вместе с ним обратно?

Но возвращаться, не дойдя до капсулы и не проверив её исправность, я не собиралась.

***

— Где ты была? — голос Таррена прозвучал жёстко, почти приказом, но я просто обошла его и без сил плюхнулась рядом с Лойдом, проверяя его дыхание. Руки и ноги тряслись, а в голове мутилось от дикой усталости.

— Его состояние стабильно, — отозвалась в мыслях Целесте ровным, лишённым всяких эмоций тоном. — Напоминаю, передача лечебных капсул дракаррам недопустима. Их размещение в озёрах красной вязи обусловлено установленными причинами.

В этом мы с Целесте были полностью солидарны.

— Фран, — услышала я за спиной и наконец обернулась.

Он не позволял чувствам прорваться наружу, но я всё равно видела их отголоски — сжатую челюсть, суженные глаза. Целесте решила не помогать мне с чтением мимики, и я сделала вывод, что новый эмоциональный профиль для Таррена ею всё ещё не составлен.

Или же она по каким-то причинам просто не хотела мне ничего говорить.

— Ты больше не вернёшься в это озеро, раз пропадаешь там дольше чем на три часа, — заявил он.

— Что, ты уже не так сильно жаждешь вернуть долг жизни? — хмыкнула я.

— Ты можешь просто объяснить, почему отсутствовала так долго. — А вот сейчас я чётко расслышала нотки раздражения, которые он тщетно пытался подавить. — И почему не вылечила свою руку?

Я долго размышляла об этом, стоя рядом с капсулой, но в итоге решила оставить всё как есть. Саднящая боль под слоем повязок отлично помогала бороться с дурацким влечением к Рою.

— Я видела сны. Об Исабо. Те, которые ты скрывал от меня, пока мы шли к Вермитуру, прикрываясь нежеланием прятать наши отношения и убеждая, будто хочешь, чтобы я чувствовала себя в безопасности по ночам, — я смотрела прямо в его глаза, не веря, что человек может быть настолько искусным актёром.

Он только моргнул, не проронив ни слова. Не стал отрицать, и этого было достаточно. В его взгляде я не нашла ни капли сожаления, ведь всё, что он совершал, делалось ради высокой цели.

Его высокой цели.

— Мне нужно вернуться, — я твёрдо вознамерилась перенести капсулу поближе. Там, на дне озера, её можно было передвинуть, пусть это и обещало стать долгим процессом. Источником энергии, похоже, служила сама вязь, что подтверждали записи, найденные в красной башне.

Десять минут вдали от берега, причём во время транспортировки первые пять минут Лойд будет получать страшные ожоги. Но ближе нельзя — Целесте предупредила, что так до него смогут добраться дракарры.

— Отдохни, ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь, — бросил Таррен равнодушно.

Я и правда вымоталась за эти три часа. Всё-таки движение в красной вязи напоминало попытки пробраться сквозь густую толщу воды, но задерживаться здесь дольше необходимого я не желала. Кто знает, когда Таррен передумает?

— Если ты планируешь перемещение капсулы с последующей транспортировкой Лойда и его обратным переносом при введении блокаторов вязи, тебе необходимо восстановление, — вмешалась в моей голове Целесте. — При продолжении в текущем состоянии твоя эффективность снизится до тридцати процентов, что неизбежно замедлит всю операцию. Сны, в которых ты черпаешь информацию из прошлого дракарров, не обеспечивают физического отдыха и не компенсируют истощение. Рекомендую тридцать минут сна для стабилизации состояния.

Серьёзно?

Покачав головой, я вернулась к Лойду и опустилась на землю неподалёку, подсунув под голову чемоданчик землян. За спиной раздался удовлетворённый выдох Таррена. Мне казалось, что я ни за что не усну, но я глубоко ошибалась — тело было настолько напряжено, что почти мгновенно провалилось в забытье. Скорее всего, основная усталость навалилась даже не от блужданий по дну озера, а от полёта на драконе…

Я чувствовала покалывание.

Тело ныло, мышцы протестовали против отсутствия полноценного отдыха, и я, казалось, не могла пошевелить и пальцем. Но я отчётливо ощущала, как огнём жжёт внутреннюю сторону ладони правой руки, как этот самый огонь прогуливается до локтя и задерживается там, отдаваясь где-то глубоко внутри.

Ощущения нельзя было назвать приятными или неприятными. Но они были болезненно острыми, такими, что заставляли немедленно прийти в себя.

Открыв глаза, я столкнулась с прямым, изучающим взором зелёных глаз, которые почти не моргали.

— Тебе больно, когда я к тебе прикасаюсь?

— Что это за вопрос? — взорвалась я, мгновенно просыпаясь, но рука Таррена оказалась неожиданно крепкой и удержала меня на месте.

Мне же не больно, когда прикасаются остальные… тот же Каллен, даже случайно. Или мои напарники по отряду.

В чём разница?

— Ответь, — хмуро попросил он.

Таррен же видел… наверняка видел те же сны, что и я, что и Рой. Он знал, что попытка близости с Томом для Исабо была мучительной и долго не продлилась. Но кроме этого, мы же сами проходили через то же самое совсем недавно.

— Ты и сам знаешь ответ. — Я вновь дёрнулась, чувствуя, как его запах едва ли не душит меня.

Мужчина навис надо мной, отросшие светлые волосы отбрасывали на его лицо неровные тени. Где-то над его головой кружил преданный Этарр, не удаляющийся от своего наездника. Мелкая галька под спиной холодила и слегка впивалась в кожу, перекатываясь при каждом движении. Воздух был насыщен сыростью — густой, тяжёлый, с едва уловимым металлическим привкусом розоватой вязи. В отдалении темнели пушистые кроны деревьев, их силуэты казались размытыми в утреннем тумане.

Светлело. Каждая секунда между нами казалась мне бесконечностью.

— Не знаю. — А вот сейчас прорезались знакомые нотки неприятия, отрицания, даже ненависти. — Ответь.

— Да, да, чёрт побери, мне больно точно так же, как и раньше! Тебе не кажется, что между нами уже достаточно причин для ненависти и не стоит добавлять новых? Ты же знаешь, что Рой почувствует эти прикосновения!

При мысли об очередных дурацких унижениях и извинениях, а также о том, что сегодня Рой ожидал всех своих жён… в купальнях, меня почти тошнило.

Рука Таррена наконец-то исчезла, запах перестал так давить и подчинять. Было ли это тем, что ощущали все остальные?

— В тебе течёт кровь землян. Ты должна переносить подобное легче других женщин.

— Мне не хочется проверять. Уже допроверялась с тобой, и это точно был не лучший секс в моей жизни, — мои слова не оказывали на него никакого влияния. Ему просто плевать. — Сколько я спала?

— Шестьдесят две минуты, — отчиталась в голове Целесте.

По всей видимости, разбудить она меня не могла. Её голос различали не мои уши, а скорее сознание, и наверняка тому, как она со мной общалась, имелось прекрасное научное объяснение.

Теперь, когда стало светло, я видела сквозь красную вязь куда дальше, видела дно озера, и не могла не задаваться вопросом — было ли это причиной, по которой Таррен предложил мне отдохнуть.

Хмыкнула, понимая, что высказывать какие-либо претензии правителю Вермтура глупо. Он делает так, как считает нужным, а мои обиды и сомнения ему совершенно безразличны.

Сейчас, получив ответы на свои вопросы, он вновь вернулся к прежнему поведению — холодному, отстранённому, цепкому.

***

Нести Лойда сразу к капсуле, которую я с огромным трудом передвинула ближе, я не решилась. Когда он окажется у меня на руках, каждая секунда будет на счету. Первые пять минут он не будет получать ожогов, но дальше мы не могли рисковать блокаторами — мне ещё нести его обратно. Капсула должна будет излечить и эти, новые ранения.

Поэтому я несколько раз совершала пробный поход до капсулы и обратно, изматывая себя ещё сильнее и каждый раз отмеряя время. Судьёй здесь выступала Целесте, и мне приходилось ей доверять. Никаких других часов у меня не было, да они бы и не выжили.

Перед решающим броском я села на берег, чувствуя, как трещит одежда от долгого пребывания в вязи. Она не уничтожалась полностью, нет, но потихоньку рассыпалась, выдерживая вязь куда лучше человеческих тел. Мои повязки тоже окончательно развалились, как и желоба-фиксаторы, удерживавшие руку на месте и позволявшие правильно срастаться перелому.

Глупо, наверное, не лечить себя. Но с другой стороны, тогда моей единственной защитой от Роя останется Целесте. Которая всегда преследует свои цели.

Пока я готовилась, Таррен не раз касался озера вязи, после чего на его пальцах проступали жуткие, ползущие ожоги, на которые даже смотреть было больно.

Трудно поверить, что он провёл там, на самом дне, целую вечность — несколько жизней. Можно ли после такого удивляться, что в нём не осталось человеческих эмоций?

Его ожоги заживали медленно, очень — гораздо дольше ран того же Роя. И я понимала, почему.

— Когда ты собираешься провести полный ритуал? — спросила я его, поднимаясь, чтобы отправиться к Лойду.

В руке у меня был зажат один инжектор, Лойда предстояло нести на плече. Лечение в капсуле затянется, и за это время я успею вернуться обратно за ещё двумя блокаторами.

— Вскоре после своей коронации. Любое промедление — глупость, которая отсрочит мои цели, — ответил он, глядя мне прямо в глаза.

Ждал ли он какой-то реакции?

Если бы он сказал мне подобное совсем недавно, до того, как мы пересекли вуаль в Вермитур, это разбило бы мне сердце. Тогда, когда я верила, что между нами что-то возможно после этого безумного похода. Тогда, когда хотела его для себя.

Сейчас же во мне что-то дрогнуло лишь от мысли, что ради этого ритуала кому-то придётся получить печать.

Таррен передал мне Лойда, и я невольно крякнула под весом нашего командира, хотя он ужасно исхудал и весил, должно быть, половину от прежнего. Мысли о том, как он будет восстанавливаться и придёт ли в сознание, я к себе даже не подпускала — действовать нужно пошагово, и первым делом необходимо вообще доставить его до капсулы.

Ввести блокатор я позволила Целесте. В тот же миг в голове промелькнула дурная мысль — а не позволить ли ей донести Лойда до камеры? Но я тут же отбросила этот вариант. Слишком многое могло пойти неправильно. Целесте наш командир был не нужен, возня с ним для неё — лишь помеха основному делу.

Искусственный Интеллект сразу вернула мне контроль над телом, и я двинулась к лечебной капсуле, замечая, что сквозь вязь перемещаться с грузом куда легче. Ожоги, совсем поверхностные — просто покраснения — всё равно проступали на теле Лойда, но едва-едва. Я знала, что моё время ограничено, и на оставшийся путь у меня не будет блокатора, так как я берегла их для дороги обратно.

Пять минут после того, как действие блокатора закончилось… мне кажется, я никогда их не забуду. Никогда не забуду страшных ожогов, возникающих разом везде, остающихся на моих руках кусочками его кожи. Не забуду, как тело, в котором едва удерживалось сознание, дёргается в неконтролируемых конвульсиях.

Я дрожала от ужаса, пока отправляла его в капсулу и наблюдала, как красная вязь постепенно покидает её герметичное нутро. Мне даже подумалось, что если он не восстановится, то после таких увечий жить совершенно точно не захочет. Никто бы не захотел.

Что, если я допустила ошибку? Что, если у него было больше шансов в Вермитуре? Там он, по крайней мере, не был настолько искалечен, как после этого озера.

К Таррену на берег я вернулась измученной, окончательно разбитой и просто рухнула на камни, ожидая, пока капсула закончит работу. Я даже не услышала треска ткани — только почувствовала, как замерзло плечо, и поняла, что платье развалилось справа, полностью обнажая руку и часть груди.

А ведь нам ещё возвращаться назад в Алтус…

Сверху меня накрыла тень, а следом на плечи упал тяжёлый мужской плащ с болезненно привычным мучительным запахом.